Истинный писатель!

Редакторская. Большая комната. Посередине круглый стол. За столом сидят три человека. Юг Отшельник, Дроворубов и Великий писатель Дроворубов: У меня ручки маленькие, тоненькие — как у мухи. Зато двигаются быстро. За день могу целую повесть состряпать! Великий писатель: И какая же повесть выйдет, интересно? Дроворубов: Хорошая! Однозначно хорошая. Про путешествие в иные миры. Я уже придумал сюжет. Осталось лишь записать его. Но это утром. Пока посидим и пообщаемся. Юг Отшельник: О чем… пообщаемся. Дроворубов: Да хоть о Вашем недавнем позоре, Юг Отшельник! Это же вы издали свой сборник рассказов «Юная туманная…»? Юг Отшельник: Да, это был я! Извините меня… Великий писатель: Не стоит извиняться! Хоть Вы и откровенно плохой писака, даже Вам нужна гордость! Юг Отшельник: Но я их опубликовал случайно. И там не такой уж и большой тираж! Дроворубов: Дорогой Юг Отшельник, вы обгадились! Целых десять экземпляров испражнений! Юг Отшельник: Но это же мало… Дроворубов: Во-первых, Вы сейчас не имеете право разговаривать, а во-вторых эти десять экземпляров я очень долго сжигал. У меня даже чуть пожар не тудухнул! Юг Отшельник: Извините меня! Дроворубов: Вас, Юг Отшельник, нужно головой в говно! Может там вы найдете хоть какое-то вдохновение Великий писатель: (Дроворубову) Да стой ты! Зачем унижаешь нашего ветерана письма? Юг Отшельник: Я этого заслуживаю… Дроворубов: Почему Юг Отшельник до сих пор что-то говорит? Он на это не имеет права! Великий писатель: Не перегибайте палку! Дроворубов: Я не перегибаю! Юг Отшельник — это урод. Во всех смыслах. Великий писатель: Да, он урод, но не нужно опускаться до его уровня! Юг Отшельник: Я никого не оскорбляю… (Дроворубов не сдержался и, растянув ширинку, начал сать на голову Югу Отшельнику) Великий писатель: Вы поступаете низко! Это немыслимо! Дроворубов: Я лишь делаю то, что он делал своими произведениями. Великий писатель: Я не могу на это смотреть! Меня это оскорбляет! Я уйду в свою комнату писать стихи! Дроворубов (перестав сать на Юга Отшельника): Сейчас я пойду убивать твою семью! Юг Отшельник: Я это заслужил! Дроворубов: Ты заслужил намного больше! Но я мщу в силу своих возможностей! Дроворубов уходит. Юг Отшельник сидит один. В моче. Сцена 2 Дроворубов идет унижать семью Юга Отшельника Дроворубов: Боль. Одни лишь униженья… Нет ни страсти, ни и любви. Есть лишь вечное смиренье Перед всеми, кто не ты. Каждый высоко летает, Каждый падает легко! Каждый цену себе знает — Поднимает вверх её. Каждый в жизни преуспешен. Каждый в жизни смел, как бык. Но а твой незвучный крик Даже сам ты не услышишь... Сцена 3 Дроворубов нагло заходит в дом семьи Отшельника. Без стука, без приветствия. Действия происходят в гостиной Ольга Отшельник: Мой презренный муж опять что-то натворил? Николай Отшельник: Мама, не стоит оскорблять нашего отца! Витин Отшельник: Молчи, Коля! Слушай лучше, что тебе умные люди сейчас говорить будут! Дроворубов: Не уважаемая и убогая семья Отшельника, я пришел вас унижать! Николай Отшельник: Это, интересно, за что? Дроворубов: Ваш родственник оскорбил мой дом своими книгами! И он ещё смел говорить при мне! Он произносил слова! Ольга Отшельник: Что?! Немыслимо! А Вы ему разрешали говорить? Дроворубов: Нет! Ольга Отшельник: Какой ужас!.. ДЕТИ, НЕМЕДЛЕННО ЦЕЛУЙТЕ ЭТОМУ ГОСПОДИНУ НОГИ! Дроворубов: Только прошу целовать подошву! Вы не достойные целовать верхнюю часть моей обуви! Ольга Отшельник: Слышали, что было сказано! Николай Отшельник: Я не буду этого делать! Что за бред? Витин (поднимает ногу Дроворубов и залезает языком в щель между полом и подошвой): Сы не Ыпендывайся! Изы ноху! Дроворубов: Я просил не лизать подошву, а целовать её! (Дроворубов со всей силы бьет ногой по языку. Витин лишается языка) И принесите ещё воду! Я всю мочу потратил на презренного вашего мужа! На вас моих испражнений уже не хватает! Ольга Отшельник бежит за кружкой воды. Витин пытается остановить кровотечение из рта. Николай Отшельник: НЕМЫСЛЕМО! Что Вы таврите? Вы оторвали язык моему брату! Я это так не оставлю! (Николай бежит на Дроворубова — хочет его побить. Почти добегает до него, замахивается, но не ударяет, а падает. Ольга Отшельник, увидевшая негостеприимность своего сына, бьет того вазой по голове. Насмерть) Ольга Отшельник: Прошу меня извинить за моего сына! Дроворубов: Не стоит извинений! Нужны лишь действия! Вы обязаны при мне съесть своего… как его там… Николай, кажется!.. В общем, ешьте! Иначе я разозлюсь. (Ольга Отшельник, оторвав от пола кусок дерева, начинает отрезать по кусочку кожи и мяса своего сына. Делает она это очень быстро. Спустя десять минут до кости съедает правую руку Николая) Дроворубов же не стоит на месте. Он периодически попивает из-под крана воду, желая заполнить свой мочевой пузырь. Как только вся грязная жидкость дошла до мочеизливающего органа, Дроворубов, высвободив свой член, начинает поливать Ольгу Отшельник и мертвого Николая Отшельника мочой. Не забывает и о Витине. Отрывает кусок обсосанного мяса Николая и сует его в рот Витину. Дроворубов: Это тебе вместо языка Пора домой! Дроворубов уходит. Сцена 4 Дроворубов идет по улице и говорит, как кажется, какому-то невидимому собеседнику Дроворубов: Живя в миру, что в зарослях цветочных, Следя за жизнью глупых голубей, Тебе на ум чуть дальше многоточий Приходит фраза: «сдохнуть бы скорей» Сцена 5 Домой Дроворубов пришел почти мертвый. Гнев и обида, испытанные им, никак не сходили с сердца. Дроворубову хотелось рвать и метать. — Как это так?! — кричал он, — меня оскорбляют! Как смеют?! После, чуть успокоившись, он сел за свой рабочий стол и принялся творить. Муза, вечная переходящая от одного писателя к другому, на этот раз правила с Дроворубовым целый день и целую ночь. Руки творца выводили гениальные фразы, интересные сюжеты и красивые описания башен средневековых замков. Неприязнь, которую Дроворубов испытывал к Югу Отшельнику, превратилось в его душе в топливо, оживившее чувства поэзии. Дроворубов был Вертером, писавшим любовные и одновременно трагичные письма, которые приятно сводили с ума неокрепший детский рассудок. Телом Дроворубова овладело вдохновение. Возможно и вы, читатель, испытывали подобные вдохновения, когда, выйдя ночью на улицу, замечали, как красиво горит спрятанный в листве ореха фонарь. Как аккуратно он орошает светом верхушки листьев, оставляя низы их темными, как туча. И каждый раз, уверен, вы представляли, как хорошо жить маленьким существом на этом дереве. Как хорошо смотрелись бы проведенные между ветвями крохотные мостики, по которым сновали бы крохотные люди. Или вы могли бы испытать похожие вдохновения, сидя в поезде, рассматривая облаками проносящиеся мимо вас деревья. Или звук давно забытой музыки. Или внезапная встреча со старым другом, с которым вы провели большую часть детства. В общем, Дроворубов был в нирване. Последнюю строку своей повести он написал так: «Кто скажет, что объединение пьесы и прозы — плохой тон в литературе, тот однозначно зовет себя Югом Отшельником» Сцена 6 Редакторская. Большая комната. Посередине круглый стол. За столом сидят два человека. (Юг Отшельник и Великий писатель) Великий писатель: Господи, Юг! За что вы так с собой? Юг Отшельник: Я этого заслуживаю… Великий писатель: Вы не должны позволять себя унижать! Вы писатель, пусть даже никчемный, пусть даже вторичный, неграмотный, бесталанный, глупый, скучный, безыдейный, отвратительный, жалкий, некрасивый, неумелый, ненужный, ничего не видящий, ничего не слышащий, ничего не чувствующий… Но вы, все же, писатель! Вас не должны унижать! Юг Отшельник: Должны. Я этого заслуживаю… Великий писатель: Сейчас Дроворубов идет унижать вашу семью! Юг Отшельник: Я этого заслуживаю… Великий писатель: Он вас обосал! Он обосыт вашу жену! ваших детей! Ваш дом! Юг Отшельник: Я этого заслуживаю… Великий писатель: А если он задумает Вас убить?! Юг Отшельник: Пусть убивает… Я этого заслуживаю… Великий писатель: А если он захочет убить вашу семью?! Юг Отшельник: Пусть убивает… Я этого заслуживаю… Великий писатель: Какое Вы ничтожество, Юг! Я не могу вас больше видеть! От вас несет мочой и, что хуже, бесхарактерностью! ВОН ИЗ ЭТОЙ КОМНАТЫ! Юг Отшельник: Спасибо… Я ухожу… (Юг Отшельник уходит. Великий писатель достает из своего кармана бумажку и начинает громко с неё читать) Великий писатель: О, жизнь! Зачем ты делишь мир на сильных и на слабых? Зачем такая иерархия нужна? Мы все ровны! От мало, до велика! И в наших душах кровь течет одна! Смири свой пыл! Природа, умоляю И зайцев, и волков сровняй по силе! Быть может я чего-то и не знаю… Но знаю точно — <…> Не нравится мне это стихотворение… Как-то не искренне… Нужно позвать Юга ЮГ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! (В комнату вбегает человек и начинает кричать) Человек: Человека убили! Я Мимо проходил и… Его летней сосулькой убило! Прям при мне! Великий писатель: Как?! Этот человек неприятный и вонючий? Человек: Да! От него несет мочой так, словно он с двумя ведьмами встретился! Великий писатель: Это отсылка к «Метаморфозам» Апулея?! Человек: Да, конечно! Великий писатель: Вы эту книгу читали? И как Вам? Человек: Интересное произведение! Античная литература очень своеобразная, скажу. Великий писатель: Соглашусь… А Вы читали «Орестею» Эсхила? Человек: Прошу, не унижайте меня! Я с вами ещё не так знаком, чтоб слышать подобные шутки! Великий писатель: Ну мало ли… Человек: Только последняя обезьяна не читала Орестею! И Вы мне такое говорите!.. Хам! Великий писатель: Ну все может быть! Человек: Если я никогда не читал Орестею — значит, живу сейчас в мусоре и словарным запасом владею на уровне попугая! Великий писатель: Я не хотел Вам хамить! Простите меня! Человек: Ладно… Но никому больше подобный вопрос не задавайте! Невеликий писатель: Предлагаю пойти и немного выпить! В качестве извинения, все за мой счет. Человек: Не откажусь! Невеликий писатель: Хорошо, а то уже бесит писать! Человек и Невеликий писатель уходят… Сцена 7-я и последняя «Если долго сидеть на берегу реки, то можно увидеть, как по ней проплывет труп твоего врага» Утром Дроворубов решил немного пройтись по городу. Хотелось проветрить легкие свежим пыльным воздухом и придумать название своей повести. — Как это так получилось? — говорил себе под нос Дроворубов, — название придумать сложнее, чем написать объемное произведение! Возмутительно! Спустя минуть тридцать Дроворубов уже был возле дверей Редакторской. — Не может быть?! Это Юг отшельник?! Со вчерашних суток никто не убрал окоченелый труп Юга Отшельника. — Не может быть?! — радостно возопил Дроворубов и помчался гепардом по городским улицам. На его лице читалась детское счастье! То, неподдельное счастье, которое возникает в предновогоднем пьянстве или во время влюбленности. Дроворубов был на седьмом небе. Его члены стали легкими, как ветер. Его глаза окутали слезы. Его щеки раскраснелись от смущения. — Это победа! — кричал Дроворубов, — это победа! А прохожие — скучная и бездумная масса — смотрела на бегущего счастливца с каким-то призрением и, возможно, завистью… Но, все же, как прекрасен мир, когда просто так несешься по пустым дорогам. Когда ноги твои легки, когда легкие полны сил, когда мысли не затуманены печалью… «Счастье есть везде! — думал Дроворубов, — И многие не видят её лишь потому, что в свой чердак, зовущийся мозгом, кладут лишь уныние и тоску! А нужна свобода! Нужны силы! Нужна энергия!» Пробежав так целый час, Дроворубов остановился. Перед обширным полем. Над полем, похожая на усы, растянулась радуга. Дроворубов: Так и назову свою повесть! «Усатая радуга»!