Скажи это ещё раз!

      Кавех был самым отвратительным сожителем, которого только можно себе представить. Хуже было только поселить около себя мага бездны, да и то эти пушистые комочки были бы потише и поприятнее. Молодой архитектор приносил в жизнь слишком много проблем. Это безумно раздражало.       Он мог подняться очень рано и начать двигать мебель в той комнате, которую Хайтам ему не особо любезно предоставил. Объяснял Кавех это просто — его творческий порыв и креативная идея просто не могли ждать до утра, нужно было делать всё именно сейчас. И плевать что другие спят, хоть тот и говорил что старался делать это как можно тише. Хайтам слышал каждый скрип и каждый стук, которые тут же разбивали его сон. Да, может быть проблема была в нём и его чувствительности к звукам, но с другой стороны — какой идиот будет переставлять мебель по двадцать раз за неделю? Только Кавех.       Так же это юное дарование могло легко разложить свои чертежи по всему дому. Ступить было некуда, везде валялась бумага с каким-то каракулями, которые должны были представлять из себя красивое строение. Хайтам никогда не видел в них чего-то большего, лишь косые линии, которые ну никак не могли быть чертежом. Да и не верил он что Кавех сможет закончить академию и стать архитектором.       — Ты не понимаешь, это будет великий проект!       Так он говорил всегда, почти каждый день, и вновь на полу валялась куча бумаги, линейки, карандаши и прочее. Весь этот бардак так мозолил глаза и раздражал, что хотелось вымести всё из дома вместе с тем, кто его устроил. А ведь Кавех даже не заикался об уборке.       — Все твои «великие проекты» не уходили дальше этих жëванных клочков бумаги.       — Ты просто не веришь в меня, вот увидишь, я буду самым известным архитектором за всю историю Сумеру!       — Это вряд ли.       В такие моменты Кавех всегда отмахивался и вновь склонялся над чертежами. Хайтам же раздражённо сжимал губы и продолжал читать, надеясь что посторонние шумы скоро кончатся. Но они не кончались, ведь молодой архитектор очень любил комментировать вслух то, что он делает.       — Вот тут будет резная ограда.. или же обычная? Хм-м, или же лучше вообще без ограды?       Этот бубнëж и вечные размышления об оградах, перилах, антревольтах и прочем настолько сильно выводили Хайтама из себя, что он хотел кричать, а ещё лучше порвать все эти бумажки и выставить Кавеха за дверь. Но сдерживался, вздыхал, и дальше терпел это безобразие в своём доме. Кажется, маг бездны по соседству был бы самым приятным компаньоном.       Кавех был очень громким и очень надоедливым. Его «эстетический взгляд» постоянно падал не туда, куда надо, а это приносило столько проблем, что ими можно было заполнить все пещеры Сумеру. И то не поместилось бы.       — Знаешь, тут я бы убрал эту перегородку. Она совершенно не смотрится.       — В таком случае, строй себе свой дом и ставь там хоть перегородки, хоть что.       — Ты же знаешь, я банкрот, у меня нет таких денег. А я просто пытаюсь помочь тебе сделать жизнь лучше.       — Моя жизнь была бы лучше без тебя.       — Как грубо!       Хайтам не знал, оскорбляет ли он Кавеха своими резкими словами или нет. Вроде тот не жаловался, и даже не думал исправить своё гадкое поведение, но вроде и затихал после таких перепалок. Конечно же, чтобы на следующий день указывать ему куда лучше убирать его книги. Порой действительно хотелось его выгнать, но в таком случае можно было нарваться на проблемы с законом, что-то вроде «оставление в опасности» или около того. Оставалось лишь терпеть, а это порой было так сложно.       — Убери эти чëртовы бумаги пока я не вышвырнул их.       — Эй, поимей терпение, это между прочим моя работа, я её делал очень долго.       — Твоя работа отравляет мне жизнь и не даёт спокойно ходить в моём доме.       Кавех без какой-то толики совести провёл рукой по линии стены и выдал.       — Вот тут можно обойти.       От злости у Хайтама зубы заскрипели. Ему смеют указывать в его же доме, и кто? Да никто по сути, какой-то молодой глупый дурак, который мнит себя великим творцом. Фыркнув он пошёл к своей комнате наступая на чертежи Кавеха.       — Ты что делаешь?! Я всю ночь это проектировал!       — Это мой дом и я тут делаю то, что хочу. Держи свои бумажки при себе, если не хочешь чтобы они пострадали.       Пнув нарочно какую-то линейку Хайтам зашёл в свою комнату и закрылся. Из зала слышался недовольный и расстроенный бубнëж Кавеха, который жаловался что его труды были вот так загублены. Но хозяин дома не видел в этом своей вины, если бы юный наглец послушал его сразу, то и не потерял бы свои драгоценные чертежи.       Исправляться сожитель и не думал, он так же двигал мебель, так как она стояла некрасиво, разбрасывал свои бумаги по всему дому, а так же продолжал создавать лишний шум который невероятно отвлекал. Каждое требование касательно этих проектров он не выполнял, поэтому Хайтам просто избавлялся от лишней макулатуры сам. И ему было всё равно насколько важна она была.       — Ты выкинул их?! Я столько времени на это убил, а ты..       — Я говорил не занимать этим мой зал.       — Это большой проект, он не помещается в мою комнату!       — Не дорос до больших проектов. Сделай что-то по своему уровню, к примеру загон для вьючных яков.       Хайтам не считал, что делает что-то плохое. Просто потому что нужно было унять чрезмерный пыл Кавеха, иначе его творческие замашки разрастутся до огромных размеров. Начнёт переставлять мебель во всём доме, того и гляди снесёт все стены потому что они неправильно стоят, или вообще весь дом перестроит. Поэтому, нужно было сдерживать это всё, к тому же это его собственность, он тут полноправный хозяин. Просто кому-то нужно это понять.       Сожительство с молодым архитектором становилось всё тяжелее и тяжелее. В какой-то момент у Кавеха вообще случился «творческий бум» и он три дня не выходил из комнаты. Это время было так прекрасно, что Хайтам сравнил его с раем на земле. Вот только потом радость кончилась, ведь Кавех закончил свой «прекрасный» проект.       — Смотри! Я потратил на это три дня, как думаешь, его примут в академии?       Он стоял с чертежами и показывал их по очереди, параллельно улыбаясь и рассказывая что где должно быть. Хайтаму это было интересно так же, как кристальным бабочкам интересна история региона, в котором они порхают. Иными словами, ему вообще не было дело до этих каракулей.       — А вот тут..       — Мне не интересно.       Кавех замолчал тут же, как только услышал эти слова. Пятнадцать минут он старался, рассказывал свою идею, описывал всё это, и ради того, чтобы встретить полное безразличие? Значит, он просто так столько горбатился над этим проектром?       — Тебе не интересно совсем?.. — переспросил он чуть сжимая чертëж — или, мне что-то добавить? Тебе не понравились колонны?       — Мне не интересно совсем. К тому же, это здание невыразительно. В нём ничего нет, это пустышка.       — Но я делал это три дня!..       — Зря потратил время. Мог бы сделать что-то полезное, например убраться в своей комнате. Мой дом и так похож на свалку из-за тебя.       После этого стало тихо. Кавех молча собирал свои чертежи, на которые потратил столько времени, а Хайтам с наслаждением читал книгу. Наконец-то наступила тишина, и никто не прерывал его размышления пустой болтовнёй. Было бы о чём болтать, а так какие-то колонны фронтоны.       Хайтам после этого довольно часто высказывался о талантах Кавеха. Это стало чем-то вроде привычки, сказать ему что архитектор он никакой и в будущем ничего не добьётся, проигнорировать его рассказы о каких-то проектах. Всё это Хайтам делал уже на автомате, совершенно не думая о том, что его слова несут за собой определённую силу. Довольно разрушительную.       В тот вечер по возвращению с работы Хайтама ждала одна неприятная вещь — снова эти глупые чертежи валялись на полу, а Кавех сидел и выводил что-то попутно вслух рассуждая.       — Снова ты разложил этот мусор.       — Это не мусор, это моя работа.       — Это ты называешь работой? Кривый порисульки на бумаге?       Путь к комнате лежал через эти бумажные завалы, и Хайтам не церемонясь пошёл прямо по ним. Он делал это сотни раз, ничего страшного не случится.       — Прекрати! Я долго делал это, я старался..       — Это ты называешь старанием? Это пустое место, не имеющие смысла и идеи.       В этот раз Кавех молчал, просто проглатывая все эти слова в свой адрес. Он слушал это на протяжении долгого времени, копил в себе, перемалывал в голове. Думал, что если не будет замечать, то всë будет нормально, он сможет с этим справиться. Но как оказалось, не вышло, и к горлу подкатил противный комок который вовсе не давал что-то сказать.       — Твои идеи полная ерунда. С чего у тебя вообще были мысли, что ты что-то можешь в творчество и красоту?       — Я..       — Всё, ничего не говори. И убери этот бардак, невозможно пройти.       Показательно наступив на ещё одну бумажку Хайтам решил закончить свою тираду.       — Ты никакущий архитектор, Кавех. Совершенно не способный.       В этот момент где-то внутри Кавеха словно что-то сломалось. Будто рухнула каменная стена, которая сдерживала огромную бурную реку. Сжав кулаки он сквозь зубы просипел.       — Да как ты смеешь, ты..       Голос сломался от слëз, закончить гневную фразу не вышло. Его затрясло, дышать стало тяжело, что-то застряло где-то в горле. Хайтам остановился и замолчал, посмотрел на своего сожителя. До него всё дошло только сейчас, когда в уголках глаз Кавеха выступили слëзы.       — Скажи это ещё раз! — прокричал он.       Но у Хайтама впервые не было слов. Он не знал что ответить, начать извиняться, успокоить его, или уйти. Своими словами он довёл человека до слëз, хоть в ответ никогда не слышал оскорблений. И всё равно продолжал говорить это, оправдывая себя какой-то своей великой целью.       — Давай, скажи! Скажи ещё раз что я никто! Что я ничего не значу и не умею! Что я.. что я бездарность!       Маленькие капельки в углах глаз превратились в два огромных ручья которые стекали по щекам и капали на пол. Они попадали и на бумагу, чертежи расплывались, но сейчас это кажется не имело значения. Даже если на работу ушёл весь день.       — Кавех..       — Отвали! Ты невыносимый, понял?! Ты.. ты противный идиот который волнуется только за себя!       После этого он резко сорвался с места, прошёлся по своим же бумагам и зашёл в комнату, после чего хлопнул дверью. В доме стало тихо, вот только теперь эта тишина не приносила Хайтаму никакого удовольствия. Она давила и угнетала, словно песчаная буря в пустыне, которая была уже совсем близко, а укрытия не было. Стоять в зале посреди раскиданных чертежей было невыносимо, поэтому Хайтам ушёл к себе тихо закрыв дверь.       Ему стало так противно и мерзко от себя, что хотелось удушиться. Всё это время он целенаправленно занимался травлей, и ради чего? Ради тишины и покоя? Вот, они появились сейчас, идеальная тишина, ни единого лишнего звука, но никакой радости не было. Он нападал на человека преследуя свои эгоистичные цели, истинную суть которых уже позабыл. Просто на автомате грубо отвечал, игнорировал и унижал. А ведь в ответ ему даже ничего не говорили. До чего же он мерзкий.       Посидев какое-то время на кровати и обдумав всë, Хайтам понял что ему нужно извиниться. В ноги упасть при необходимости, но получить прощение, и больше даже не думать о том, чтобы назвать Кавеха бездарным или чем-то похожим. Ведь его работы и чертежи действительно были красивыми и ровными, а он отмахивался от них просто из каких-то своих побуждений. Слегка посжимав одеяло он встал и направился к комнате своего сожителя.       За дверью было относительно тихо, лишь изредка можно было услышать всхлипы. Хайтам постучал, но ему ничего не ответили. Дëрнув ручку он тут же открыл дверь, кажется Кавех не подумал закрыться в порыве истерики.       — Я могу зайти?       Сложно было сохранять твёрдый уверенный голос, когда он видел силуэт молодого архитектора, который сгорбившись сидел на кровати. Кавех закрывал лицо руками, и кажется даже не услышал вопроса и не увидел внезапного гостя. Хайтам даже думал переспросить, но услышал резкое.       — Мне всё равно..       Его голос был так же сломан от слëз, а ещё был каким-то пустым. Словно из него вытянули все те амбиции и энтузиазм что были раньше. Сжав губы Хайтам медленно зашёл в комнату, ему было больно видеть и слышать всё это. Но он сам виновен в этом, сам спровоцировал эту ситуацию, а значит и ответственность будет нести до конца.       — Я хотел извиниться.. я понимаю что простыми словами ничего не исправить, может быть ты даже ненавидишь меня. Я пойму.       Кавех ничего не отвечал, не прерывал его какой-то оскорбительной речью, не пытался выставить из комнаты. Он просто поднял голову, и Хайтам увидел его красное опухшее от слëз лицо. Губы чуть дрожали, на щеках можно было увидеть разводы от слëз, да и глаза всё ещё были мокрые. Так гадко было осознать, что причиной этого ужаса являешься ты сам, а не какие-то внешние обстоятельства.       — Может быть ты переедешь и никогда больше не захочешь меня видеть и знать, я приму любое твоё решение. Просто.. мне правда жаль что я вëл себя как последняя тварь просто так. Я действительно поступил ужасно, прости меня.       Кавех встал с кровати и так же молча направился к хозяину дома. Тот не знал что будет, простят его или осыпят проклятиями, в любом случае он был готов ко всему. Ну или же он так думал.       Подойдя вплотную Кавех замахнулся и с силой ударил Хайтама по лицу. Тот даже пошатнулся, и тут же взялся за больное место. Щека горела, но это было заслужено.       — Ты отвратительный. Просто абсолютно мерзкий тип, который дальше себя никого не видит. И которому его собственный комфорт дороже всего вокруг.       Он сжал кулаки, но больше не ударил. Хайтам гладил щëку и слушал, он не имел права как-то возразить или повысить голос.       — И ты даже не видел того, как я заботился о тебе. Как протирал пыль с твоих книжек, как готовил тебе еду. Просто дальше себя не смотришь, ты же один в мире. Такой правильный и умный, а остальные дураки.       Всë это было правдой, хоть и довольно болезненной. Хайтам стыдливо увёл взгляд, и был готов слушать дальше. Но дальше Кавех молчал, и даже не предпринимал попыток ударить его ещё раз. Хотя, это было бы вполне заслуженно.       — Но знаешь.. тебе хотя бы стыдно. Ты хотя бы пришёл извиниться. Всё таки, ты не совсем закостенелый эгоист, есть в тебе совесть.       Он подошёл к Хайтаму и осторожно обнял его, словно тот был покрыт шипами и любое неосторожное движение привело бы к боли. Частично так и было, но Хайтам больше не хотел делать ему больно. Ни морально ни физически.       — Я тебя прощаю, правда, без шутки, без какого-то подкола. Но если я в тебе разочаруюсь потом и пожалею о своём выборе.. не знаю что будет.       Хайтам испытал в этот момент облегчение. Словно гора упала с плеч, словно оазис в пустыне нашёл. Он тоже обнял Кавеха, аккуратно и нежно, будто хрустальную вазу.       — Извини ещё раз. Ты очень талантливый, у тебя получаются красивые проекты.       — Правда?       — Да, они все были безупречными. Это важно для тебя, я вижу, ты даже готов тратить не это дни без отдыха.       Хайтам осторожно погладил своего сожителя по голове, словно тот был чем-то хрупким и эфемерным, чем-то таким, что могло легко раствориться и исчезнуть. Кавех прижался к нему сильнее, после чего поднял голову и спросил.       — А я буду хорошим архитектором?       — Нет. Ты будешь отличным архитектором. Самым лучшим, который только мог бы существовать в Сумеру.       Кавех расплылся в радостной улыбке. Он вытер остатки слëз с глаз и шмыгнул носом, после чего тихо предложил.       — А можно я.. немного изменю твою кухню?       — Можно, только не перестраивай весь дом, я не хочу затяжной ремонт и огромные финансовые вложения.       — Всего пара деталей! Но зато так красиво будет, и удобно!       Хайтам тоже улыбнулся ему, радостное лицо молодого архитектора было словно яркое солнце после нескольких пасмурных дней. И он дал себе слово, что никогда больше не заставит его плакать, никогда больше не скажет ему чего-то обидного. Чтобы это нежное и ласковое солнце больше никогда не померкло.