Осень, у каждого своя...

Знаете, многие любят осень. Я не могу сказать того же. За что ее любят другие? За яркость красок? А может все совсем не так… И сразу вспоминается детство, школа… и на уроке русского все пишут сочинение: «Осень». И я помню, как непременно пишется детьми: « Все осыпано золотыми, красными, оранжевыми листьями. Они шуршали под ногами». И перечитывая старые сочинения в тетрадях, невольно улыбнешься. Мило и наивно, все кажется таким красивым и чудесным. И не верится, что настанет время, когда все будет иначе… что придет время взрослеть. И быть может, мы врем сами себе, говоря, что хотели в детстве поскорее стать взрослым, а быть может, и нет. Вдруг, мечтая, ты все равно не веришь в это. За что любят осень? За наступление золотой поры? Сложно сказать. Что же касается меня, я не люблю ее… Мне просто нравится бродить по опустевшему вечернему парку. Бродить, смотря на мрачные тени от деревьев, лишенных листвы. Листья не шуршат под ногами, как казалось в детстве, они намокли, от дождя прошедшего недавно. Мне нравится тусклость и померкшая листа. Ветви, изогнутые в причудливой форме, покоряют своей необычностью. И небо, покрытое серостью, несколько мрачное и грустное, но не менее прекрасное. Я не люблю осень, но мне нравятся опустение, что она несет. Я не люблю осень, на небе не видно звезд и луны. Я не люблю… и в тоже время люблю. Осень, прекрасна, как ни крути. Для каждого она своя и только тебе решать, что же ты будешь видеть. И только она решит, что тебе преподнести. *** Молодой парень шел по мокрому, от моросящего дождя, асфальту, обходя редкие лужи. Его походка была стремительна, и казалось, будто он от чего-то бежит. Лицо было несколько мрачным и задумчивым. Наконец, он дошел до места назначения и остановился. Это был частный дом, в одном из множества проулков города. Достав ключи из кармана черных джинс, молодой человек отпер неприметную дверь, сделанную из какого-то металла. Зайдя во двор, он прикрыл дверь и снова запер ее, на этот раз с другой стороны. И вдруг, словно, что-то щелкнуло в нем, и парень прислонился спиной, от души проматерился, поминая какую-то девчонку всеми известными эпитетами. Вытащив из ушей наушники, взял свой телефон и набрал чей-то номер: - Ало, - почти сразу услышал ответ молодой человек. - Родная моя, заюшка… ты можешь мне объяснить какого хрена, прости, конечно, устроила эта дамочка? – прорычал в трубку парень. - Эм, Котик? А ты про кого? – спросил приятный женский голос на том конце провода. - Действительно, про кого это я? – съязвил тот, кого назвали Котиком. - А! Ну понимаешь… - промямлила девушка, думая, что сказать. - Нет, не понимаю! – теряя терпения, сказал парень, отпирая дверь в дом и входя внутрь. Быстро снял ботинки и уселся на порог перед входом в кухню. - Хм… Я знала о ее планах, но не думала, что она всерьез. - Катя! - не выдержал парень, - ты хочешь ее выгородить? - Ну Слав, она моя подруга все-таки. Причем лучшая! – стала оправдываться собеседница. - А я тебе значит не друг?! – вскричал парень, взмахнув в порыве рукой, которой держал сумку. Недоуменно посмотрев на нее, положил на пол рядом с собой. - Ну, друг… - вздохнула девушка, и тут же бросилась в атаку, - а ты бы так и ходил вокруг да около, роняя слюни. Уже год прошел! - И что?! Ты просто не понимаешь! – повышая голос, ответил Слава своей подруге. - А мне и не надо понимать! Мне просто осторчетенело смотреть на вздыхающего тебя, и я уверена, Марине тоже! Кто-то должен был начать, - уже тише добавила Катя. - Быть может ты и права, - наконец сдался Мирослав, - но вас с Мариной не смущает тот факт, что, быть может, я и гей… но Гоша то натурал? И он совсем недавно расстался с девушкой. - Нет, не смущает! – бодро ответила лучшая подруга Котика, и быстро проговорив, что ей надо бежать, отключилась. - Отключилась, - тупо смотря на телефон, сказал парень. Вздохнув, он стянул с головы шапку и встряхнул темными волосами длиной до плеч. Слава снял с себя куртку, оставшись только в серой майке. Пройдя на кухню, брюнет поставил чайник и достал из шкафчика пачку с кофе. Усевшись на стул, за столом молодой человек уставился за мрачный пейзаж за окном. На дворе давно было уже все убрано, и он был опустелым. Лишь, давно неработающая машина стояла, ржавея и летний душ, который в это время был не нужен. Деревья: вишни, яблони, абрикоса стояли с голыми ветвями, листья давно уже осыпались. «Ноябрь наступает и первые заморозки не за горами, но все же осень выдалась удивительно теплая… и слякотная…» - невольно подумалось Славе. Отвлекшись от вида за окном, темноволосый насыпал себе в чашку кофе и, встав, взял чайник. Налив кипятка, парень оставил чайник прямо на столе и снова сел на стул. Хлебнув горячего кофе, парень снова предался раздумьям. Хотя точнее будет сказать – воспоминаниям. Воспоминанием о сегодняшнем дне. У них должен был быть классный час с куратором, но она зашла к ним, сказав, чтобы мы заняли сами себя на минут сорок и она придет. Это было удивительно, но группа всегда ответственно подходила к парам, такая уникальная маленькая группа из 11 человек. И, наверное, из-за количества так получилось. Не зная, что делать, Марина, одна из лучших подруг Славы предложила играть в бутылочку. На занятиях присутствовало всего девять, Катя и еще один парень были на больничном. Быстро оглядев присутствующих, будто первый раз видел их, взгляд Славы остановился на блондине. Гоша. Этот парень был для брюнета, словно недосягаемая мечта. Он был идеалом… Для Мирослава казалось идеальным все: и постриженные под ежик волосы, и глубоко посаженные глаза, серого цвета. Прямой нос, высокие скулы и слегка загорелая кожа. Легкая небрежность в одежде, Слава признавал, вначале его привлекло именно это. Но все его мечты были недоступны, у Гоши была девушка, с которой он встречался уже давно. Было даже не передать то страдание, что перенес Мир, но все же перенес. Да, было больно, обидно и хотелось выть на луну, от того, что не может его забыть. От того, что уродился таким и, что общество этого не примет. Брюнету приходилось страдать и терпеть одному и, наверное, он бы не выдержал, если бы, о его маленьком секрете не узнали две лучшие подруги: Марина и Катя. Они были словно солнышко, что выглянуло из-за туч. И не смотря на то, что Слава уже тысячи раз проклинал судьбу, что свела его с этими двумя язвами, все равно в тайне улыбался. Без них он бы не пережил. И вот, снова, эти двое монстриков устроили ему такое, что и во сне не приснилось бы. Начиная игру, Мирослав ничего не заподозрил, даже когда марина что-то написала на маленьких листках цифры, сказав, что интересней будет, если целоваться будут определенное время. Потому как, простой чмок, ничего не значит. И началось… сначала все было довольно интересно и увлекательно. Интересно наблюдать, как девочки, краснея, прикасаются друг к другу губами, а мы отсчитываем время. Лучше выходило, когда был парень и девушка. И все равно, обе стороны отрывались друг от друга красными. И Слава не был исключением. Ему первому выпал парень с парнем – тридцать секунд. Это должно быть самые долгие секунды, что могли быть, а некоторые девки из группы норовили снять на камеру, а парни ржали. Ржали остальные, пока им самим не выпало поцеловать парня. И только одному Гоше везло – ему все время приходилось целовать девушек, от чего те млели, а его лучший друг скрипел зубами. Тяжело было, являться лучшим другом парню, в которого влюблен. И больно наблюдать, как он целует других. Даже не свою девушку, с которой они расстались, а кого-то другого. Просто, сердце замирало, и было нечем дышать. Словно тебе в душу, исполосовали ножом, оставив раны, которые кровоточили. Это просто не передать словами, и тяжелее, только то, что надо было изображать беззаботность, шутить над другими и Гошей в частности. Это убивало. Медленно, но верно. И было еще больше удивительней, когда блондин крутанул бутылку и та, указала на Мирослава. Удивленно приподняв брови, Гоша осмотрел всех сидящих и увидел только зловредные и хитрые усмешки, снова посмотрел на Мира. Тот был не менее удивленным, и даже, можно сказать растерянным. И тут, словно гром, Марина огласила: - Итак, это последняя бумажка и в ней… - подняла интригу красноволосая девушка, высокого роста. Мирослав в ужасе посмотрел на нее, и она словно почувствовав его взгляд, устрашающе усмехнулась, от чего по спине побежало стадо мурашек. Снова посмотрев на бумажку, она произнесла тихим-тихим голосом: - Три минуты… - и повисла тишина. Больше минуты никто еще не вытаскивал, а тут такое. - И почему не я? – тихо спросила девочка, сидящая рядом с Мариной. - Угу, - вторил ей хор остальных представительниц слабого пола. Брюнет все еще с паническим ужасом смотрел на свою подругу, не веря, в то, что услышал. Его потеребили за плечо и он, наконец, отвел свой взгляд, от хитро улыбающейся Марины. И тут Слава понял, что каким-то образом, она все подстроила. Ну не могло все произойти случайно. Переведя свой взгляд, брюнет увидел перед собой Гошу. - Ну что ж, все бывает в первый раз, - нервно рассмеялся блондин, явно смирившись с судьбой, ибо знал уже, те, кто сопротивлялся, Марина заставляла, увеличивая время поцелуя. Произнеся эти слова, он опустился рядом с Миром и прикоснулся губами к губам брюнета, слегка, но так, чтобы касались. И Слава, просто почувствовал, как его сердце замирает, а затем пускается в пляс. - Гоша! Не финти, увеличу время! – донесся до затуманенного мозга голос подруги и Слава почувствовал, как его любимый сильнее прижался к губам парня. Смотря затуманенными глазами на лицо парня, Мир увидел, как тот слегка прикрыл глаза. И тут, словно удар поддых и ведро ледяной воды. Брюнет просто осознал, что Гоша, наверняка представляет себе, что на его месте, та кого он любит. Или просто, лицо, но лицо девчонки, а не его. И это было невыносимо. Сидеть вот так, чувствовать прикосновение к губам и знать… знать, что тот никогда не будет с ним. Это оказалось слишком, слишком… слишком больно. Наконец, когда время было на исходе, Слава тоже прикрыл глаза, решив, что эти мгновения, он сохранит на всю свою жизнь. А может и дольше. Унесет эти воспоминания в другую жизнь. Сохранить их навсегда. И вот начался отсчет последних пятнадцати секунд. И мир уже молился, чтобы они длились дольше, как можно дольше. Да, это было нечестно, но по-другому никак. Если так хотелось, запретный плод ведь сладок. Чувствуя, что ему нечем дышать, брюнет случайно вдохнул воздух через рот и ему померещился легкий укус за нижнюю губу. А потом того места, коснулся язык. «Но это лишь фантазия», - сказал себе Мирослав, - «фантазия затуманенной головы и сердца. Ничего такого быть не могло». - 180! – как только прокричали другие, Гоша сразу отстранился и посмотрел на смущенного друга. Хотя и сам блондин, был не менее смущен. И буквально через секунду после этого в класс влетела их куратор. Женщина средних лет, вечно позитивная и ее огненная шевелюра всегда соответствовала этому образу. Быстро, что-то протараторив за 10 минут, она упорхнула и все начали собираться, и только Мирослав выскочил из кабинета, почти одновременно с куратором. Он не слышал, и слышать не хотел, звали ли его или нет, сразу включив музыку на всю и вставив наушники в уши. Так и прошел этот день. Точнее полтора часа и спустя всего-то два часа, Мирослав сидит на кухне и пьет кофе, бессмысленно осматривая ее. Кухня была большая и очень удобная. Около окна стоял стол, со стороны стены находился диван. С других сторон от стола, стояли стулья со спинками. При желании можно было выдвинуть стол на середину дивана, и тогда за ним могла уместиться довольно большая компания. Напротив стола располагалась мебельная стенка, в ней хранилось все необходимое для кухни, а в застекленной части был хрусталь, парадные тарелки и сервиз. Около этой стенки стоял холодильник. А остальное место занимала «кухонная стенка» включавшая в себя все остальное, необходимое, в хозяйстве. Вся мебель в комнате была разных оттенков бежевого и хорошо сочеталась друг с другом. А обои, зеленоватые, с незамысловатом рисунком, лишь дополняли интерьер. В углу, на специально приспособлении, висел телевизор. И это все делало кухню, самым любимым местом пребывания Славы. Здесь было все необходимое, и даже ноутбук, с легкостью мог перенестись сюда. Жил он вот как уже год один. Родители уехали жить в деревню, но они частенько навещали друг друга. Поначалу было тяжело, но потом снова же, появились две бестии и привели все в порядок, и помогали ему освоиться к жизни одному в доме. Зато всегда было место, где им собраться. В рамках приличия конечно. Вдруг раздался звонок и Мирослав, вздохнув, посмотрел на недопитый кофе. Оставив его на столе, парень обул шлепки и пошел открывать дверь. На пороге предсказуемо стоял Гоша. - Эм, ты забыл, - протянул другу тетрадь блондин. - Спасибо, - кивнул Мирослав, стараясь сохранить невозмутимый вид. Гоша в ответ выжидательно посмотрел на Мира. Ничего не услышав, он спросил: - А ты не пригласишь меня на чашечку чая? - Неа, - покачал головой парень, и Гоша удивленно посмотрел на друга. - У меня его нет, - пояснил Слава, в ответ на вопросительный взгляд. - А что есть? - Есть кофе, коньяк и пиво, - улыбнулся брюнет на огонек, промелькнувший в глазах у блондина, при слове коньяк. - Пойдет, - довольно усмехнулся Гоша и больше ничего не спрашивая, протиснулся в проем. - Наглеш! – в шутку произнес Мирослав. А у самого сердце сразу начало отбарабанивать чечетку. Почему он пришел? Ведь и тетрадь то можно было отдать потом. В понедельник, после выходных. И сколько не старался отгонять от себя мысли о «поцелуи» брюнет все возвращался и возвращался к тем минутам. Это и поцелуем нельзя было назвать. Так, простое прикосновение. Которое длилось три минуты. Эти бесконечно долгие, но прошедшие мгновенно минуты. От чего просто переворачивается весь мир. И теперь, Мирослав снова и снова вспоминал те мгновения. И ничего не мог с собой поделать, сердце не слушалось голоса разума. - Да ладно, - уже разуваясь, сказал его любимый. Что-то пробурчав под нос, Мирослав тоже прошел на кухню. Быстро налив Гоше и себе кофе, брюнет начал искать по полкам и шкафам обещанный коньяк. Найдя его, и достав две рюмки, он уселся на тоже место, возле окна. Блондин расположился на диване, свободно откинувшись. - Все-таки у тебя красиво, - обводя кухню взглядом, сказал блондин. - Угу, - невнятно угукнул в ответ Мирослав разливая коньяк по рюмкам. Разлив, протянул сидящему напротив парню рюмку, Мир взял свою. - Ну что? – весело спросил Гоша, - за новую жизнь?! Слава кивнул, но несколько удивленно посмотрел на друга. Чокнувшись они выпили по рюмке и опустили на стол. Блондин, довольно улыбаясь, отхлебнул кофе и блаженно закрыл глаза. Мирослав же, на это зрелище уставился и никак не мог оторвать свой взгляд, чувствуя, что весь алкоголь начал сосредотачиваться в одном определенном месте… пониже живота. Немного взяв себя в руки, брюнет, оторвал взгляд, от столь красивой для него картины встав, отправился на ревизию холодильника. Все же пить, без закуски было совсем не то. Найдя пол палки колбасы и сыр, Слава быстро нарезал их и выложил на тарелку. Нарезал хлеб и найденные овощи: перец, помидор и огурец. Выставив тарелки на стол, Мир удовлетворенно вздохнул и кивнул сам себе. Теперь все. Гоша открыл глаза и, оглядев стол, тоже довольно улыбнулся. Все это проходило в молчании. Мир, разлил им по второй и на этот раз, произнес тост: - За будущее! - Правильно, - кивнул блондин и опрокинул в себя стопку, закусил колбасой. - А ты знаешь же, что я расстался со своей? – ненавязчиво начал разговор Гоша. - Ну да, слышал такое… Я все хотел спросить, почему? - Понимаешь тут, какое дело, - недовольно начал блондин, - просто я устал. Она вечно меня ревновала, даже к моим друзьям. А вообще, в конце концов, оказалось, что у нее есть отношения… - вдруг все же выпалил блондин. - И ладно бы, хоть парень. Так нет же… оказалось, что она спала с девкой, - горько произнес Гоша другу, - и даже морду набить нельзя. - Вот это новости, - в полном афиге произнес Мирослав, находясь в прострации. Такого, он точно не ожидал. И начал разливать по новой. А потом снова и снова. Пока не осталось меньше половины от бутылки. За это время, Слава успел перебраться на диван, и теперь они сидели рядом друг с другом. И брюнет только потянулся к бутылки, чтобы разлить еще алкоголя, как его отвлек голос друга. - А знаешь, - задумчиво начал говорить Гоша, смотря перед собой, по нему не было заметно, что он прилично уже выпил. – Мне даже интересно, чем ей понравились однополые отношения. Слава, в немом шоке посмотрел на блондина, и уже собирался было ответить, как он услышал тихий шепот: - Мне очень интересно Мир, - и Гоша во второй раз за день начал целовать Мира. На этот раз, по-настоящему. Гоша словно пробуя на вкус, провел языком сначала по нижней губе, затем по верхней, вызывая кучу мурашек у Славы. Парень, словно забыл, как дышать, от нахлынувших эмоций. То, что было раньше, забылось, что будет дальше, даже думать не хотелось. Существовало только здесь и сейчас. Эти губы и язык, который медленно изучал его рот, поигрывая с языком Мира. Медленно, словно еще не уверенно, растягивая удовольствие и не давая оторваться. Мирослав словно забылся, и вся его страсть и желание, за этот год нахлынули разом, и вскружило голову. Чувствуя приятную боль в паху и пульсацию, от эрекции, Мирослав изо всех сил старался сдержать стон, готовый сорваться с губ. Наконец, Гоша оторвался от Мирослава и посмотрел слегка затуманенным от желания взором на друга. - Весьма… любопытно, - задыхаясь, произнес блондин и снова прижался к Славе. На этот раз сильнее и увереннее. Подавляя своим контролем и силой. Прижимая к себе податливое тело брюнета. Снова оторвавшись от губ, слегка задыхаясь, и обдав горячим дыханием с примесью алкоголя и табака, Гоша с поцелуями начал переходить на шею. А Славе ничего другого не оставалось делать, как закинув голову наслаждаться ласками, стараясь сдерживать себя, чтобы не дай Бог не спугнуть парня. Блондин прикусил жилку, в которой ощущалось быстрое сердцебиение брюнета, и зализал укус. Снова оторвавшись от Славы блондин посмотрел, на покрасневшего брюнета, с опухшими губами и сбившемся дыханием. Довольно хмыкнув, Гоша вернулся к прерванному и опустил темноволосого на диван. На мгновение поднявшись, светловолосый стянул майки обоих и вернулся к своему занятию, весьма уверено лаская языком Мирослава. А последней же млел, от этих прикосновений, явно не веря, что все это происходит с ним. Да, может, это и было из-за ряда обстоятельств, да может, он потом пожалеет. Но это потом, а сейчас так трудно сдерживать стоны, когда тебя так ласкают. Обследуя каждый дюйм, каждый сантиметр и миллиметр податливого тела, трясь своей возбужденной эрекцией об его, Гоша доводил Славу до экстаза и состояния, когда последний, уже не мог сдерживать свои стоны и непонятное бормотание о большем. Поднявшись на руках над Миром, Гоша окинул взглядом лежащего под ним парня. То, что он увидел, заставило его довольно улыбнуться и с искушающей улыбкой начал расстегивать брюнету штаны, освобождая его член. Смотря на Гошу, туже операцию с ним проделывал Мир. И когда ширинка и пуговица были расстегнуты, брюнет провел подушечками своих пальцев по кромки боксеров, вызывая судорожный вздох у Гоши. Он явно, сразу перестал улыбаться, а Слава, осмелев пробрался рукой внутрь и обхватил возбужденный член, истекающей смазкой, рукой. В ответ на это нехитрое действие у блондина вырвался вдох удовольствия, и он словно потеряв голову начал целовать, кусать, а затем зализывать грудь партнера. Стянув с себя штаны и боксеры, светловолосый принялся за Мирослава. Не успев опомниться, оба были уже без одежды, тяжело дышали и смотрели друг на друга. И Слава, не выдержав, потянулся за новым поцелуем к Гоше и тот с удовольствием припал к губам. И в который раз, оторвавшись, перевернул брюнета на живот, устраивая его на подушках. Из всех этих действий, таких уверенных, казалось, что он знает, что и как надо делать. Смочив пальцы слюной, Гоша приставил один из них к анусу. Обведя сжатое кольцо по кругу, блондин слегка надавил, чтобы оказаться внутри. Медленно массируя и давая привыкнуть, Гоша добавил второй палец и так же продолжил медленные движения, растягивая анус. Слава же, испытывая легкий дискомфорт, ждал большего. И дождался. За место пальцев встало что-то большее, и можно догадаться что. Мирослав замер, затаив дыхание, в ожидании, что же будет. И Гоша не заставил себя ждать, медленно входя, доставляя сильную боль и дискомфорт внутри, светловолосый зашел до основания и не сдержав стона вышел и снова повторил движения внутрь. И как не старался он себя сдерживать, сразу перешел на быстрый темп, вколачиваясь в Славу, вызываю у того боль вперемешку с удовольствием от чувства полноты и от задевания членом «той самой точки». Подходя к пику удовольствия, Гоша потянулся рукой к члену Славы и начал двигать рукой вверх-вниз, то сжимая его, то разжимая, и со стоном полным удовольствия Мир излился в руку парня, чувствуя, как внутри него пульсирует член и изливается семя Гоши, который тяжело дыша, опустил голову на плечо брюнету. Переведя дыхание, Гоша поднялся со Славы, медленно и неохотно выходя из последнего. Подняв обессиленного парня на руки, он отнес брюнета в душ, где и сам быстро сполоснулся и обмыл брюнета. Было непривычно, вот так заботится о парне, тем более, если подумать, что только что произошло. Но блондин не мог иначе. Не вытираясь, Гоша снова на руках перенес уже сопящего друга в комнату и положил на кровать. Достал из шкафа одеяло и лег рядом с парнем, накрыв себя и Славу. Прижав к себе мерно сопящего друга, Гоша улыбнулся и задумчиво произнес: - Теперь понятно, почему… *** Итак, Осень, прекрасна, как ни крути. Для каждого она своя и только тебе решать, что же ты будешь видеть. И только она решит, что тебе преподнести.