О непростительных заклятиях и крайних необходимостях

      Себастьян смотрел в эти полные почти детской невинности глаза, и больше всего на свете ему хотелось начать рвать на себе волосы.       — Хорошо, Бриан, давай я повторю это еще раз. — Он сделал глубокий вдох. Держать себя в руках. Держать. Никаких Империо. Никаких Круцио (на этот раз). — Я научил тебя двум — двум! — непростительным заклятиям. И просил хранить это в тайне.       — Я никому не говорила, — тут же заверила его Бриан.       — Да, спасибо, — рявнул Себастьян. — Очень мило с твоей стороны. А знаешь, что еще было бы очень мило? О, ты не представляешь, насколько я буду тебе признателен, если ты перестанешь разбрасываться запрещенными заклинаниями направо и налево. Да в замке не осталось ни одного человека, который не видел бы, как ты до смерти запытываешь несчастных гоблинов. — Он кашлянул. — Ладно, допустим, гоблины это заслужили. Но помимо гоблинов… — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Вообще не понимаю, куда смотрят профессора, — пробормотал Себастьян себе под нос, в бессилии всплескивая руками.       Бриан хлопала глазами, не собираясь, по-видимому, отвечать на обвинения, не содержащие прямого вопроса.       — Бриан, пожалуйста, найди в своей бедовой гриффиндорской голове место для одной простой мысли: ты можешь расправиться с врагами множеством самых изощренных способов. Да хоть поджигай их, если тебе так хочется. Используй свою древнюю магию, в конце концов! У тебя отлично выходит разражать врагов громом — а уж кур ты в окрестностях вообще немерено наплодила! Но непростительные заклятия надо беречь на случай крайней необходимости, понимаешь? Вот ты хоть раз видела, чтобы я использовал их в бою?       — Да! — Она широко ухмыльнулась.       — Это и была крайняя необходимость! — огрызнулся Себастьян.       — Я постоянно оказываюсь на волоске от смерти — хочешь сказать, это не крайняя необходимость?       Себастьян устало потер лицо руками. Громко выдохнул. И почему-то не смог сдержать короткий нервный смешок. Он никак не мог понять, чего ему хочется больше: накинуться на эту невыносимую девчонку и задушить ее — собственными руками, без помощи палочки — или похвалить за бесстрашие и непредвзятое отношение к Темным Искусствам. Первое, как ни странно, казалось более педагогичным.       — Я не накладываю их на дворняг, даже если они на меня бросаются, — попыталась успокоить его Бриан. — Мне их жалко.       — Ох, ну, значит, мне не о чем переживать, — саркастично прошипел Себастьян.       — И профессор Фиг мне ни разу и слова не сказал!       — Ты использовала их прямо при профессоре? Серьезно?       — Это была крайняя необходимость. — О, она еще смела обращать слова Себастьяна против него самого.       — Ладно. Хорошо. Давай договоримся, что в окрестностях Хогвартса — и особенно в присутствии, Мерлин тебя побери, профессоров — у тебя не будет возникать крайних необходимостей.       — Себастьян. — Бриан необычайно посерьезнела и слегка нахмурилась. — Ты сейчас противоречишь всякой логике.       Себастьян буквально задохнулся от такой невиданной наглости и уже собирался разразиться гневной тирадой, но Бриан не дала ему такой возможности. Она невозмутимо продолжала:       — Как я могу обещать тебе что-то подобное, когда это совершенно не в моей власти? Я очень ценю то, что ты научил меня непростительным заклятиям. Правда, ценю. Да я им жизнью обязана — в самом прямом смысле.       — Чему ты, прости, ее научил? — Оминис имел обыкновение возникать за спиной столь неожиданно, что Себастьян начинал всерьез сомневаться в его слепоте. Умел бы он передвигаться настолько бесшумно, никакие наказания за блуждания по ночному Хогвартсу ему бы не грозили.       — Нет-нет-нет, сегодня моя очередь вправлять мозги начинающим темным магам — так что оставь свои претензии на другой раз. И вообще-то ты присутствовал при ее обучении. Проследи, чтобы я больше не допускал таких ошибок.       — Себастьян, если ты чем-то недоволен, то я напомню тебе: это все результат твоих собственных действий. Я предупреждал.       — Прекрасно. Сделай одолжение: предупреди и Бриан тоже.       Тихо выругавшись, Себастьян развернулся и двинулся к выходу из крипты. Хватит с него непростительно жестоких заклятий и непростительно дерзких гриффиндорок. По крайней мере, на сегодня.       — Что, тоже будешь читать мне нотации? — донесся до него голос Бриан.       — Тебе? Да я с большей вероятностью смог бы вразумить Пивза.       Себастьян взмахнул палочкой, часовой механизм ведущей в крипту двери податливо зарокотал.       — Себастьян! Себастьян, подожди! — Вслед за отчаянным воплем раздались торопливые шаги. — Мне нужно знать! А полтергейстов тоже можно взять под Империо? А почему никто до сих пор…       Себастьян раздраженно захлопнул приоткрывшуюся дверь и прислонился лбом к холодной каменной стене, надеясь, что никто посторонний не успел услышать, научные изыскания какого характера не давали покоя новенькой студентке Хогвартса.       — Пожалуйста, прошу тебя, превосходи своего учителя в каком-нибудь другом месте, — почти умоляюще проговорил он.       Бриан привалилась к стене спиной и сползла по ней ровно настолько, чтобы с непревзойденным нахальством заглянуть ему в глаза.       — Или ты можешь научить меня применять заклятия невербально, — воодушевленно предложила она.       — А почему бы тебе не обратиться с этим к Фигу? Раз он ничего против не имеет?       — О, Себастьян, не подкидывай мне идей. Да и неужто я кажусь тебе настолько безрассудной?       Себастьян снова тихо усмехнулся.       — Безрассудной. Да. Определенно. И это еще мягко сказано. Непростительно безрассудной, Бриан, непростительно.       — И это лучший комплимент, который можно сделать гриффиндорке, — горделиво сообщила она, расплывшись в бессовестно — непростительно! — довольной улыбке.       Протиснувшись мимо него, Бриан отворила дверь и выскользнула в коридор. Себастьяну оставалось только гадать, направится ли она практиковать запрещенные чары на браконьерах, поражать профессора Фига неподобающе глубокими познаниями в области Темных Искусств или найдет новые оригинальные способы влипнуть в неприятности. В ее умениях Себастьян не сомневался. В конце концов, она училась у лучших.