Глава 3. Чем вы там занимались
13 апреля 2023 г., 08:53
Минхо был прав: едва Феликс вошел в репетиционный зал, он услышал, как Сынмин жалуется на то, что Феликс с Минхо слишком громкие и полночи не давали ему спать. Чонин при этом делал вид, что дремлет на диване — вроде как и в обмане не участвует, но при этом всем своим видом показывая, как сильно он не выспался. А Джисон слушал, открыв рот с таким видом, будто действительно верит в эти бредни. На остальных Феликс даже смотреть не стал, оставил на стойке шейкер с протеиновым коктейлем — пил в последнее время для наращивания мышц — и бутылку с ледяной водой. И начал разминаться. Им сегодня, скорее всего, весь день учить хореографию, а после обеда дозаписывать треки для альбома. День обещает быть долгим…
— И чем это ты занимался всю ночь с Минхо? — окликнул его Хенджин.
Феликс вздрогнул, но выдавить из себя легенду про аниме не смог, просто буркнул:
— Не твое дело.
И продолжил разминаться. Хенджин встал с дивана и подошел ближе.
— А что за бредни рассказывает Сынмин? Ты и Минхо? Это же смешно!
— Вы тоже как-то были не слишком серьезной парой, — раздался от дверей голос Минхо. — И ничего, пару лет протянули. Разминайся, начинаем без хореографа, повторим вчерашнее.
Хенджин все еще пыхтел рядом — субординация не позволяла спорить с Минхо в подобных вещах. На танцевальных репетициях он был главным, даже Крис не рисковал лезть к нему. Это всегда бесило Хенджина — он считал, что сам лучше знает, как танцевать.
— Да отойди ты уже от него! — возмутился Минхо, вклиниваясь между ним и Хенджином.
Хенджин недовольно фыркнул, но отошел — Феликс все это время старался на него даже не смотреть. Минхо остался рядом, тоже разминаясь. В этом не было ничего необычного: как самые гибкие в группе, они нередко все разминки проводили вместе, чтобы лучше растянуть мышцы.
Вскоре тренировка полностью захватила Феликса. Разучивание новой хореографии — всегда немного творческий процесс. Что-то окажется неудобно делать, что-то откровенно странно смотрится, что-то придет в голову в процессе тренировок. Гвалт традиционно поднимался такой, что все в здании знали: они репетируют.
До ссор тоже доходило, и в последнее время — достаточно часто. Амбиции росли, все хотели большего, а те, кто привык к главным позициям в группе, вовсе не готовы были их уступать. Они все еще были семьей, но во время работы все чаще возникали конфликты, которые их менеджер как-то в шутку назвал «конфликтами отцов и детей».
В чем-то так и было: продюсерский юнит привык тянуть на себе далеко не идеальные навыки остальных, Хенджин привык быть в центре внимания. Но остальные не стояли на месте — навыки росли, как и желание показать себя, вот и возникали споры из-за величины партии, места в танце и прочих… рабочих моментов. Даже Минхо с Джисоном, — друзья, что понимали друг друга без слов, — и те иногда начинали орать так, что стены дрожали.
Феликс обычно в разборки не лез. Он просто чувствовал себя уставшим от всего этого, и больше всего не любил подготовку к камбэкам. Иногда даже жалел, что они сами себя продюсируют — так бы просто выполняли, что сказано, а не выясняли отношения.
Но в последнее время с Хенджином творилось что-то странное. Он словно… заполучил звездную болезнь или что-то вроде. С одной стороны, стал чаще писать и рисовать, с другой — его внутренняя дива теперь появлялась не только во время выступлений, а словно уходила исключительно на время съемок шоу и ютуб блогов.
Раньше он часто бывал не уверен в себе, переживал и сомневался, а сейчас все больше требовал и все чаще вел себя не слишком хорошо по отношению к остальным мемберам. Агентство ему потакало — красавчик привлекал много внимания, поэтому его активно продвигали. Но Феликсу становилось иногда страшно — все ли с ним в порядке? При этом понимал, что Хенджин таким стал еще до того, как они расстались, просто раньше он этого не замечал.
Феликс вздрогнул, когда рядом с ним на диван рухнул Джисон. Многие из-за жары лежали на полу, кто-то все еще репетировал, а Феликс занял место на диване исключительно потому, что у него больная спина и ему еще только застудить какой-нибудь нерв для полного счастья не хватало.
— Ну что, как дела? — весело спросил Джисон. — Сынмин тут всем рассказывал…
Феликс обернулся в его сторону: серьезно? он сейчас сделает вид, что это не он ему вчера предложил эту авантюру?
— …что у вас с Минхо была безумная ночка, — так же воодушевленно продолжил Джисон.
Врет и не краснеет. Как всегда.
— Спроси у Минхо, — устало ответил Феликс.
— Почему? Боишься, что я приревную?
— Нет, просто он убивать тебя будет куда мучительнее, чем я, — отвернулся от друга Феликс.
Словно в ответ на его слова с другой стороны от Феликса на диван приземлился сам Минхо и с издевкой поинтересовался у Джисона:
— Что ты там спрашивал обо мне?
— Узнавал, насколько правдивы слова Сынмина. Или он просто нас разыгрывает?
— Я похож на того, кто будет орать раненым оленем на всю квартиру? — едко уточнил Минхо.
Джисон невозмутимо пожал плечами и протянул:
— Ну, я же не проверял…
Феликс едва слышно захихикал. Если бы кто-то спросил его, кто больше всего похож на гея в их группе, то он наверняка назвал бы Джисона. А Минхо болтался бы где-то на последних позициях. Но все было ровно наоборот: Джисон, при всем своем сомнительном поведении, привлекательными находил только девушек.
Об ориентации их спрашивали в агентстве — заранее готовились подстелить соломки. В JYP из этого трагедии не делали. Знали, что мода и шоу-бизнес всегда были местом, где ЛГБТ-персоны чувствуют себя свободнее, чем в любой другой сфере. Спрашивали менеджеры наедине, но как-то через полгода после дебюта парни уже сами подняли эту тему.
Феликс тогда еще назвал себя пансексуалом: его интересовала личность, а не тело. Хенджин, смущаясь, признался в том, что ему одинаково нравятся и девочки, и мальчики. Минхо невозмутимо буркнул: «Я гей», и никто не рискнул просить его развивать эту тему.
— Придется поверить мне на слово: если мы и мешали спать Сынмину, то только разговорами, — как ни в чем не бывало продолжил Минхо.
— Разгово-о-орами, — протянул Джисон. — А о чем вы разговаривали?
— Строили планы, как тебя убить, — ответил Феликс, которого вся эта ситуация жутко смущала. — Я был за отравление, хён хотел нанять мафию для избиения. Полночи выясняли, чья идея лучше.
Минхо тихо засмеялся и откинулся на спинку дивана.
— То есть вы были вместе? — широко улыбнулся Джисон.
— Как же ты достал, — устало прикрыл глаза Феликс. — Да, мы вчера засиделись в моей комнате. И что? Вы вот втроем в студии часто засиживаетесь, мы же не выясняем, чем именно вы там… вдохновляетесь.
Минхо снова засмеялся, уткнувшись Феликсу в плечо, а Джисон обиженно распахнул глаза:
— А почему тогда Сынмин так говорит? — продолжил допытываться он.
— Не знаю, — ответил Феликс, обводя ленивым взглядом зал. — Может, обиделся, что мы его не пригласили?
Он уже понимал, почему эти двое все затеяли: Хенджин валялся на полу совсем рядом с ними. Зацикленную мелодию уже сменили на тихое радио, что едва бубнило из колонок, поэтому Хенджин прекрасно все слышал.
— Эй, Сынмин! — подскочил на месте Джисон. — Ты обиделся, что эти двое тебя к себе не пригласили?!
Сынмин с ужасом посмотрел в их сторону. Минхо засмеялся еще сильнее, и даже Феликс не смог сдержать смех — вряд ли Сынмин слышал их разговор. С его позиции, Джисон только что поинтересовался, хотел ли он быть третьим.
— Извращенцы! — буркнул он, поднялся с пола сначала на колени, а после и на ноги. — И сами развратом занимаются, и меня в пучины своего гейства пытаются затащить.
Минхо расхохотался еще сильнее, но все же прервал смех, выкрикнув:
— Переходи на нашу сторону, мы умеем печь печенье!
Теперь уже и Феликс начал ржать в голос. Падать в сторону Джисона как-то не хотелось, так что повалился он на Минхо. Диваны в репетиционных залах не отличались удобством, поэтому оба съехали на пол, истерично хохоча.
Где-то сквозь смех Феликс услышал, как Хенджин буркнул «Придурки!». Он повернулся в его сторону — Джинни выгнул спину, позерски вскакивая на ноги одним рывком, сурово прошагал по залу, топая как слон, а после громко хлопнул дверью.
В недолгой тишине Чанбин задумчиво спросил:
— Так я не понял: вы трахались или нет?
Даже если бы кто-то ему ответил, никто бы не расслышал ни слова в истерическом ржаче всех, кто был посвящен в детали коварного плана по спасению Феликса.
