Замкнутый круг

— Без сахара?   — Маршмеллоу есть?   — Есть.   — Тогда без сахара.   Тэхён знает, что Чонгук любит сладкий кофе, поэтому всегда уточняет. Он открывает пачку купленных сегодняшним утром маршмеллоу и высыпает в кружку младшего. Чонгук бесшумно подходит сзади, тянет руку к упавшим рядом с кружкой сладостям. Тэхён вздрагивает.     — Напугал меня, — фыркает Тэхён и выкидывает пустую пачку в урну. Чонгук негромко смеётся.   — Прости-прости.   Чонгук берёт свою кружку и возвращается на барный стульчик, но пробовать напиток не спешит. Ему некуда торопиться.   Тэхён садится напротив и берёт чайную ложку. Он ничего не говорит, молча пробует кофе, обжигается и жмурится, кидая ложечку на стол. Чонгук поджимает губы. Тэхёна бы сейчас поцеловать успокаивающе в уголок губ, заботливо погладить по щеке, устроиться рядом с ним и… Кормить с ложечки. Но Чонгук не может. Слишком приторно, противно для самого Чонгука. Вот только проблема совсем в ином. Друзья так не делают.   Нет, безусловно, друзья могут быть нежными друг с другом, могут заботиться, но Чонгук не может.   — Аккуратнее. — Чонгук тянется за ложечкой и опускает взгляд на свой кофе. Большего он не может. Даже назвать по имени не решается, поскольку сам он в подобное вкладывает слишком много нежности.   Ему нельзя быть нежным с Тэхёном. До признания в любви было можно, ведь до того, как Чонгук признался своему самому близкому другу в чувствах, его нежность считалась… Дружеской. А сейчас, когда оба знают, Чонгук боится проявлять свою любовь. Потому что любовь его ничем не прикрыта, искренна, так явна.   Ужасно. Так не должно быть.   — Теперь вообще вкуса не почувствую, я обжёг язык, — жалуется Тэхён, а Чонгук вместо того, чтобы улыбнуться, хмыкает и снова советует быть осторожнее. Кажется, даже Тэхён не верит в его фальшивую реакцию.   Сам он к кофе не прикасается ещё очень долго. Хочет подольше оставаться здесь, рядом с Тэхёном. Даже слушать его рассказы об отношениях. Тэхён не выглядит так, будто он окрылён, не улыбается, когда говорит о своём парне. Но Тэхён, должно быть, счастлив. И Чонгук рад, если это так. В самом деле, не должен ведь Тэхён прыгать до потолка из-за прекрасного чувства?   Чонгука не напрягает, что из кружки, которую он сейчас держит в руках, может пить парень Тэхёна; его не напрягает, что на диване в гостиной, с выбором которого он помогал когда-то, Тэхён иногда занимается сексом со своим любимым человеком. Чонгук не хочет быть эгоистом. Он лжёт самому себе, когда старается в очередной раз убедить себя же, что его совсем не трогают отношения Тэхёна, что грустить не заставляют ночами. Заставляют. Чонгук грустит, но не напрягается и не злится.   Они разговаривают на какие-то отвлечённые темы: обсуждают аниме, спорт, музыку. У них практически нет общих интересов. Раньше были, но теперь их ничего не связывает. А ещё они очень давно не говорили о личном.   Чонгук расстроен. Тэхён в последнее время отстранённый, он не делится своими проблемами. Ещё бы, у него есть тот, с кем обсудить можно буквально всё. А если он поговорит не с любимым человеком, то с лучшим другом.   Чонгук прячет грустную улыбку за кружкой кофе, когда наступает неловкая тишина. Он даже не лучший друг. У Тэхёна есть люди важнее. И их много. У Чонгука тоже есть друзья, приятелей много, но Тэхён…   — Ты задумался о чём-то? Что-то случилось? Чонгук в ответ мотает головой и почему-то не верит, что Тэхёну интересно. Нет ничего такого, о чём бы Чонгук думал впервые. Даже тот факт, что он к Тэхёну в гости напросился, не тревожит, ведь если не его робкие «можно я приду?» — они вообще перестанут вот так пить кофе вместе.   Наверное, оба это понимают.   Подумать только, совсем недавно Чонгук вызвался помочь с интерьером съёмной квартиры, совсем недавно они гуляли до пяти утра, совсем недавно Тэхён с ним заигрывал, совсем недавно им не нужен был весь мир, потому что они были друг у друга, потому что они очень давно знакомы и близки как никто… Были.   Проведённые вместе года сгорают, даже яркие воспоминания со временем стираются в пепел, который только развеять на пике страданий Чонгука осталось.   Куда делось всё, что их связывало? Куда делся Тэхён?   Время летит незаметно.   Они обнимаются на прощание, говорят «до завтра», будто уверены, что точно увидятся. Чонгук хочет этого. Он снова напишет Тэхёну, снова придёт к нему на час. Или на два.   Уже дома Чонгук переодевается в домашнее и садится за компьютер. Не включает его некоторое время, смотрит на чёрный экран и слушает тиканье настенных часов, к которому привык ещё в детстве.   Хочется плакать от безысходности. Тэхён — его потерянная дружба и невозможная любовь, его маленький мир, без которого он не может, но должен.   Чонгук устал от одиночества, устал чувствовать себя ненужным. Чонгук устал бояться, что останется один на всю жизнь.     Экран телефона загорается. Чонгук щурится и убавляет яркость.   Тэхён.   «Извини, завтра встретиться не сможем. Но ты придёшь ко мне послезавтра вечером? Хочу посмотреть с тобой чемпионат мира по фигурному катанию»   Чонгук, конечно же, отвечает согласием. Он не поклонник фигурного катания, но короткую программу с Тэхёном с удовольствием посмотрит. И даже произвольную. Тэхён отправляет какой-то смайлик и буквально через минуту начинает печатать что-то ещё.   Чёртово фигурное катание. Чонгук обязательно должен научиться разбираться в нём, отличать зубцовые прыжки от рёберных, запомнить имена фигуристов... Чонгук боится, что чувства его не пройдут никогда. Он горячо любит Тэхёна, но должен двигаться дальше. Нет, не искать кого-то, с кем можно начать встречаться, а отпустить, чтобы жить спокойно. Проведённое с Тэхёном время — лучшее, что с ним случалось. И Чонгука пугает мысль, что рано или поздно ему придётся уйти. В этом не будет необходимости, если он перестанет так счастливо улыбаться от одних только сообщений своего хёна и начнёт воспринимать его как друга. Если они оба будут друг для друга приятелями, то не нужно будет оставлять общение с Тэхёном. Нужно просто постараться.   Но сейчас Чонгук с улыбкой до ушей открывает диалог и читает длинные сообщения Тэхёна, на которые ответит таким же длинным голосовым. Чонгук счастлив.   А завтра по новой.