Мир наизнанку

      Идя в густых сумерках к дому, Саша не понимал, думал он о чем-то или наоборот старался не думать, прокручивая в голове странный поток слов, не связанных по смыслу. Его все сильнее утягивало в состояние транса, которое он тоже не мог объяснить. Несмотря на жару, он отправился на долгую прогулку. Дошел до пересечения грунтовой дороги и асфальтной, которая вела к трассе. На обратном пути прошел мимо картофельного поля и остановился у широкого луга, наблюдая, как с неба уходит красный отлив, слушая гром, рокочущий где-то совсем далеко. Ощутил, как тонка пленка реальности, не только здесь, но и везде, как она растянута, словно кожа над плотью. Он смотрел на деревья и видел руки. Смотрел на кусты и видел странных животных, которые были всего лишь тенями и игрой воображения.       Саша прибавил шаг, чтобы быстрее добраться до дома. Проходя мимо первых домов, стоящих по его улице, он слышал переборы гитар, громкий шепот голосов и смех. Видел свет в домиках, а до носа долетал запах жарящегося мяса.       Что-то зешебуршилось по левую руку. Саша повернулся, ожидая, что сейчас из тени выйдут призраки с холодным дыханием. Наконец он разглядел зайчика, спешно направляющегося к себе домой. Ему больше не хотелось гулять в темноте и наблюдать, как сумерки переходят в ночь, а на землю ложится туман. Он снова поспешил к дому короткой дорогой.       Вернувшись, Саша, вместо того, чтобы войти в дом, зашагал по тропе, ведущей в небольшой сарай. С виду он казался крепким и ухоженным, совсем как второй дом, только маленький. На небе начинали появляться всполохи зарниц, и дорожка была отчетливо видна.       Внутри царила жара, но затхлости не чувствовалось. Наоборот, пахло чем-то приятным, возможно, какими-то травами. Вещи, расставленные на полках, казались чисто женскими, будто в этом небольшом домике занимались заготовками на зиму.       Саша вдруг представил собственную семью в образе кукольного домика, в котором закреплена только половина игрушечной обстановки. Что-то однажды пришло и приподняло их кукольный домик за один угол, и он полагал, надо сказать спасибо, что их домик пинком не отбросили с дороги. Их с отцом вещи остались на местах, а мамины соскользнули с края, и увидеть их можно было теперь только здесь. — Мам? — спросил Саша, усаживаясь на стул.       Ясно, что ответа не было. Вещи не умели говорить. Никто не стукнул по стенке, не зашевелились мыши под полом. Парень положил руку на большую кулинарную книгу, поводил ею по гладкой поверхности, собирая пальцами и ладонью пыль. — Спасибо, что не продала… — сказал он и заплакал.       А когда глупые слезы иссякли, он вытер их подолом футболки, словно ребенок, и огляделся. На столе стояло старое фото в надтреснутой рамке, на стене висело еще одно, пришпиленное ржавой канцелярской кнопкой. Вероятно, фото бабушки. Саша ее не помнил. В центре фото было дерево, которое женщина не могла обхватить руками, а стояло оно на небольшой прогалине на склоне над рекой. Прогалина эта, должно быть, уже давно заросла деревьями.       Саша с любопытством осмотрел какие-то баночки, ящички, вышивки, неоконченное вязание. Зеленый ковер на полу. Стаканчик с карандашами на столе, карандашами, которые бабушка брала в руки, которыми писала. Он взял один, рука его замерла над чистым листом бумаги… но так ничего и не написала. И он поставил карандаш обратно в стаканчик.       Он еще посидел, надеясь как-то проникнуться своими предками, которых ни разу не видел, но понимал, что это напрасно. Все происходящее в деревне ему казалось приключением, а никак не постоянной жизнью. Даня был другим. Наверняка, он точно так же не представлял жизни в городе, живя там лишь студентом.       Парень выключил свет, постоял немного и, перешагнув порог, закрыл за собой дверь, после чего вернулся в дом. Он вышел на поскрипывающую досками террасу, наблюдал за всполохами зарниц и достал из кармана телефон. Ни одного сообщения за целый день. Ночь выдалась жаркой и душной, как и все предыдущие, но что-то в ней все равно было не так. Воздух как будто был заряжен. Наверное, скоро намечалась хорошая гроза.       Но дождь ночью так и не полил. Небо сверкало, что-то гремело вдалеке, но к утру стало совсем чистым. Начинался новый жаркий день.       Держа в голове то, что воскресенье тоже было выходным днем, Саша проспал около двенадцати часов. Он лениво тянулся в кровати, постоянно перекатывался, чтобы найти место прохладнее, но потом не выдержал и пошел в душ. Им давно никто не пользовался, и надо было кое-что починить, но этим не хотелось заниматься ни сейчас, ни завтра, ни даже через неделю. Хотелось просто лечь в ванну с пеной, но в деревне о таком чуде не слышали.       Саша выглянул из дома, когда услышал много голосов, рев старых мотоциклов, звенящие колокольчики, заливистый детский смех и громкий лай собак. Как будто что-то горело, а вся деревня побежала туда, чтобы посмотреть. Он, конечно, так посмеялся, но все равно подумал, что что-то неладно. Вышел за калитку и незаметно слился с местной толпой, будучи одетым в спортивный костюм от Диор. Совсем не отличить от деревенских!       В просторном дворе, который сохранил атмосферу деревянной Руси, собирался народ. Пожилые люди проходили в дом, гремели разнообразной посудой или брали тележки и удалялись, а молодые парни совещались, сидя по-турецки прямо на земле. Некоторых Саша узнал.       Как настоящий оратор, Димка старался объяснить принцип приготовления вина, а все его внимательно слушали, кроме Михаила, привалившегося плечом к крыльцу дома. В затылке с забавным хвостиком Саша сразу узнал данькин затылок и против воли улыбнулся. Рядом еще сидели два крепких парня — один больше другого, — а чуть поодаль, скрестив руки на груди, забавно дулся самый щуплый из всех. Саша сделал вывод, что тот тоже не хотел работать в выходной. Или что они тут еще делали всей толпой? — Ого, городская принцесса, — послышался язвительный мишкин тон, и все тут же повернулись в сторону Саши.       Парень же закрыл глаза и глубоко вдохнул, стараясь не сорваться.       Все оказались настолько увлечены прослушиванием плана действий, что только вежливо улыбнулись и поприветствовали гостя, а Данька подвинулся и хлопнул по земле ладонью, предлагая присесть рядом с ним. Под грозный взгляд Мишки Саша уселся дорогими штанами на подстриженную траву. — Сколько нам нужно сделать вина? — спросил один из крепких парней и сразу же поднялся, чтобы расправить спину.       Послышался гул, кто-то сбегал за угол, чтобы оценить масштаб трагедии, а потом сообщил, что нужно пять бочек. Саша незаметно толкнул Даню в бок. — Кто это? — совсем шепотом спросил он. — И зачем так много вина?       Даня быстро осмотрел всех и нагнулся к самому уху Саши, щекоча его своим дыханием. — Его зовут Вадим, — так же едва слышно шептал он. — У него завтра свадьба, а по традиции мы должны все вместе приготовить столько вина, сколько планируем завтра выпить. — Но пять бочек это же очень много… — Это для всей деревни. Мы сами для себя делаем вино и никогда его не покупаем.       Парни замолчали, а Даня достал из кармана листок с ручкой и принялся записывать, чтобы ничего не забыть. — Итак, — продолжал Дима, с прищуром разбирая текст в старом блокноте. — Нам нужно запечь картошки в костре, приготовить мясо на углях… Консервированная рыба? — парень притормозил и вгляделся в почерк на листе. — Зачем нам консервированная рыба? — Этот список лежит с декабря, — уточнил насупившийся воробушек, до этого молчавший. — Рыба будет свежая, я сам сделаю ее на мангале. — Точно, это же с Нового года, — Дима вынул карандаш, спрятанный за ухом, и поправил записи. — Еще нужны помидоры, огурцы, много зеленого лука и чеснока. — А лучше использовать зеленый чеснок, — вставил свое слово Даня, а все ему быстро кивнули и вычеркнули в списке «зубчики».       Началась работа, все быстро похватали именно то, чем хотели заниматься. Как оказалось, надо было еще приготовить плов и обязательно налепить пельменей. Саша попробовал увязаться за Данькой, когда тот отправился на задний двор, чтобы помыть виноградные гроздья. Остальные двинулись к столу, чтобы начать нарезать овощи.       В больших эмалированных мисках стали появляться полоски белой редиски, засыпанные сверху зеленым луком и порезанными пополам маленькими помидорками. Невысокий паренек щедро добавил туда масла и месил содержимое большой деревянной ложкой. — Кто тот парень, который режет овощи? — кивнул Саша, а сам с усердием промывал виноград под струей воды из шланга. — Почему он всегда молчит?       В резиновых перчатках чуть выше локтя Даня кое-как смог поправить упавшие на лоб волосы. Он проверял виноград на пригодность и отправлял мытые гроздья в небольшую тележку. — Это Роберт, он не самый разговорчивый, а еще ему все тут не нравятся. — Он тоже не местный? — Да уж даже и не знаю, — Данька снова поправил волосы и небрежно затолкал их за уши мокрыми перчатками. — Его сюда на лето отправляют лет с десяти. Могу поверить, что ему это осточертело. — Отправляют? В чем-то провинился?       Паренек помолчал, убедился, что их не видят и не слышат, и продолжил складывать мокрый виноград в кучку. — Провинился… — он презрительно фыркнул. — В том, что его родителям наплевать на своих родителей. Они заставляют его помогать своим дедушке и бабушке, потому что самим не до этого, а те в свою очередь подрядили его работать на общей кухне. — То есть мне грех жаловаться?       Данька пожал плечами, зашаркал калошами к крану, чтобы перекрыть воду, и подхватил тележку. — Пока хватит, а то не увезем.       Роберт казался очень сосредоточенным, месил, снова нарезал, сверялся с рецептом и постоянно гонял парня, вьющегося около него, в сарай за продуктами. Тот с таким энтузиазмом вваливал на себя огромные мешки и всякие баночки, что казалось, будто ему в радость таскать тяжести. — Это Денис, — Даня быстро проследил сашин взгляд и заметно сник. — Он очень заметный, занимается своим телом на уровне фанатизма.       Это Саша успел заметить и без стеснения рассматривал выдающуюся фигуру. В ней было все идеально, все будто было выточено из камня — твердое и красиво играло в движении. — Красиво очень, — чуть ли не с придыханием проговорил он, не отрывая взгляда. — Наверное… — Мы забыли про красный перец! — и от голоса Роберта на руках высыпали мурашки.       Передернувшись, Саша понял, почему тот постоянно молчал. Наверное, его громкий голос трудно слушать слишком долго. Даня рядом рассмеялся и указал на тележку, чтобы Саша ее перехватил.       Быстро промелькнув рядом, Денис отдал пластиковое ведерко с майонезом Роберту и постарался незаметно влиться в компанию мило беседующих двух парней. — Данечка, помоги, пожалуйста, найти рыбу, а мы справимся с виноградом.       От взгляда Саши не ускользнуло, как Денис подмигнул Дане, и тот вынужден был удалиться. Делал он это с неохотой, хотел вернуться, будто что-то забыл сказать, но потом скрылся в доме, постоянно оборачиваясь. — Поможешь мне наколоть дрова? — наконец просиял Денис, взял тележку за ручки, будто специально касаясь чужих рук, и покатил ее в сторону, где стояли пока еще пустые бочки.       Саша стоял в недоумении, глаза его были круглыми, а ладони как-то неожиданно вспотели. — Помогу… — пробормотал он самому себе. — Он не самый способный, хоть и выглядит таким.       Обернувшись, парень заметил подошедшего сзади Вадима. Тот улыбался и, казалось, в его фразе не было упрека. Мягкие ладони и сглаженные черты лица говорили о том, что этот человек очень добрый, а улыбка его выглядела даже детской. — А каким выгляжу я? — решил пошутить Саша и выжидающе склонил голову набок.       Вадим пожал плечами и сунул руки в глубокие карманы. — Влюбленным, наверное. Чувствуй себя как дома.       Его захотелось обнять, что Саша и сделал, не спрашивая на то разрешения. Тут же подоспел Денис с топором, указал на охапку дров, сваленных в куче около большущего мангала, и предложил быстрее начать, а то готовка движется, а огня еще нет. — Давно ты тут? — спросил Денис, с немного виноватой полуулыбкой передавая Саше топор и закрывая его ото всех своей спиной. — Ты прости, я действительно в этом плох. — Да ничего, я понимаю, — Саша принялся за работу, но то и дело поглядывал, не появился ли на улице Даня. — Не особо давно, стараюсь подружиться, но как-то не очень выходит. Местные меня не принимают. — А мне кажется, что ты неплохо влился, — улыбкой Дениса можно было людей наповал убивать. — Даже работать умеешь. Чем занимаешься?       Саша хмыкнул, сам себе в уме ответил и рассмеялся. — Скорость превышаю, — продолжал он хохотать. — Не подчиняюсь служителям правопорядка. Тут я отбываю наказание, назначенное собственным отцом. — Совсем у нас не нравится? — Свои плюсы тут определенно есть, — Саша снова глянул на открытую дверь дома, и взгляд его не остался незамеченным. — Вы подружились? — указал Денис через плечо на появившегося во дворе Даньку с мешком яблок в руках.       Решив, что он чуть не попался, Саша сосредоточился на дровах и начал колотить по ним с новой силой. В руках появлялась дрожь. — Не знаю, спроси его сам. — А ты симпатичный…       Не дав ему договорить, Саша подавился собственной слюной и закашлялся. Топор выпал из рук и едва не угодил по ноге. Через весь двор бежал напуганный Данька. Он злобно зыркнул на Дениса и, не дожидаясь, пока несчастный откашляется, схватил Сашу за руку и отвел в сторону кухни. — Сделай вид, что ничего не слышал, — виновато оправдался паренек. — Не нужно было оставлять тебя с ним.       Саша схватился за горло. Лицо его было красным. — Ты слышал? — Нет, — Даня покачал головой и вручил Саше кастрюлю с водой, принявшись прямо на весу закидывать в нее овощи для варки. — Мне не надо этого слышать, мы и так все знаем. Только не говори никому из старших. — Иначе его не поймут… — закончил Саша, и парнишка кивнул. — Нам нужно почистить рыбу и закидать в огонь картошку в фольге.       Данька быстро менял тему, до того, как Саша начал бы ее развивать. Оставалось молча выполнять его поручения по готовке и завидовать крайне невозмутимому Роберту, который аж краснел лицом, пока нарезал овощи в салат ровными кубиками. Ну прямо как автоматическая резка.       Когда все разделались с вверенными им делами, то взялись за ножи, чтобы процесс нарезки пошел быстрее. Сидя над большими пластиковыми тазами, наполненными ингредиентами, щедро политыми пахучим маслом, Саша и Вадим перемешивали все руками. Саша сначала пытался сделать это без перчаток, но заботливый Денис сразу заметил перемену в лице и притащил длинные перчатки по локоть. Руки жгло от соли, нос щипало от перца, но с тем, что запах был приятный, спорить не приходилось.       Подбежавший Даня высыпал нарезанный вареный картофель, засыпал репчатым луком и снова убежал, обещая принести чеснок, о котором все забыли. После добавления лука пахнуть уже стало не так приятно. Решив попробовать масляную массу, Саша едва сдержал рвотные позывы. Он не был уверен, что настолько насыщенный луковый вкус тут был нужен. — Если все испортим, то гости будут не очень довольны, — причитал Вадим. — Это все он, — хохотнул Саша, показывая большим пальцем себе за плечо, и они оба посмеялись.       Находясь все время где-то поодаль, Дима варил свинину для салатов. Ей уже вкусно пахло, так же как и жареной картошкой, завернутой в фольгу. Ужасно хотелось есть, но это, видимо, традиция такая, подумал Саша, голодать перед празднованием. Приходилось терпеливо ждать и усерднее месить, пока в таз подсыпали все новые и новые порции.       К замешиванию винограда в бочках присоединились все, расстелили брезент, чтобы не испачкать газон, и поделились по два человека на бочку. Вадиму выпала честь дегустировать полученный продукт. Его семья, как оказалось, бережно относилась к старому рецепту вина и старалась его не нарушать. Пара пожилых женщин приступили к лепке пельменей. Их руки словно были заточены под это дело, и уже через полчаса в мисках выросли горы ровных пельмешек.       Саша не старался попасть в пару с Даней, на самом деле он оказался с Денисом, но Даня сам настоял на том, что должен быть именно он. — Пытаешься огородить меня? — между делом спросил Саша, кивая на свою несостоявшуюся пару, которая сейчас трудилась вместе с Димкой. — Просто… — так и не придумав, что значит это самое «просто», Даня махнул ладонью и продолжил мять виноград руками. — Приятно, что ты так заботишься, — Саша будто издевательски улыбнулся и заметил на щеках паренька румянец. — Иногда правда никому не нужна, она делает только хуже, — наконец сообразил Даня и старался говорить очень тихо. — Иногда ты должен оправдываться за свои поступки и мысли, но ведь мысли рождаются независимо от тебя. Ты не виноват, что думаешь немного иначе. — Данечка, ты пытаешься объяснить мне его поведение? — Саша неловко прикусил губу и всем видом просил не продолжать. — Я не знаю, что я пытаюсь… — тяжелый вздох. — Тебе неудобно об этом говорить, но я ведь и не прошу тебя. Почему ты ведешь себя так, будто виноват в чужих поступках? Меня это не задело, понятно? Я ведь из Питера, я привык к этому. — То есть это для тебя норма? — Нет, — замотал он головой. — Я такого не сказал. Я сказал лишь то, что вполне сталкивался с этим и не имею ничего против. Я их не переделаю, если буду осуждать. Никто не переделает. Вот скажи мне, если вдруг кто скажет, что у тебя большой нос, то ты сразу побежишь его переделывать, а потом всем хвалиться, что все исправил?.. — Благодарю… — только и буркнул Даня, скинул перчатки, вытер нос рукавом и направился к калитке в заборе.       Наблюдая некоторую озабоченность со стороны, Саша поспешил оправдаться, что они просто устали. Так же бросил перчатки на брезент и пошел следом за Данькой. Казалось, что всем было все равно, потому что никто не переспросил и не оторвался от работы.       Найдя Даню сидящим у забора и прислонившимся к нему спиной, Саша присел рядом на скошенный газон. — Я тебя обидел? — крайне осторожно поинтересовался он, едва ли не по слогам. — Нет, — съязвил парнишка в ответ дрожащим голосом. — Ты просто сказал правду. — Да какую правду?! — Про мой нос!       Не имея даже секунды на размышление, Саша приложил к данькиной щеке ладонь и тут же поймал его взгляд — такой наивный и немного испуганный. От перчаток ладони были сильно влажные, а кожа на лице паренька мягкой и сухой. Стало заметно, как его скулы и шея покрылись мурашками. — Хороший у тебя нос, — улыбнулся Саша. — Если честно, я даже не успел разглядеть тебя толком. Глупый был пример, согласен. Но он был к тому, что ты с этим родился, это вот просто твое, какое бы оно ни было. — Ты не всегда дурак… — еле выговорил Данька, боясь даже пошевелиться, чтобы не потерять и так неприлично затянувшееся прикосновение.       Саша просиял, тронул большим пальцем тонкую кожу под левым глазом Дани и наконец убрал ладонь. — Иногда просто нужно быть дураком, чтобы по-настоящему не свихнуться. Жизнь — не коробка шоколадных конфет, как бы не уверял меня в этом мой любимый герой. — А ведь он был умным… — Он был удачливым, а еще не расстраивался по пустякам, — поправил Саша и снова испытал неумолимое чувство коснуться чужой щеки, но сдержался. — Это то, с чем он родился и прожил. С этим не надо бороться. — Саш… — Данька с опаской посмотрел в глаза напротив, задержался на них и совсем неосознанно приложил ладонь к той же щеке, которой касался Саша. — Ничего… — наконец выдохнул он, устало запуская все десять пальцев в собственные волосы.       Молчание тянулось, тянулось, и тянулось. Мимо проходил народ, неуклюже здоровался, пробегали детишки, опасно размахивая над головой деревянными игрушками, шли семейные пары в белых фартуках, чтобы помочь готовить. Для Саши это было больше похоже на сериал про позапрошлый век. Он осмотрел свою одежду, подумал, что будет смотреться довольно нелепо, но искать по деревне другую одежду и уж тем более надевать ее на себя не планировал. — Данечка, — тихо позвал он, когда они снова остались вдвоем, и Даня поднял на него растерянный взгляд. — Ты хотел что-то спросить.       Но тот замотал головой и обтер ладонями лицо. — Ничего не хотел. Просто подумал… — Ты можешь спросить…       Приподняв брови и выжидающе смотря на Даню, он готов был услышать его вопрос, а еще честно на него ответить. Но Даня лишь вздохнул, поднялся на ноги и протянул руку. — Я не хочу, — не без усилий, шепотом признался он. — Пойдем. Нам нужно еще будет убраться, а то вечером у нас мальчишник.