Горячая линия

Субботний день радовал своей неторопливостью, все в доме было пропитано покоем и безмятежностью: даже часы не тикали, лишь изредка шумела вода в трубах и включались бытовые приборы. Крупные хлопья снега падали за окном целый день, покрывая тропинки у дома плотным мягким покрывалом, хотя весна была уже на пороге. Гермионе нравилась погода в последние несколько недель, она дарила ощущение праздника и немножко предвкушение рождества, хотя оно наступило уже как несколько месяцев. Ведущие прогнозов погоды, которые девушка с интересом смотрела перед тем, как отправиться на работу, говорили об аномальных снегопадах, которые были самыми сильными за последние 50 лет. Насколько она знала из обсуждений в Министерстве, магический мир не имел к этому никакого отношения, все это — творение природы, и Гермиона наслаждалась им от всей души: еще час назад она гуляла по проселочной дороге, которая вела между полей и лесов. Находиться безвылазно вечером дома не было никакого желания, поэтому она оставила Северуса заниматься своими делами, к тому же сегодня девушка не видела в нем никакого энтузиазма, когда заговаривала о том, чтобы выбраться на улицу. Прогулка в одиночестве ее не пугала, скорее наоборот: это отличная возможность побыть одной и поразмышлять, не делясь своими мыслями с мужем. Он не считывал их без разрешения, однако его текущее исследование опиралось на жизненный опыт: их совместное проживание и эмоциональная связь размывала границы сознаний. Держать окклюментные щиты ежедневно было сложно, энергозатратно и неприятно, к тому же их использование заканчивалось непониманием в паре, а без них мысли Гермионы как будто фонили для Снейпа даже без применения заклинания — как очень тихое радио в другой комнате. Оба решили, что для их пары это показатель близости и доверия, но совместно решили с этим что-то сделать. Именно поэтому выйти из дома, чтобы насладиться свежим воздухом, прогулкой и музыкой в одиночестве было для Гермионы более чем приятным времяпрепровождением. Виды всегда поражали ее, в любую погоду: поля были прекрасны и ярким зимним днем, когда глаза болели от белоснежных сугробов, и в туманную погоду, и в солнечный зной. Каждый раз, находясь наедине с природой, одна на небольшом склоне, она будто ощущала магию в воздухе — или ей это казалось. Гермиона даже как-то поделилась своими мыслями с Северусом, думая, что он сравнит ее с Полумной, однако тот посмотрел на неё странно, как на несмышленую первокурсницу, и заметил, что все ее ощущения вполне могут быть реальными: природную или стихийную магию еще никто не отменял — но и не исследовал в полной мере; даже посоветовал ей пару книг, которые она с удовольствием проглотила на пару вечеров. Девушка вдохновлялась своим мужем, развиваться вместе с ним было невероятно приятно, и, в отличие от школы, сейчас они общались как взрослые люди, и моменты, когда он спокойно объяснял или рассказывал что-то новое, она бережно хранила в качестве воспоминаний: все они были пропитаны теплотой. Теплота и безопасность в целом были основой их отношений. Даже сейчас, согреваясь под одеялом после своей прогулки и наслаждаясь чаем, девушка чувствовала себя дома, ведь у нее было все, что она хотела: муж, который работает в этой же комнате, их совместный быт и невероятные отношения. После войны и окончания Хогвартса она жила какое-то время одна и снимала квартиру и уже думала, что жить совместно с кем-то будет полным кошмаром, а сейчас находилась в небольшой комнате вместе со своим мужем, который бывал более чем невыносим, читала книгу, создавала ему фоновый шум своими мыслями — и при этом никто никому не мешал, более того — расходиться по разным комнатам не хотелось. Они как будто нуждались в присутствии друг друга: иногда это пугало, но обычно радовало. Гермиона взглянула на мужа, который что-то печатал за ноутбуком и был полностью погружен в свои мысли, и с удовольствием вздохнула: в груди появился комочек теплоты, который расползался постепенно по всему телу. Северус был великолепен: высоко собранные волосы в хвост (он убирал их, когда сосредоточенно работал — и в этот момент ему лучше было не мешать), прямая спина, как будто он был всемирно известным пианистом и набирал не исследовательский отчет, а играл произведение искусства, внимательный взгляд, даже крючковатый (как говорил Снейп), или орлиный (как говорила Гермиона) нос — все это вызывало в ней волну любви. Девушка прекратила разглядывать мужа, понимая, как ему это не нравится, и вернулась к книге. Не успела она перевернуть страницу, как у нее зазвонил телефон: на экране высветилось имя Минервы. После войны многие маггловские технологии вошли в мир волшебников: зачарованные пергаменты, совы и патронусы как привычные способы связи уступали мобильным телефонам по всем параметрам. Этим воспользовались находчивые предприниматели, особенно Джордж Уизли приложил множество усилий, чтобы заполнить рынок: ему даже разрешили вести переговоры с Blackberry, которые сейчас были на волне популярности, и модернизировать их под нужды волшебников. Гермиона сама несколько лет проработала в проекте, разрабатывая чары, которые снижали воздействие магии на электронику, удачно и успешно его завершив. Северус тогда подсказал ей идею взять гонорар не галлеонами, а акциями компании, которую Джордж открыл, и это было лучшим решением: за последние три года они выросли на 700%, а молодая женщина в очередной раз поразилась гениальности своего мужа, ведь о таком решении она даже не подумала. Как итог: сотовые стали новым трендом в сообществе волшебников, многих не оставив равнодушными. Разговоры с Макгонагалл никогда не были короткими: они не говорили меньше часа. О чем? Да обо всем. Еще в школе Гермиона прониклась всей любовью и уважением к Минерве, буквально с третьего курса она считала ее своей наставницей и эталоном: еще школьницей она поражалась взаимоотношениям с ней, ведь та была однозначно строгой и справедливой, не потерпела бы никакого панибратского или неуважительного отношения, но ее тонкое чувство юмора, поддержка и умение в нужный момент перевести все в шутку стирали все возрастные границы. Война и восстановление Хогвартса сблизили их еще больше, и сейчас их взаимоотношения напоминали отношения крестной и крестницы в лучшем их виде. Гермиона понимала, что всегда может к ней обратиться за советом или просто поделиться чем-то важным, особенно когда отношения с родителями больше не отличались теплотой и взаимопониманием, Минерва отвечала ей тем же. Разговоры часто касались школы и учителей, и эту тему Гермиона отлично могла поддержать, хотя Северус всегда только закатывал глаза и пытался ретироваться подальше: разговоры о школе не вызывали у него приятных эмоций, и она как его жена прекрасно это понимала. — Мне звонит Минерва, мне выйти из комнаты, чтобы не отвлекать тебя? Северус оторвался от экрана ноутбука и взглянул на неё, но при этом его взгляд был отсутствующим: он явно пытался решить какую-то задачку, которая не давала ему покоя. — Надень наушники, и ты мне не помешаешь. Вы же вчера разговаривали не меньше пары часов? — Она выбирала подарок для Помоны, а сегодня, наверное, хочет рассказать, понравился ли он ей. — Это же растение, как оно может не понравиться. Это как тебе подарить очередную книжку. — Я бы сказала, что не каждая книжка окажется на моей полке, но я не хочу вступать в полемику, — улыбнулась Грейнджер и приняла вызов, надев наушники. В трубке раздался счастливый голос Минервы: — Добрый вечер, дорогая! Чем занимаешься? — Если честно, то ничем. Пришла с прогулки и теперь читаю, у нас сегодня ленивый вечер. — Знаешь, я тоже недавно освободилась: мы с коллегами так хорошо сегодня провели время! Я бы даже сказала, что нам нужно вне работы собираться почаще, это сближает! Гермиона улыбнулась. Она так и знала, что Минерва хотела рассказать про реакцию профессора травологии на подарок, и к этому ее нужно было легко подтолкнуть — а потом только слушать и слушать, иногда поддерживая разговор. Девушку это более чем устраивало. — Как профессор Спраут отреагировала на подарок? Директор как будто и ждала этого вопроса, и рассказ потек рекой: начиная с того, что они решили устроить день подарков не только на новый год, но и между зимой и весной, символично проводив одно время года и встретив другое. Даже Шляпа решила поучаствовать и подготовила красивые бумажки с именами профессоров, которые весь преподавательский состав и вытянул. Минерве попалась Помона, и директор очень переживала накануне, ведь у профессора травологии множество растений, а дарить банальное не хотелось. Она звонила Гермионе вчера множество раз, сомневаясь по разным поводам: может слишком банально? или ей не понравится? или растение уже будет в ее теплицах? На третьем звонке Снейп не выдержал, взял трубку и раздраженно сказал название растения, заверив бывшую коллегу, что такого в теплицах у Помоны точно нет — он знает лично, и отключил звонок. Если в голове мужчины вопрос был решен, то он глубоко ошибся: сначала Гермионе посыпались фотографии растения с разными вариациями цветов, а потом долгое обсуждение, какой цвет выбрать: лиловый или бордовый. По мнению девушки, цвета не отличались разительно, а Минерва слишком переживала по этому поводу, но ничего этого она конечно же не озвучила, заверяя, что цветок точно станет прекрасным подарком и понравится будущей хозяйке. Грейнджер считала себя ответственной, но до ответственности Минервы ей было очень далеко: она знала про все ее подготовки к занятиям (та готовилась к каждому, сверяясь с планами и теорией, которую будет рассказывать, ежедневно), которые отдавали гиперответственностью — но это только восхищало. Гермиона себе объясняла это просто как старую закалку, с одной стороны немного завидуя — потому что после войны стала ко многим вопросам относиться намного проще, с другой переживая за Минерву — некоторые поводы для беспокойства вовсе этого не стоили. Как и вчерашние переживания оказались сегодня пылью, ведь цветок стал идеальным подарком. Девушка слушала, как Минерва с гордостью рассказывала про то, что подготовила пламенную речь: упомянула в поздравлении даже царя Соломона, который сделал себе корону с растением, подвела к магическим свойствам и в итоге, не сказав, что такое дарит коллеге и затаив интригу, отдала подарок, вызвав волну вопросов к Помоне, что же в подарочном пакете её ждет. Минерва с такой гордостью описывала происходящее, что Гермиона представила картину в красках и улыбнулась — в таланте своей наставницы она не сомневалась. Она взглянула на экран — они болтали уже полчаса, а Макгонагалл рассказала только про свое участие в дне подарков. Девушка счастливо вздохнула: ей все нравилось. Она до сих пор привыкала к тому, что война закончилась, а жизнь безопасна. Прошло семь лет, а она до сих пор иногда просыпалась, цепляясь за одеяло или Северуса, слушая его успокаивающий шепот о том, что все нормально, это был лишь кошмар, она в безопасности и никто не может ей навредить. Было и иначе: она могла проснуться мягкой и расслабленной, а чувство безопасности накрывало её, это было как сверхуверенность, только ощущение, что она в порядке, жива, здорова, защищена — и может жить дальше. Это были две крайности, но она предпочитала лавировать посередине и не впадать ни в одну из них. Гермиона посмотрела на работающего мужа: он был прекрасен. Он поднял взгляд и посмотрел на нее, она же кивнула ему на телефон и с улыбкой закатила глаза: иногда разговаривать с Минервой все равно что слушать аудиокнигу. Снейп понимающе ухмыльнулся: он почти никому не раскрывал свой номер телефона, поэтому с такими проблемами не сталкивался. Сейчас мужчина рассеянно смотрел на чудо, что лежало напротив на диване в полумраке и стоически выслушивало его бывшую коллегу. В своих шортах по колено, спортивном топе и его наброшенной рубашке она больше напоминала себя потерянную, молодую в послевоенные месяцы, чем юную женщину, которой пророчат высокую должность в Министерстве. Её невероятные волосы раскинулись по обивке и иногда жутко раздражали, потому что Северус находил их везде и жутко злился. Однако её короткая стрижка несколько лет назад, когда Гермиона хотела начать новую жизнь, до сих пор снилась ему в кошмарах, и он позволял себе изредка поворчать, засыпая, от того, что задыхается в ее гриве. Он обожал ее волосы и их запах, это была чистая магия — рядом с Гермионой ему хотелось обнимать ее, утыкаться в макушку и вдыхать запах волос снова и снова. Как-то он потратил целый вечер на то, чтобы разобрать по составу ее шампунь, посмотреть, как тот реагирует с волосами — и нет ли тут зелий или добавок, которыми девушка пытается привлечь его внимание — но ничего не нашел. Когда он рассказал это жене, то та лишь улыбнулась ему и сказала, что все дело в любви, а не в химии. В целом, с этим он был согласен. Вот и сейчас его невероятно тянуло к ней. Он решил, что отчеты подождут, а его жена — номер один в списке приоритетов, поэтому неслышно поднялся из-за рабочего стола и присел на краешек дивана, получив такую лучезарную улыбку, как будто ей снова пришли «Превосходно» по всем ЖАБА. Северус кончиками пальцев невесомо прикоснулся к ее виску и двинулся к уху, убирая выбившуюся прядку, а Гермиона прикрыла глаза и как кошка прижалась щекой к его ладони. Он задумчиво перебирал ее прядки, а она искренне этим наслаждалась: в такие моменты ему не нужна окклюменция, ведь в голове была приятная пустота — и только в груди разливалось ощущение теплоты. — Ты забыл снять очки, — прошептала ему жена. Действительно, он даже не обратил внимания. Они бесили его до безумия: без них он не мог работать за ноутбуком, и все бы ничего — но они были круглые, как у Поттера. И все из-за Джорджа Уизли и их глупого спора, который Снейп проиграл. Хотя он был уверен, что в этом была замешана его прелестная дама сердца. Теперь он почти месяц обязан слушать шуточки жены, которая хихикала над ним за работой. И это он ей припомнит: их совместная жизнь будет длинной! Отправив взмахом очки на рабочий стол, Северус одной рукой провел по талии девушки, второй поглаживая ее шею. Гермиона нажала кнопку выключения звука на телефоне, чтобы Минерва ее не услышала, и вынула один наушник: — Северус, что происходит? Ты же сам сказал, что я тебе не помешаю. — Ты и не мешаешь своим щебетанием, я решил взять паузу в работе. — И помешать мне разговаривать? — Мне нравится ход твоих мыслей, дорогая, — усмехнулся мужчина. — Ты же понимаешь, я не могу прервать разговор, это невежливо, к тому же Минерве так хочется поделиться своими впечатлениями. Она близкий для меня человек, и я ценю ее доверие — Разговор могу прервать я, — пробормотал Северус и потянулся к телефону, пытаясь нажать кнопку сброса вызова, когда Гермиона шлепнула его по руке. — Прекрати, это некрасиво. Просто подожди меня, я скоро закончу. И вообще, мы целый день были вдвоем и что-то я не успела заметить столько внимания моей персоне, но как только у меня появилось занятие, ты вдруг оказываешься рядом — что за невероятное совпадение? — улыбнулась она. — Нет никакого совпадения в том, что я хочу быть рядом со своей женой, это мое искреннее желание, Грейнджер, — усмехнулся мужчина. Он до сих пор не мог упустить возможность бросить шпильку в ее адрес — ведь Гермиона наотрез отказалась менять фамилию, а в брачном договоре указала, что дети будут носить двойную, а он зачем-то согласился. В целом, все ее аргументы были убедительны, особенно в совокупности с поцелуями и ласками. — Я тоже хочу быть со своим мужем, я бы даже сказала — намного ближе, но не сейчас, а минут через 30, — выразительно посмотрела на него Грейнджер и включила звук на телефоне, отвечая собеседнице: — Разве у вас будет настолько загруженная следующая неделя? Мне казалось, что сейчас уроки должны быть поспокойнее… Северус слышал, как Минерва начала про кучу подготовок, корректировку планов, бешеный выпускной курс: в общем, про школьную обыденность, о которой он слушать не желал. Но и отходить от Гермионы теперь он точно не планировал. В голове возникла куча идей, как он может отвлечь ее от телефонных разговоров, и, усмехнувшись, Снейп решил, что большинство из них воплотит в жизни сегодня. Грейнджер внимательно посмотрела на него и, прикрыв динамик наушников, прошипела: — Даже. Не. Смей! Северус шутливо приподнял руки, показывая, что отодвигается и сдается, и откинулся на спинку дивана, положив щиколотки жены себе на колени. Приманив мазь, он взял небольшое количество из банки, растер в ладонях и принялся медленно втирать ее в икры: после нее Гермиона не будет чувствовать скованности в мышцах, а с ее прогулками по полям и сугробам этим прекрасным ногам сегодня явно досталась усиленная нагрузка. Девушка блаженно закрыла глаза: иногда ей казалось, что у нее фетиш на его руки, но в отличие от женских журналов и их читательниц ее больше привлекали не предплечья, а запястья и длинные пальцы. Когда он к ней прикасался, то это была опять же магия — как и все их отношения; они будто делились энергией друг с другом, и именно это партнерство, даже на физическом уровне, так подкупило ее. Их отношения для общественности стали скандальной неожиданностью, но только не для них двоих. Потому что с ними все было ясно сразу, несмотря на длительное развитие. Когда Гермиона пересекалась со Снейпом после войны, она каждый раз ловила ощущение спокойствия и безопасности, а когда приняла, что хочет быть с ним, то как будто недостающий паззл вернулся на место. Они так часто пересекались и работали вместе, что сама магия толкала их друг к другу. Девушка резко открыла глаза, в своих мечтах понимая, что прослушала последние минуты разговоров Минервы, и осознавая, что пальцы мужа поглаживают коленки и внутреннюю часть бедра. Она возмущенно приподнялась на локтях: ну какой наглец! — Ты! — прошипела Гермиона. — Ты! Усыпил мою бдительность! Она вся подобралась и отодвинулась к противоположной спинке дивана, где Северус не мог ее достать. Повернувшись на бок и подтянув колени к себе, девушка поняла, что ничего важного не пропустила из монолога Макгонагалл, пару раз поддакнула ей и спросила про планы на этот месяц. Она сама думала добраться до Хогвартса в ближайшее время — ей нужна была Запретная секция для ее исследований и приглашение Минервы. Хотя та всегда готова была ее видеть и была рада, но Грейнджер считала, что спросить разрешение у директора, чтобы приехать — красиво и правильно. — Дорогая, зачем тебе эти долгие прелюдии, если ты можешь просто сказать о том, что приедешь? — Гермиона вздрогнула, когда раздался мягкий голос Северуса прямо у ее уха. Его умение неожиданно и бесшумно появляться ее до сих пор пугало. Она нехотя достала наушник и недовольно нахмурилась, но не стала поворачиваться к мужу. — Ну же, — шепнул он, — обещаю не отвлекать тебя, пока ты сама этого не захочешь, ложись так, как тебе удобно. Она расслабилась и вытянулась, закрыв глаза, и небольшая морщинка на лбу показывала всю ее сосредоточенность на словах своей наставницы. Снейп с удовольствием провел тыльной стороной пальцев по ее виску, щеке, подбородку, отмечая, как его жена расслабляется от легкого прикосновения. Она красива, и Северус чувствовал гордость, когда они вместе появлялись на торжественных приемах и мероприятиях. В его столе хранился один из номеров «Пророка» с тех времен, когда они только публично обозначили свои отношения: он ценил его за колдографию, на которой она гордо стояла, приподняв подбородок и выражая всю решительность сражаться за их совместное спокойствие, а он приобнимал ее за талию и гордо смотрел на свою львицу. После войны он наконец позволил себе чувствовать — и фотограф одним из первых создал колдографию, где Снейп эти чувства прилюдно выражал. Он провел пальцами ниже, по её шее, мягкой нежной коже, которой он восхищался — как и своей женщиной в целом. Гермиона привыкала к его комплиментам как щенок с улицы привыкает к дому и новым хозяевам. В первый раз, когда они были в магловской части Лондона, она спросила, почему некоторые люди оборачиваются — знает ли он их? — а Северус просто сказал: «Это потому, что ты красива». Он часто вспоминает ее в этот момент: как девушка посмотрела на него, нахмурилась, как будто пыталась что-то понять, но ничего не ответила и сделала вид, что ничего не услышала. Недоверие сменилось озадаченностью, взамен той пришло смущение. Принятие и доверие появились не сразу, но это стоило всех поступков и слов. Сейчас Гермиона с таким удовольствием принимала признание и любовь своего мужа, что ее довольное личико вызывало теплоту внутри. Северус вынырнул из своих мыслей и ладонью погладил ее ключицы, проводя по бретелям спортивного топа и спускаясь к тонким чашечкам. Настолько тонким, что Гермиона ощущала тепло его пальцев и каждое прикосновение так, как будто одежды не было. Она наслаждалась касаниями своего мужа и почувствовала, как затвердели соски, когда Северус обхватил груди, нежно поглаживая ореолы большими пальцами. Девушка открыла глаза, муж вопросительно смотрел на нее — и она кивнула. С довольной ухмылкой Снейп достал один из ее наушников и сказал: — Минерва, я забираю свою жену от потоков твоего внимания. — Северус, я не договорила! — возмутилась Макгонагалл. — Договоришь в следующий раз. Доброй ночи. — Ты невыносим, — последнее, что послышалось в трубке, когда Северус отключил звонок, достал наушники и вместе с телефоном отправил на пол. — Ты действительно невыносим, — прошептала Гермиона. — Я знаю, — прошептал Северус, прокладывая дорожку поцелуев от шеи к груди. Он поцеловал сосок через ткань, обвел языком и втянул в рот, наслаждаясь постаныванием своей жены. — Подожди, — шепнула Гермиона. — Тебе же неудобно. И я… Я хотела бы почувствовать тебя на себе, как ты прижимаешь меня. Северус усмехнулся, но мысленно с ней согласился: нависать над Грейнджер, ощущая грудью её вставшие соски было действительно приятно. К тому же сидеть на краешке дивана, склонившись над женой, было вправду неудобно. Казалось бы, все это должно убивать романтику, но её забота лишь усилила его желание. Северус ловко раздвинул её ноги и сел между ними, а она легко обхватила его. Он никуда не торопился и медленно расстегивал пуговицы на манжетах сначала одного рукава, потом другого, перешёл к пуговицам на рубашке и медленно расстегивал одну за другой, смотря Гермионе в глаза. Она не отводила взгляд и про себя подумала, что её муж величайший волшебник ещё и потому, что в одно расстегивание рубашки он вложил столько чувственности и сексуальности, что она уже ощущала, как медленно намокают её трусики от смазки. Как-то она прочитала, что оргазм женщины идёт из головы и сейчас с этим согласилась: с каждой пуговицей в голове проносилась куча воспоминаний того, как они с Северусом занимаются любовью, трахаются, ласкают друг друга — и их сменили фантазии о том, что её мужчина может и хочет сделать с ней сейчас. Соски были настолько твёрдыми, что прикосновение лёгкой ткани стало болезненным. — Если так будут заканчиваться все мои телефонные разговоры… — Ты такая домашняя, что я не сдержался. Никак не могу привыкнуть, что ты моя, — тихо произнёс Северус, снимая с неё рубашку. Гермиона потянула его за руку, привлекая к себе и чувственно целуя, стараясь вложить всю нежность, любовь и принятие. Мужчина оперся на локти и не менее чувственно отвечал на её поцелуй, посасывая её губу, проникая языком в её рот. Девушка чувствовала, будто растекается и плавится от его прикосновений, стирались границы между ней и им, а время будто замедлилось. Она прервала поцелуй и прошептала: — Пожалуйста, Северус, просто полежи на мне. Мне не тяжело, я просто хочу тебя чувствовать. Мужчина сполз чуть ниже и лёг, положив голову Гермионе на грудь, а она охватила его ногами, сильнее притянув к себе и обняв руками за плечи. Она обожала, когда он прижимал её к себе, вдавливал в кровать — в такие моменты чувствовала себя слабой желанной женщиной, которая может положиться на своего мужчину, отпускала весь контроль и просто наслаждалась его телом, присутствием и теплом. Она провела по его волосам, и лента с её запястья собрала их сзади в небольшой хвост и обвязала. Северус приподнял голову и медленными поцелуями стал ласкать грудь, пока его ладонь неторопливо поглаживала её по талии, поднимаясь выше. Он сжал губами сосок, и Гермиона томно выдохнула, подаваясь бедрами вперёд. Она чувствовала, как возбуждение снова подкатывает, но не хотела заканчивать с ласками так быстро — впрочем, в этом их с мужем желания были схожи. Он приподнялся и взглянул ей в глаза: они были полны страсти и обожания. Снейп усмехнулся. — Ты же знаешь, как меня возбуждают твои ухмылки Северус усмехнулся шире, поднялся и скомандовал: — Повернись на бок — Да, сэр, — улыбнулась ему девушка и легла лицом к спинке дивана. Мужчина опустился сзади неё, Гермиона приподняла голову, и его рука оказалась между ней и подушкой, а ладонь опустилась на грудь, ласково поглаживая, обводя большим пальцем ореолы. Девушка расслабилась в его руках, чувствуя, как сильной волной накатывают эмоции, а дыхание стало глубже. Она ощущала эрекцию мужа, его движения были неторопливы: ладонь прошлась по талии, скользнув к низу живота. Почувствовав его дыхание рядом с мочкой уха, Грейнджер рвано выдохнула: ей хотелось большего, чем умелые ласки. — Позволишь довести тебя до оргазма? — низким тембром спросил Снейп, и Гермиона простонала в ответ. Конечно она хотела этого — и закинула ногу на бедро мужа, тем самым позволяя ему все, что он захочет, и ощутила его пальцы, которые прошлись по набухшим половым губам, размазывая выделившуюся смазку. — Мне так нравится твой отклик, какой мокрой ты становишься под моими ласками, как прогибаешься и постанываешь, — шептал её супруг, и девушка чувствовала, как хочет ощутить его член внутри себя прямо сейчас, хочет исступленно заниматься с ним любовью. Ей недостаточно было того, как Северус ласкает ее клитор, она качнула тазом, задевая его эрекцию. — Не могу понять твоих желаний, дорогая, — насмешливо прошептал мужчина, и девушка недовольно застонала и потянулась рукой к его члену, как муж ее остановил. — Держи свои руки при себе. Он проник в нее двумя пальцами, раздвигая стенки, и Гермиона слышала, как хлюпает смазка, чувствовала, как горят щеки, ощущала, как разливается удовольствие от того, как муж ласкает ее. — Пожалуйста, Северус, я хочу, чтобы ты вошел в меня, — жалобно простонала она и почувствовала пустоту, когда он убрал пальцы, а затем предвкушение, когда головка члена надавила на вход. Северус медленно вошел в нее, наслаждаясь тем, как стенки влагалища плотно обхватывают его член, а его женщина выгнулась и сильнее прижалась к нему, поощряя к большему. Он входил медленно, не переставая ласкать клитор, чувствуя, как извивается Гермиона, упираясь лопатками ему в грудь. Двигаясь, увеличивая скорость и амплитуду, Северус чувствовал, как девушка все сильнее насаживается на его член, смазка размазывалась по бедрам, комнату наполняли хлюпающие звуки, что возбуждало еще сильнее. — Кончи для меня, дорогая, — низким голосом прошептал он, ощущая, что Гермиона на грани. — Покажи мне, насколько тебе хорошо, дай мне почувствовать твое удовольствие. Девушка замерла, изогнулась и в голос застонала, Северус чувствовал, как ее стенки влагалища начали сокращаться, выделяя еще больше смазки. Он ускорился и за пару толчков кончил сам, извергая сперму внутрь ее тела и ощущая последние сильные сокращения от ее оргазма. — Ты просто умница, — обессилено прошептал Снейп, все еще поглаживая клитор для более продолжительного оргазма. — Секс с тобой почти всегда можно оценить на «Превосходно» — Что за «почти», — буркнула Гермиона. — Если бы я не была такой уставшей, то… Договорить она не успела: Северус повернул ее голову к себе и поцеловал со всей лаской и мягкостью. Отстранившись, он со всей серьезностью, смотря ей в глаза, тихо сказал: — Ты восхитительна, — чтобы увидеть, как лицо его жены озаряется довольной улыбкой. Он невербально призвал одеяло, чтобы укрыть их обоих, и притянул девушку к себе, обнимая. Их дом все также был наполнен безмятежностью: за окном завывала метель, по трубам журчала вода, изредка включались бытовые приборы. Снейп уткнулся в плечо девушки, с удовольствием вдыхая ее запах и наслаждаясь ее теплом. В такие моменты казалось, что время замерло, а весь мир состоит из их дома и самих супругов — и никто не сможет в него проникнуть и помешать. Раздался рингтон телефона Гермионы, и Северус вздрогнул от неожиданности. — Мерлин, если это снова Минерва, то она пожалеет! — зарычал Снейп и потянулся к мобильнику. Подняв его с пола, он мельком взглянул на экран, передавая устройство жене, и зарычал еще сильнее. Никто не может помешать их уединению — кроме Гарри Поттера.