Бутылка на двоих

Тук-тук В окно раздался стук, напугавший Кейла до чёртиков. Древние Силы взбушевались, готовые к бою, но сразу же успокоились, когда глаза Кейла наткнулись на до боли знакомое лицо, мило улыбающееся через стекло. Не понять, кто стоит за этим окном, — невозможно. В глаза сразу бросается истинная сущность кронпринца и его прикид. Тёмная накидка прикрывала сияющие неподдельной радостью глаза, а под ней виднелся официальный наряд королевской семьи, на это Кейл лишь хмыкнул и демонстративно прошёл мимо. За окном раздался ещё один стук, настойчивее и громче. — Хаа… — Кейл вздохнул, уставше идя к Альберу. — Что-то нужно, Ваше Высочество? Он открыл окно, не настежь, только чуть-чуть, чтобы было слышно голос, а свежий воздух тонкой струйкой пробрался в комнату. — Ты, любовь моя. — Альберу наивно улыбается и ждёт, когда его впустят внутрь. — Ха! — наглости темного эльфа можно лишь усмехнуться. — Входи. — он меняет тон с официального на обыденный и уставше бредёт к диванчику, оставляя окно открытым. — Хаа… — Кроссман обнимает со спины, тычась носом в открытую ключицу, и вздыхает сладкий аромат Кейла, дурманящий, влюбляющий в этого ублюдка. — Ты совсем-совсем не скучал? Его голос вышел настолько жалостливым и грустным, что Альберу ненароком подумал, сейчас его оттолкнут и скажут вести себя подобающе. Но Кейл лишь сглотнул и нежно провёл пальцами по запястьям, облачённым в рукава мантии. — Очень скучал. — утешает он, а Кроссман готов запищать от милости Кейла Хенитьюза. — Поэтому отпусти меня, чтобы я смог нормально тебя обнять. Незамедлительно выполнив просьбу, Альберу отлынул от спины Кейла и тут же вжал его в свои объятия, с трепетом понимая, что, наверняка, Альберу первый, единственный и последний, кто может так обнимать Великого Героя Серебряного Щита. — Много работы? — Кейл вздыхает, заводя ладонь в темные пряди и наблюдая, как они переливаются в свете магии. — Мгм. — кивает кронпринц и сильнее сжимает Кейла, будто хочет его задушить. — Не хочешь выпить? Я принёс вино. Кейл вздрагивает, понимая, что не пил вина давным-давно, и разрывает объятия, интересующе оглядывая темного эльфа. — И где ты его запрятал? — его лисья ухмылка попала прямо в сердце, и Альберу замер, смотря, как Хенитьюз, не дотрагиваясь до одежды и тела, осматривает Кроссмана в поисках алкоголя. — А бокалы-то есть? — он приподнимает мантию, указывая на сумку и торчащее из неё горлышко бутылки. — Обижаете, господин. — Кейл ухмыляется, модельной походкой направляясь к тумбочке, в ящике которой в отделанной бархатом коробочке лежит набор бокалов. — Белое? — Красное, полусухое. — Альберу ловит довольную улыбку Кейла и ставит бутылку на столик меж двух диванов. Кейл садится напротив, довольно открывая алкоголь. — Ты, по-моему, больше рад бутылке, чем мне. Кейл хмыкает, наливая вино наполовину бокала. И соблазнительно облизывает губы, следя за выражением лица Альберу. — Неправда. Я ведь просто наливаю вино, которое принёс ты. — он протягивает бокал с чёрно-алой жидкостью, краем губ улыбаясь. Альберу пробует вино уже в который раз, но именно сейчас оно от чего-то кажется намного вкуснее. Слаще, вкус ярче что-ли. — Кейл, — тихо начал кронпринц, словно боялся его побеспокоить. Будто Хенитьюз разочаруется в нём, если задать этот вопрос. — А у тебя был кто-то ещё, кроме меня? — В романтическом плане? — он задумывается и отрицательно мотает головой. — Нет, а у тебя? Его улыбка, лёгкая, будто он и вправду интересуется, словно и вправду не знает, дурманящая покруче алкоголя. А зубы, виднеющиеся сквозь разрыв пухлых розовых губ, сводят с ума. Провести бы по белому ряду языком, чтобы Кейл сошёл с ума от наслаждения и задыхался, срывая голос. — Нет. Конечно нет. — непонятно от чего, но Альберу волнуется. Под зорким надзором глаз Хенитьюза он плавится, смотря в ответ и стараясь уловить во взгляде любовь. И ловит. Делая глоток и не разрывая переглядки, Кейл распускает ленту, что тугим хвостом держала длинные пряди ало-рыжих волос, и взлохмачивает их, пропуская сквозь пальцы. — Правда? А выглядит так, будто у тебя была сотня романов. — Сотня? — Альберу срывается на нервный смешок, залпом допивая вино. Сейчас оно обжигает горло горячее прежнего, а вместо сладости чувствуется лишь горечь. — Ты так быстро опьянеешь. — вздыхает Хенитьюз и делает небольшой глоток, допивая остаток. По бокалам аккуратными движениями нежной руки, владелец которой, как кажется, никогда не видел ничего, кроме роскошной жизни, разливается новая порция вина. Но это не так, Альберу страшно представить, через что прошёл этот человек, даже с учётом того, что он видел собственными глазами многое, он не знает всего. — Почему ты захотел встречаться со мной? — почему такой человек, как Кейл Хенитьюз, вообще ответил взаимностью на признание кронпринца? Почему поцеловал в ответ, сжимая чужую ладонь и переплетая пальцы? Почему… Почему вообще остался с кем-то таким, как Альберу? Кейл завёл волосы назад, задумываясь над вопросом. — Почему захотел встречаться с тобой? — повторил вопрос он, явно ожидая иного. — Потому что люблю тебя, Альберу. Он улыбнулся, словно это был лёгкий вопрос, который не стоило даже задавать. И вправду. Если бы Кейл не хотел, он бы не стал встречаться с человеком, будь он сто раз кронпринцем и тысячу раз тёмным эльфом. Причина тому: у Кейла есть всё. Он может руководствоваться сердцем при выборе партнёра, не задумываясь ни о чём другом. И Альберу сходит с ума, улыбаясь той мысли, что сердце Кейла принадлежит ему. Никому иному, только ему. — О чём думаешь, милый? — он по-свойски улыбается, сокращая расстояние, и говорит в губы, опаляя их горячим дыханием. Из всего этого выделяется последнее слово. Милый.Милый. Милый. — М-милый? — голос дрогнул, а глаза замельтешили, не зная, куда смотреть. Нет, они уже целовались, но сейчас, когда спустя несколько недель, они увиделись снова, эти губы тянули к себе больше прежнего. Как они извивались в ухмылке, как двигались, когда Кейл говорил, пил, еле смеялся. Будто и правда желая также сильно, как сам Альберу, чтобы их поцеловали. А теперь Кейл в прямом смысле нависал над ним, ему чуть-чуть наклониться, и губы сомкнутся в тёплом, трепетном поцелуе. Почувствуется горячее тепло чужой плоти, а языки станцуют танец пламени, обвивая друг друга. Тёмная кожа щёк загорается, будто и впрямь полыхает, от таких мыслей. Кейл рядом, кронпринц может это сделать, но Альберу лучше убьёт самого себя, чем проиграет Кейлу. Губы Хенитьюза извиваются в ухмылке, прежде чем он прикусывает нижнюю, оставаясь в паре сантиметров от лица Альберу. Он играется, хочет посмотреть, как Кроссман сорвётся. Но Кроссман ухмыляется, проводя языком по верхнему ряду зубов, и откидывается на спинку дивана, увеличивая расстояние. Он отпивает вино из бокала, облизывая верхнюю губу, и молча смотрит в ответ. — Жарко. Тебе так не кажется? — Кейл принял игру. Одним движением расстегнул две пуговицы, открывая часть ключицы и груди, и задержал руку в таком положении. — Или это от тебя? Он наклонился, ставя коленку меж ног Альберу, и зажал его самого между рук. Рубашка упала вперёд, открывая ещё больший обзор для темно-кариих глаз. Альберу оскалился, вздыхая, он так близко, что можно тут же впиться в губы, повалить на этот диван, доведя Кейла до кульминационного момента, и отнести в кровать недалеко отсюда. Он неосознанно кидает взгляд на кровать. Алкоголь затуманил рассудок, а уже покрасневший Кейл не давал покоя. Но он не может проиграть. Не этому безумно красивому и соблазняющему ублюдку. Резким движением Кроссман усаживает его себе на колени, сжимая в объятиях, чтобы Кейл не ушёл. Замер в таком положении навсегда, чтобы можно было чувствовать запах Кейла и его тепло всегда. — Альберу, не поцелуешь меня? Я ведь сойду с ума от предвкушения. — Кроссман чувствует, как Кейл ухмыляется, строя жалобный голос. — А ты сам? Разве не можешь дотянуться до меня? — он вздрагивает, чувствуя, как Кейл замирает и молчит. Перегнул палку? Стоит поцеловать его? Или уже поздно? К чёрту, это глупое соревнование, Кейл ведь не уйдёт сейчас? Он аккуратно поднимает лицо, всматриваясь в, слава Богу, игривые глаза. Они сияют азартом, а юркая ручонка расстёгивает ещё одну пуговицу, разводит ткань в стороны, открывая ещё большую часть бледной кожи, и, закончив со всем, проводит по щеке Альберу, оставляя быстро остывший след тепла. — Ну, Альберу. — средним пальцем Хенитьюз оттягивает нижнюю губу, открывая нижний ряд зубов. Альберу сносит крышу. Он, словно забыв, что их игра обычно длилась дольше, касается губ аккуратно, боясь им хоть как-то навредить, и мягко обвивает талию Кейла, придерживая его на себе. Хенитьюз тает, как долго ему этого не хватало. Ещё бы чуть-чуть и он сам бы налетел на Кроссмана, показав, как скучал и что хочет получить больше длинных и коротких поцелуев, не только на губах, по всему телу. Чтобы даже его Древние Силы не стали бы лечить красные пятна, чтобы он смог чувствовать Альберу гораздо дольше, чем он находится рядом, скрывать их от других и любоваться в одиночестве. Этот трепетный поцелуй сменяется следующим, более требовательным, ещё более чувственным... Прекрасен. Кейл выгибается в спине, дыша через нос, и, давя стон в поцелуе, хочет продлить удовольствие. Чувствуется привкус вина, что они пили, и он расплывается в короткой улыбке, потому что Альберу пришёл. Спустя три недели этот кронпринц пришёл и так долго ломался, не желая поцеловать. А Кейл… А что Кейл? Он лишь хотел, чтобы первый шаг сделал Кроссман, раз так долго не заявлялся. Приходил бы чаще, Кейл бы брал инициативу на себя. И как же хорошо, спустя долгое время оказаться в объятиях любимого человека, положить руки на плечи, схватив одну за запястье, и целоваться. Вовлекать в поцелуй, чувствовать, как чужой язык проходится по нёбу, и давить очередной стон наслаждения. Хенитьюз едва уловимо слуху разочарованно скулит, когда между губами снова образуется расстояние. Альберу делает пару глубоких вдохов и крепко обнимает, будто боясь, что это иллюзия и всё исчезнет, стоит ему отпустить Кейла хоть на секунду. Его грудь ещё вздымается, прося воздуха, но он старается это скрыть, тихо дыша. — Я люблю тебя, Кейл. — внезапно признаётся Кроссман, поднимая голову и наблюдая, как в ясных, несмотря на алкоголь, глазах промелькнет нежность. — Ты ведь не уйдешь? — Ни за что. — Кейл раздражённо цокает и улыбается, целуя Альберу в уголок губ. — Я тоже люблю тебя, милый.