Тенью позади.

Сквозь мутную пелену, которая постепенно тому, как сознание уходило в сон, образовывалась перед глазами Итори, он чувствовал, что на него накатывала паника, потому как ощущалось нутром, что снова появится видение «этого» – маленького и жалкого себя, ревущего после неожиданно образовавшейся перед его лицом безумно страшного инцидента. Та нелицеприятная картина, которая осталась большой травмой и не хотела покидать его сознание уже на протяжении примерно десятка лет, появлялась чёткой и ясной у него во снах, но что-либо сделать в таком состоянии он не может. Ему казалось, что он ничего не может, потому и ненавидел свою слабость сознания, которое боится прорваться через тернии страха и всего-то понять, что ему всё это только снится и нужно просто проснуться; Итори ненавидел сновидения ровно так же, как и есть по утрам. С этой ненавистью к нему приходит и осознание того, что всё же Итори Юзочи остался таким же бессильным ребёнком, что его неимоверно бесит. И вот, сердце уже успокоилось, атмосфера стала менее гнетущей и мышцы расслабились. Больше он не чувствовал выводящего из себя запаха и снова открыл глаза. Потому что сам того захотел. Он контролировал своё тело. «Стоп. Я могу контролировать свои движения?» – от этого осознания он слишком резко поменял положение своего тела с лежачего на сидячее, потому перед глазами появились некие помехи, словно антенна на телевизоре упала. Это дало понять, что сейчас Итори мог контролировать свой сон… От излишней радости он пытался успокоиться, чтобы резко не потерять контроль (чего он очень боялся) или же не проснуться. Придя в рациональное состояние без лишней эмоциональности, когда помехи, которые достаточно длительно мелькали перед глазами пропали, а весь туман рассеялся, Юзочи стал рассматривать пространство. Перед ним было абсолютно белое, бескрайнее на первый взгляд, пространство, которое приводило в не меньший восторг своей спокойной и умеренной атмосферой. Тут было тихо, а то, на чём он сидел – мягким. Это нечто напоминало очень дорогой ковролин. Решив всё же встать и побродить по округе, он почувствовал, что сзади него подул ветерок. «Такой тёплый и нежный…» – пронеслось у него в мыслях. Он обернулся, желая, чтобы его лицо обдул этот нежный поток воздуха, но каково было его удивление, что где-то вдали он увидел цветное дерево среди белизны этого мира. То стояла самая обыкновенная сакура, которая была близка к цветению, но ещё не расцвела, а под ней маленький зелёный островок с лужайкой, на которой лежал какой-то мешок. Вспоминая технику безопасности в общественных местах при нахождении подобных предметов, Итори хотел было проигнорировать этот манящий к себе мешок, но вспомнил, что это лишь сон и он волен делать здесь, что угодно, а потому может посмотреть, что в нём находится. Спокойным шагом, направляясь к этому цветному пятну (ощущалось оно пятном, потому как перед глазами появлялась ассоциация чистого листа, на который капнули разноцветной краской, и которая легла так удачно, образовывая собой изящную картину. Картину, которая будоражила душу и заставляла с детской наивностью радоваться), Итори по мере приближения стал замечать, что чёрный мешок движется. «Неужто там некто живой?» – начал обдумывать Юзочи. Он так и продолжал предполагать и строить теории того, что может находиться в мешке пока не приблизился к тому месту на расстоянии приблизительно шагов двадцати, где было уже чётко видно дрожащее, закрывающееся от всех тело маленького (по сравнению с ним) мальчика. Лицо Юзочи скривилось в неприятной гримасе от появившегося понимания, что ему надо контактировать с «этим». А такая реакция явилась потому, как первой мыслью он озвучил в голове теория того, что это сам Итори, только, когда был ребёнком. Сон ведь его? Неприязнь сменилась равнодушием, а глаза так и прожигали в теле юнца дыру, надеясь, что тот либо обратит на него внимание и попросит уйти, либо посмотрит и проигнорирует, что позволит Юзочи самому уйти. Насколько он знал себя, то это единственные возможные варианты. Но когда на него посмотрели чьи-то чужие, покрасневшие от слёз наивные глазки, которые имели очень большой зрачок, сквозь который можно было увидеть их цвет. А он… неописуем. Глаза казались карими, но был заметен красный отлив, который так притягивал и завораживал в свою печаль. Этот мальчик идеально подходил этому месту, хоть и появлялось ощущение, что место противопоставлено ему и пытается уничтожить своей белизной его чёрную одежду и локоны волос, которые были того же цвета. Юзочи поддался такой красоте и потому начал приближаться к интересующему его ребёнку, под внимательный взгляд последнего, который не боялся его, а смотрел с некой надеждой… Итори медленно, чтобы не спугнуть ошарашенного ребёнка, уселся под деревом около мальчишки на расстоянии вытянутой руки. Ему было интересно, почему тот плакал. «Впервые со мной такое», – удивляясь собственному интересу, сделал вывод Итори, обдумывая ситуацию, в которой он оказался. Вообще, обычно в его обыденности всё тихо и скучно, а тут суточный марафон «удиви-меня-жизнь», что включает в себя первую потасовку с пугающими мужиками, а не сверстниками, новыми знакомствами (в том числе и объектом его воздыхания), так ещё и лично сам вызвался успокаивать какого-то ребёнка во сне… Мало того, что это что-то наподобие осознанного сновидения, так ещё в этом странном месте его разума есть другой человек помимо него, а является ли он плодом воображения Итори – вопрос, который бы тот хотел узнать. Напоминая себе, что он тут не один, отчасти благодаря изучающему взгляду мальчика, который пытался незаметно поглядывать за Итори, но что не скрылось от того незамеченным, Юзочи легко улыбнулся, так же мягко и без резких движений, оборачиваясь на заинтересованного в нём человеке и хотел было начать разговор, но лишь продолжил рассматривать образ мальчика, который казался ему настоящим, а не рисунком подсознания. – Тебе здесь не одиноко? – не задумываясь спросил Итори, чтобы убедиться, что мальчик в порядке и не будет следовать тому выстроенному в голове у Юзочи шаблону. В ответ на него лишь долго и с удивлением смотрели, хлопая глазами, параллельно протягивая руку к лицу Юзочи, чтобы ощупать того. – Ты живой? – спросил удивлённый мальчик, соприкасаясь с мягкой зелёной прядкой волос, которая свисала и прикрывала щёку (к которой мальчик изначально и тянулся!) Итори, кончиком пальца, но сразу же отдёргивая, так и не ответив на вопрос, заданный Юзочи. – А так похож на мертвеца? – хихикая, в шутку спросил Итори. – Я часто думаю о…разных людях и они появляются здесь, – с сильно заметной паузой ответил мальчик, не решаясь дальше продолжать беседу. – Тогда, – положив голову на собственное плечо и постукивая по губам указательным пальцем, показывая, что в процессе мыслительного штурма, после чего у Итори появился новый вопрос. – Получается, что я ворвался в твой сон? – Если ты не моя проекция, то да, – отодвигаясь дальше от Юзочи пробубнил черноволосый мальчик в мешковатой кофте. – Что-то не так? – заметив щемящий душу жест, Юзочи поинтересовался. – Ты мешаешь, – резко без колебаний и снова вжавшись в собственные коленки, проговорил уже чёрный комочек. Казалось, что мальчик выстроил между ними невидимые границы, которые не хотел, чтобы как-либо переходили, а тем более ломали. Но Юзочи не Юзочи, если не будет делать, что хочет сам, игнорируя замечания и намёки других. – Если хочешь, то можешь и дальше трогать их, – перебирая зелёную прядку собственных волос, проигнорировав его жестокие слова, Юзочи стал снова подвигаться к ребёнку, который в ответ лишь махнул головой в отрицании, мол, чтобы тот не приближался ближе. – А я бы хотел твои волосы потрогать. Они выглядят такими мягкими, – словно не замечая упорного жеста младшего. Но на его слова снова никак не отреагировали. «Значит игнорировать будешь», – словно чувствуя брошенный в свою сторону вызов на проверку настырности, Итори улыбнулся, с радостью принимая негласное противостояние. – Молчание – знак согласия, – предупреждая на конец перед неизбежным, замирая в ожидании секунд пять и неуклонно протягивая руку к торчащей макушке из импровизированного домика-коленок. Юзочи положил её на голову мальчика, который почувствовав вес чужой руки сильно вздрогнул. «Вот и реакция», – начиная поглаживать слегка спутанные волосы, Юзочи радовался этой маленькой (опять же не оглашённой и ни с кем не согласованной) победе. Мальчик активнее стал махать головой и в этот момент от него послышался первый сильный всхлип. – Всё в порядке. Здесь всё будет в порядке, – продолжая гладить макушку мальчика, причитал Итори. Он хотел, чтобы мальчик расслабился и понял, что сейчас можно вдоволь высказаться в присутствии хоть какого-то человека, и при этом, эти действия не понесут никаких существенных изменений, а тем более ответственности. – Почему, – ещё раз всхлипывая, он поднял взгляд. – Ты так жесток? Юзочи, конечно, удивил быстрый переход на «ты», но это он обосновал тем, что ребёнка так воспитали и не стоит удивляться. В это время много раздумывать ему не дали, потому как взгляд, полный отчаяния, порождал лишь большее отчаяние в сердце у Юзочи. Всё это вызывало только ещё больше непонимания и спутывало все имеющиеся мысли, но Итори скинул это на то, что он не знает всей ситуации и проблемы ребёнка. – Я не понимаю, о чём ты, но я стараюсь быть максимально аккуратным, заботливым и мягким с тобой, – обиженно для вида вздохнул старший, грустно смотря куда-то между ними. – Но если ты расскажешь, я буду не против тебя послушать. – Ты не понимаешь! – слегка повысив тон, жалобно выдал юнец. – Так дай понять, – нагло, снова смотря в страдающие глаза мальчика в ответ, упрямо продолжал просить его Итори. Юзочи хотел помочь ему и не хотел, чтобы тот так же панически боялся ложиться спать (с таким даром) без таблеток и ненавидел свои сны, в которых он волен делать, что хочет. Черноволосый долго продолжал смотреть в просящие и ожидающие его глаза, после чего сдался сильному напору, исходящего со стороны появившегося собеседника и выдохнул. – Ты мне напомнил одного человека, который никогда не замечает меня, как бы я не выделялся, – под конец короткой предыстории он всё же снова отвернулся, потому как видел, насколько охотно его слушают. – Поэтому стало ещё обиднее, когда увидел этот добрый взгляд… – хотел было продолжить, но остановился, отодвигая всё ещё лежащую (но уже не гладящую) на его голове руку. А Юзочи расслабился и был лишь рад ответному прикосновению, несмотря на то, что тот просто убрал мешающую руку. Он добился того, чего хотел сейчас, поэтому был не против того, чтобы мальчик показывал характер. – То есть, ты из-за этого плакал? – Не совсем так, – поправил того мальчик. – Я не помню, почему плакал. Это продолжалось до тех пор, пока тело не поддавалось контролю. Точнее до того момента, пока ты не пришёл и не вторгся в моё личное пространство, – словно высказывая недовольство протараторил мальчик, стараясь больше не смотреть на Юзочи. «Но ничего страшного. Пусть не смотрит», – кивнул своим мыслям Итори. Тот факт, что с ним чем-то делятся – уже достижение. Слишком глупо требовать от незнакомого человека полного доверия и отсутствия страха перед впервые появившимся Итори. – Ты словно обвиняешь меня, – с печальным отчасти смешком прокомментировал Итори. – Но прости, если и правда помешал. – Нет, – резко в отрицании затряс головой черноволосый, словно искренне пытаясь донести до своего собеседника мысль. – Думаю, я наоборот должен поблагодарить тебя, – снова уткнув нос в коленки, и сквозь закрывающее рот препятствие, проговорил мальчик. – Спасибо, что выслушал меня и вытерпел внешний вид. Другие люди ненавидят, когда я при них показываю такие эмоции. – Ты ребёнок, а значит и плакать можно спокойно, поэтому не переживай, – начал его успокаивать человек, который сам боялся показывать кому-либо свои слёзы. – А взрослым нельзя плакать? – спустя длительную паузу всё же задал вопрос черноволосый. – Можно, конечно, просто мы забываем, что это нормально, потому что «выросли». Наверное, так? – задумавшись начал предполагать старший. – Или же для нас не принято в открытую показывать каждому все свои не оптимистические эмоции, – тяжело в итоге выдохнув, Юзочи выдал. – Как такого запрещающего факта нет, но появляются страхи. Точно, страх осуждения! По крайней мере у меня так. – искренне восклицал, словно стараясь самому стать слегка шумным ребёнком, чтобы младшему было легче с ним общаться (как на равных). После этого маленького пояснения, между ними снова возникла тишина, в которой можно было спокойно поразмыслить и прийти к какому-то осознанию. Итори казалось, что мальчика он где-то уже видел, хоть и не мог вспомнить где. Но манера речи была знакомой. Юнец казался более зрелым того возраста, на который выглядел. Было ощущение, что они ровесники. Потому Итори хотел узнать имя ребёнка, но чтобы это сделать, надо было, желательно, ещё чуть-чуть сблизиться. – Эй, – протяжно завопил каштановолосый. – Может ещё что-нибудь расскажешь? – Нет, – резко и без промедлений отреагировал мальчишка. – Думаю, тебе уже пора просыпаться. Иначе вообще не выспишься. – Но я же сплю, по факту? – непонимающе спросил Итори. – Да, но я ещё никогда не высыпался, находясь в этом мире. Словно и не спал вовсе, – вещал ему мальчик, словно получил результат эксперимента. – Но я не хочу уходить отсюда… – прогундел Юзочи, перед тем как перейти в наступление. – Точно! А как часто ты сюда попадаешь? – Достаточно часто, – глухо произнёс мелкий. – Как односложно, однако, – грустно вздыхая, опустил голову Итори, смотря на свои ноги. – И каждый раз перед тобой это пустое пространство!? Тебе случаем не одиноко здесь? – повторяя снова один из вопросов (с которых они и начали диалог), Юзочи перевёл потерянный взгляд на маленькую фигуру, закрывшегося мальчика. – Я привык. И снова неловкая пауза, которую Итори не ощущал даже нахождясь среди большого общества милых девушек. Эта пауза начинала напрягать Юзочи. – Хорошо, тогда вернёмся к твоей неприязни ко мне, – в отчаянии вспомнил один из интересующих его моментов с их небольшого диалога. – Это не неприязнь! – перебил того мальчик. – А что тогда? – недоумённо поинтересовался коричневоволосый. – Я просто… мне непривычно, поэтому немного не могу сфокусировать свои мысли и расслабиться. Ты слишком неожиданно появился здесь, – было слышно как его голос слетал с намеченного пути и становился очень высоким. – Но всё же. Ты говорил, что на тебя не обращали внимания, даже, когда ты что-то для этого делал, ,– вернулся Юзочи к интересующему его вопросу. – Ничего особенного. Обычное приветствие, – снова тихо и приглушённо говорил темноволосый мальчик. – И подарки. Но ответ ни на что из этого мне никогда не приходил. Возможно, это потому что я слишком тихий, либо меня ненавидят и игнорируют. – А прямо ты не подходил? В смысле, в упор. Если нет, то подойди и тряси с него ответы сколько хочешь. Проверенная схема, – поделился Юзочи, срываясь на лёгкий смех в конце, потому как неловкая ситуация с Куро вспомнилась сама по себе. – Но вокруг него всегда люди, – неуверенно промямлил, всё ещё в собственные коленки, мальчик. – И я его друзьям, скорей всего, не очень нравлюсь, – печально, еле понятно, промычал несчастный. – И пусть, главное, что для себя найдёшь ответы. А людей вокруг него игнорируй. Особенно, если они игнорируют тебя. Люди есть всегда и везде и каждый из них злой по-своему, – он говорил от чистого сердца, хоть и главной затеей всего этого было вселить в малыша (не сказать, что мылша…) уверенность и моральную устойчивость. – Хорошо, тогда так и сделаю, – с полной уверенностью в своих будущих действиях и радостью, кивнул мальчик. – А тебе? – резко затихая, видимо, вспоминая формулировку вопроса мальчик. – Что мне? – слегка недоумённо поинтересовался Юзочи. – Я хотел спросить, а если бы твои друзья что-то плохо говорили о каком-то человеке, то ты бы тоже так о нём думал, как они? – Нет. Я не делаю выводов на чужом мнении, а тем более ненаучном – улыбнувшись, сказал зеленоглазый юноша. – Да? – радостно выкрикнул малец и с надеждой в поднятых на Юзочи глазах. – Да, – кивком подтверждая ещё раз собственные слова, Итори стал оглядывать полностью всё время прядающее лицо мальчика, под губами которого, оказывается, находилась миленькая родинка, как у Юзочи. Такая же, только зеркальная. – У нас родинки почти на одинаковых местах находятся, – восторженно с блеском в глазах проинформировал тот сразу же после обнародования находки. Вокруг них резко появились сильные помехи, на которые Юзочи экстренно обратил внимание. Они были сильнее, чем те, которые появились в первый раз перед глазами Итори, когда он только появился здесь. Ветер остановил свой ход, а сакура и лужайка утратили свой насыщенный цвет и стали такими же былыми, как и окружающий их мир. Только тот в добавок ещё и потрескался, а атмосфера поменялась на гнетущую. Итори вернул своё внимание на испуганного, как потерявшегося котёнка, мальчика, который прикрывал место, где находилась родинка, что наводило на не очень приятные мысли, потому как после их беседы ощущалось, что мальчика терроризировали дома, а значит эта родинка – один из тревожных моментов, получается так? Юзочи протягивал свою руку к мальчику (показывая тем самым, чтобы тот успокоился и не паниковал, чтобы не выкидывал его отсюда), когда только начал ощущать как сознание снова проваливается в какую-то бездну, но напоследок перед пробуждением услышал как с ним попрощался владелец нежно-белого когда-то сна печальным голосом.

***

При пробуждении лишь чувство тревоги обуяла его, а на глазах ощущалась еле чувственная влага. К счастью, не как от обычного кошмара, а словно он потерял что-то важное там. «Я больше его не увижу?» – паникуя риторически выделил один вопрос среди остальных, которые смешались в его голове одним большим и не глотаемым комом. Юзочи больше пугало, что мальчик снова остался там один, только уже не просто в пустом мире, а разрушенном и пугающем. Уже эти чувства были как-никогда знакомы Итори. Они являлись тем, из-за чего он ненавидел раньше (в более острый для его души период) спать, ведь не пойми когда появится очередной кошмар с родным висельником в лице собственной матери. Точно. Эта та самая ненавистная ему картина, вспомнила которую, сразу же приходилось бежать к унитазу, с надеждой, что в этот раз краски стёрлись, а запах выветрился, чтобы не избавляться от накопившейся желчи, или чего хуже, вечернего перекуса, но нет. Всё с каждым разом снова повторялось. И вот сейчас он снова бежит обниматься со старым утренним другом. Отдышавшись Итори глянул на часы, которые говорили, что тот уже опаздывал. «Вовремя я проснулся», – с долей иронией подумал он. Настроение ни к чёрту, а время показывало, что уже пора выходить. Есть не хотелось, но сильная слабость в теле присутствовала, из-за которой желания куда-либо идти не было. Хотелось вернуться в кровать, но воспоминания о вчерашнем обещании своему «новому» знакомому, Итори окунули в новое болото: стыда, обязательства и неловкости. Сложно было сейчас представить их взаимодействие на обеде, но он всё же выдохнул и быстро начал собираться. Лишь мысль, что необычным сном можно поделиться с друзьями, его окончательно убедили в правильности выбора похода на учёбу, а не любимой кроватки.

***

Моментально вскакивая с кровати, как ошпаренный, Томура подбежал к зеркалу, которое отражало его испуганное и ещё больше, чем обычно, не выспавшееся лицо. Его охватывала паранойя из-за которой он схватил было рефлекторно за лезвие, но перед глазами всплыла картинка того, как Юзочи радостно нашёл эту их общую черту. Его радостный блеск в глазах… «Эта наша общая черта?» – не меняя положения, белокурый юноша обдумывал решение. «Что, если он узнает меня по ней?» – смотря прямо на проблемный, очень запоминающийся объект, который мог легко испортить все его планы, желание исполнить задуманное слегка постепенно уменьшалось. Частично, его планы пошли не туда ещё с момента, когда они с Юзочи пересеклись у круглосуточного супермаркета, а теперь тот ещё к нему в сон попал, что Шигараки никак не мог предположить. Томура просто заснул с мыслями о нём, как это происходило обычно, но этот раз был точно не «как обычно». В последнее время ему пришлось бросить затею любования Юзочи во сне (дабы ещё больше в себе не разочаровываться), и теперь он не старался воссоздать того (как бы сильно не желал этого), потому как Итори всегда получался не таким. Юзочи не ощущался собой, что необычайно злило «создателя», живым в отличие от остальных, кого он так же воссоздавал в том мире на пробу. Наконец, опуская острый предмет обратно на столик, Шигараки успокился и начинал корил себя за свой длинный язык. Он не думал, что Юзочи и правда находился в сознании, пока тот не сказал про их общую внешнюю черту… «Там не мог кто-то видеть чётко мою внешность. Таково «правило» для всех, проводящих там время. Но он всегда так особенно выделяется. Он особенный», – хихикая под нос своим мыслям, Томура не заметил, как позади стоял его друг и смотрел за этим мракобесием, которое метаморфозой проходило ежедневно и снова превращало его друга в сопливое нечто. Скорее не сопливое, а больше безумное и отчего-то зависимое.