Шутки (не)шутками

Вытягивая руку, чтобы взять коктейль, стоящий на столике уже минут десять, Хосок фыркает и, так и не добравшись до очередной дозы алкоголя, складывает руки на груди, недовольно оглядывая друзей. Справа от него сидит абсолютно довольный и расслабленный Чимин, опрокидывая в себя стопку текилы, пока удобно устроившийся возле него Юнги ворчит что-то на тему того, что ему не стоит столько пить, несмотря на весомый повод в виде дня рождения Тэхёна. Сам же именинник вальяжно сидит напротив Чона, точно так же, как и Чимин, довольно улыбающийся на очередную шутку, пока Хосок, как раз и ставший целью шуток друзей, старается не сорваться, чтобы не уйти от них подальше. — То есть, по вашему, по гейскому, то, что у меня нет девушки, значит, что я предпочитаю парней? Что за бред? — снова недовольно оглядывает друзей, понимая, что в этой компании он самый трезвый и ответов на свои вопросы, вероятно, уже не дождется. Тяжело вздыхая, все-таки берет свой слабо-алкогольный коктейль, сразу выпивая почти половину, под недовольным взглядом Юнги, что сам тихо, не привлекая внимая своего парня, вливает в себя по стопке текилы, расслабленно откинувшись на спинку удобного диванчика. — Вообще-то не совсем так, — тянет Пак, укладывая голову со светлыми волосами на плечо Юнги, сразу тянущего его ближе к себе за талию. — У тебя когда последний раз отношения то были? А секс? — смотрит слегка плывущим взглядом из-под пышных ресниц и Чон сам на секунду задумывается, стараясь вспомнить свою последнюю партнершу. — Это все равно не имеет значения, пока у меня стоит только на девушек, я абсолютный гетеросексуал, — тянет через трубочку ещё немного приторного напитка, стараясь игнорировать негромкий смешок Тэхёна, тянущегося ко второму коктейлю, стоящему по центру небольшого столика. — Ты, конечно прав, но где сказано, что у тебя стоит только на девушек, если с парнями ты ни разу не пробовал? — улыбается довольно и смотрит так серьезно, что Хосок на секунду думает, что Ким не пил, однако почти сразу взгляду возвращается прежний пьяный блеск. — А где сказано, что я не пробовал с парнями? — хмыкает возмущено, а когда Чимин рядом заливается смехом, стуча по его плечу, отсаживается в сторону, обиженно надувая губы. — Чего ты смеешься, грешное подобие человека? Сам хоть раз пробовал с девушками, раз так уверенно заверяешь, что гей? — не смотря в сторону умолкшего Пака, тянется к последней стопке текилы, желая выпить что-то крепче сладкой отравы, но получив легкий шлепок от недовольного Юнги, одергивает руку, грустно вздыхая. — У меня была девушка, поверь, — Чимин усмехается, играясь с пуговичкой на рубашке Юнги. — И у меня даже встал! Но в итоге оказалось, что не на нее, а на ее старшего брата, так и выяснил, что девчонки это не моё, — мурчит довольно, когда Мин двигает его ближе к себе, почти вплотную прижимая к теплому боку. — Серьезно что ли? — вскинув брови, оборачивается к прикрывшему глаза Паку и, получив легкий кивок, смотрит на прыснувшего Тэхёна. — Он потом неделю ходил и плакался, что импотент, потому что как только оказался в постели бедной девочки, у него почти сразу упал. Насколько я помню, она даже ртом не смогла снова возбудить нашего Чиминни, — скалится довольно, пристально глядя на умостившегося почти сверху на Юнги друга. — А потом познакомился с Юнги и всё встало не только на свои места, — подмигивает и, тоже прикрывая глаза, удобнее усаживается на своем диванчике. — В жизни не поверил бы, что у него была девушка, с которой он почти переспал, — улыбается, откидываясь назад, на мягкую спинку диванчика, и замолкает, разглядывая яркое помещение. — Вот и я не верил, пока меня с этой бедняжкой не познакомили, милая девочка кстати, — Юнги беззлобно ухмыляется, придвигая дремлющего Пака к себе. Хосок фыркает, но улыбаться не перестает, лишь закатывая глаза на друзей. Гуляя глазами по клубу, полному людей, пока его небольшая компания тихо попивает оставшиеся коктейли в уютной тишине, куда словно сквозь купол проникают громкие биты, что должны бить по ушам, но Хосок, в общем-то, их почти не слышит. Пока за соседний столик не усаживается компания парней с двумя подносами полными шотов и бутылкой дорого виски, Чон присвистывает, элитный алкоголь купить в этом клубе, будучи студентом, а парни не выглядят старше двадцати трех, довольно затратно, учитывая огромную наценку. Он даже не обращает внимание на Чимина, что рядом неожиданно начинает шевелится, чтобы точно так же, как и он, поглядеть на усевшуюся рядом компанию. — О-ой, какой он милашка! — тянет громко Пак, указывая пальцем на сидящего в дальнем углу парня. Хосок, одновременно с Юнги, хмурится, переводя глаза на то место, куда указывал крошечный палец с увесистым кольцом. — Кто это? — закидывая ноги на стоящий рядом диванчик, интересуется Тэхён, потягивая через трубочку свой ярко-розовый коктейль. — Чон Чонгук, первокурсник, учится, по-моему, на архитектора, — Пак жмет плечами и доверительно клюет Юнги в щеку, поглаживая по напряженному бедру. — Спортсмен, качок, в общем мечта половины девчонок и парней, — наклоняется, словно стараясь придвинутся к парнишке, чтобы лучше рассмотреть. — Все-то ты знаешь, — Мин хмурится ещё больше, но принимает теплые прикосновения своего парня, немного расслабляясь. — Не ревнуй, он не в моем вкусе, слишком сладенький, слишком милый, слишком в целом, а вот Хоби-хёну он, кажется, понравился, — улыбается довольно, строя невинную мордашку, когда Хосок, запыхтев, резко поворачивается к нему, стреляя молниями из глаз. — Я тебе, неудавшемуся гетеросексуалу, повторяю, парни меня не интересуют, вообще не интересуют, — шипит, а Пак в ответ только пьяно хихикает, отворачиваясь от недовольного друга. — Я не неудавшийся гетеросексуал, а вполне удавшийся гей, а вот тебе надо бы немного поэкспериментировать, а то мало ли, среди нас больше геев, чем все мы думаем, — подмигивает и, не успев пересесть ближе к Юнги, высоко взвизгивая, отпрыгивая, когда Хосок бросается к нему, опрокидывая на удобный диванчик, щекоча чувствительные живот и шею, вызывая громкий стон возмущения и последующий за ним смех. — Боже, отпусти меня, изверг, я сдаюсь, — чуть не плачет от смеха, стараясь вывернутся из цепких рук. Хосок, фыркая, лишь тянет ближе за бедра, пока Пак старается схватиться хоть за что-нибудь, цеплялся за руку Юнги, что посмеиваясь отталкивает его, чокаясь с довольным Тэхёном стаканами. — Преда-атель, — пищит, отпинывая улыбающегося Чона, что заваливается на него сверху, придавливая всем весом к мягкой поверхности. — Слезь с меня, я маленький и милый, а ты, блять, конь, — стонет, расслабляясь только когда Хосок, усевшись обратно на свое место, переводит дыхание. — Это ты-то милый? Ложь тебе не к лицу, Чиминни, — Чон хмыкает, когда Чимин, обиженно загудев, пинает его ногой, все ещё лежа на диванчике между ним и Юнги. — Я с тобой больше не разговариваю и маминых кексиков ты больше не увидишь, — складывает руки на груди, очаровательно хмурясь, чем вызывает тихое умиленное гудение Юнги, что склоняется над ним, невесомо чмокая в аккуратный носик. — Кексы госпожи Пак это жестоко, Пак Чимин! — вскрикивает, показательно отворачиваясь от Чимина, но неожиданно утыкается носом прямо в чужой пресс, обтянутый белой майкой, демонстрирующей все перекаты мышц. — Господи боже, вау, я хочу их пощупать, — смотрит завороженно на крупную грудь, не замечая как миловидный парень краснеет, распахивая глазки. — Э-эм, спасибо? — выдавливает сипло и Хосок наконец смотрит на красивое лицо, что оказывается милашкой Чон Чонгуком, про которого говорил Чимин. Кажется, Пак был прав. Кажется, Хосок где-то просчитался. Кажется, этот Чон Чонгук грех во плоти, пришедший наставлять уверенных в себе гетеросексуалов на путь истинный. Потому что человек не может быть настолько красивым и сексуальным, чтобы хотеть под ним прогнуться, будучи тем, кто привык прогибать. Ау, Чон Хосок, ты кажется, с парня поплыл. — Боже мой, — прикрывает стыдливо лицо руками, слыша громкий чиминов смех за спиной и такой же громкий кашель Юнги, явно пытающегося скрыть тот же самый предательский смех. Стыдно, как же стыдно. — Прости-прости, я честно хотел это сказать, но блять, мне очень стыдно, что я сказал это вслух, а эти три придурка сейчас смеются надо мной, за них тоже прости! — тараторит, подскакивает на ноги, отчего первокурсник удивленно сначала отклоняется, но почти мгновенно вновь становится ровно, укладывая теплые большие ладони на чужие плечи. — Я понял, что ты случайно это сказал, все хорошо, — улыбается ярко, а Хосок вновь теряется, разглядывая чужое светлое лицо, выглядящее настолько невинно и мило, что невероятно хочется сначала затискать, а потом оседлать. И парень сам краснеет от своих мыслей, когда осознает, о чем он только что подумал, глядя прямо в глаза того же самого милого юноши. Боже, какой позор. — Ты что-то хотел? — насмешливо тянет позади Тэхён, не сводя глаз с застывшего статуей Чона, пристально глядящего на точеное лицо неожиданной компании. — Ну мы с друзьями играли в правду или действие и мне загадали чтобы я подошел к вам познакомиться, мол, они знают этих старшекурсников и меня наверняка сразу же пинком отправят назад, — мнется, опуская большие глаза, на которые небрежным движением спадает челка, перекрывая весь вид на красивое лицо. — Глупости, — Хосок почти шепчет, вытягивая руку чтобы смахнуть чужие волосы обратно и, мягко улыбнувшись, когда берет себя в руки, тянет: — Предлагаю пойти взять выпить чтобы я загладил свою вину, а твои друзья поняли, что мы вообще-то душки, не считая Чимина, — вздыхает притворно грустно, игнорируя громкий вскрик за спиной и следующий за ним смешки. — Что скажешь? — Я за, — улыбается, обнажая ровный ряд белых зубов и Хосок снова на мгновение теряется, но старается себя в руках держать, каждую секунду напоминая самому себе, что Чимин ошибся и парни ему не нравятся. А Чимин, как оказалось, ошибся всего раз, когда пытался переспать с девушкой. Но знать ему об этом не обязательно. Подхватывая парнишку под локоть, Чон тянет его к стойке, пробираясь сквозь гущу танцующих тел, иногда с раздражением кого-то отпихивая, кто так и норовит или затоптать его, или увлечь в танец, больше похожий на призыв дьявола. Если говорить честно, а Хосок редко врал, иногда просто недоговаривал, то он никогда не был уверен в том, что ему нравятся девушки на все сто процентов, но как минимум на девяносто, остальные десять чаще занимали актеры, артисты или персонажи мужского пола, но никогда – реальные люди. Но сейчас в его руках буквально самый красивый парень, которого он когда-либо видел, с невероятно идущей ему физической формой и заветвлениями тату на правой руке. И он не намерен его отпускать, когда вернется к друзьям, потому что, ну, не хочет. А паренек явно не против, потому что обжигающий кожу пристальный взгляд Хосок чувствует каждой клеточкой тела, по которому идет рябь мурашек. Он в предвкушении. Они оба в предвкушении. У стойки музыка такая же громкая, но народу чуточку меньше, что позволяет хотя бы не орать друг другу на уши, что является несомненным плюсом. — Что ты будешь пить? Я угощаю, — улыбается слегка смущено, разглядывая полки с алкоголем позади бармена, что ловко мешает коктейль, улыбаясь двум стоящим немного в стороне девушкам. — Вариант просто пиво рассматривается? Не хочу напиваться, — жмет крупными плечами на вскинутые брови старшего, но более никак не реагирует на безмолвный вопрос, переводя тему. — Это правда? Я про пощупать, если ты хочешь, то я не против, — мягкие даже на вид щеки заливаются румянцем и Хосок, умиленно заворковав, блестит глазами, чувствуя приятную тяжесть внизу живота от мысли, что коснется горячего тела. — Только не тут, потому что если я пощупаю, то уже не остановлюсь, — говорит так буднично, что сам на секунду тушуется, однако юноша выглядит как человек ожидавший подобного, так что он просто слегка плотоядно улыбается, скользя взглядом по изгибу чужой талии, очерченной благодаря широкому ремню на узких джинсах, облегающих до неприличного длинные ноги. — И я снова не против, все твои предложения очень заманчивые, хё-он, — тянет сладким, мажущим по рецепторам голосом, вызывая громкий выдох сквозь зубы и полное чувство беспомощности. Черт, Хосок слишком чувствительный в последнее время. — Замолчи, — фыркает, кивая бармену, как бы в просьбе озвучить сколько с него и, оплатив чек с чаевыми, берет пиво, учтиво улыбаясь. — Тогда я сейчас возьму свою куртку и ты можешь везти меня куда вздумается, — кидает осторожный взгляд на довольного парня, сразу же разворачиваясь, чтобы вернутся к столику. — О-о, ты какой-то слишком счастливый, уже склеил кого-то? — Юнги улыбается пьяно, протягивая Чону тонкую джинсовку, пока на нем, игнорируя любые правила приличия, лежит Чимин, задумчивый глядя перед собой. — Типо того, — делает глоток пива и отставляя бутылку на столик, дает пять Мину, одновременно с тем подмигивая довольному Тэхёну, и, не дожидаясь реакции Чимина, идет к выходу из клуба, покусывая мягкую чувствительную губу от волнения. Попрощавшись со знакомым охранником, что напоследок в шутку поиграл бровями, за что получил легкий удар в плечо, Хосок практически в прямом смысле вываливается из помещения, вдыхая как можно глубже ночной холодный воздух, приятно остужающий горящие легкие. Наверное, ещё утром он бы не поверил, что по собственному желанию уедет из клуба из-за красивого парня, что на пару лет младше него, но ведь в жизни надо попробовать всё? Так почему бы и нет, тем более, что Чонгук и впрямь невероятно красивый. — Я уже хотел подумать, что ты меня продинамил, — следом за тихим вздохом, нежной мочки уха касается легкий поцелуй, что почти горит, въедаясь под кожу. Он всегда был таким отзывчивым на прикосновения? — Надеюсь, ты уже вызвал такси? — разворачивается, укладывая руки на крепкой груди и, получив утвердительный кивок, опускает глаза на собственные ладони, скользящие по теплой, даже сквозь майку, коже. Завороженно следя за движением своих длинных пальцев на тяжело вздымающейся груди, он не улавливает момента когда лицо младшего оказывается слишком близко, а собственные глаза смотрят теперь не на красиво обтянутые тонкой тканью мышцы, а на блестящие от слюны губы. Возможно, он пожалеет. Возможно, ему не понравится. Возможно, это будет худший опыт в его жизни. И этих возможно ещё больше, перечислять их все и ночи не хватит, но в голове сидит одного четкое "к чёрту всё, я хочу его" и Хосок, абсолютно не думая, рассеивает все "возможно", поддаваясь искушению, когда самостоятельно тянется к приоткрытым губам, но не проявляя особой инициативы в самом поцелуе, полностью отдавая себя в крепкие накачанные руки, что наконец его касаются, аккуратно укладываясь на талию. Поцелуй выходит слегка рваным, хотя они никуда не спешат, но Хосоку нравится. Нравится отдавать власть над собой в чужие руки, нравится прижиматься к горячему крепкому телу, нравится чувствовать как собственное тело сжимают чужие сильные руки. Ему нравится быть во власти мужчины. Отстраняется, когда чужие руки плавным движением соскальзывают ниже по спине, останавливаясь у поясницы, однако не замечая сопротивления, Чонгук ведет ладони ещё ниже, замирая лишь на мягких ягодицах. Лукаво улыбнувшись, Хосок выпутывается из полу-объятия, весело подмигивая. — Где там наше такси? — оглядывается, чувствуя как сердце бьется через раз, замирая на каждом мгновении, пока рядом стоящий парень так же пару раз вертит головой, в поисках нужной машины, но так и не заметив, лезет за телефоном в задний карман собственных джинс. — Должно было приехать уже, — снова осматривается, выключая мобильный и, обхватив чужую ладонь, тянет старшего к боку клуба. — Вот и оно! — улыбается хитро, пропуская Хосока вперед, когда машина приветливо мигает фарами, подзывая. А в следующее мгновение, они уже мчатся по сияющим огнями ночной жизни улицам, украдкой целуясь, как подростки, краснея так же отчаянно, когда водитель кидает на них насмешливые взгляды через зеркало заднего вида. И Хосок и впрямь чувствует себя подростком, нарушающим кучи неписаных и писаных правил. Реагирует на все с излишним восторгом, и впервые не чувствует за это угрызения совести, позволяя себе отдаваться порыву быть искренним и откровенным перед самим собой. Смеётся громче положенного на тихие смущающие шутки младшего, улыбается как в последний раз, когда губ касаются чужие, втягивая в очередной быстрый поцелуй. И даже на секунду в голове не мелькает мысль, что это только на ночь. На одну короткую, яркую ночь. Почему-то в голове исключительная картинка, если не всегда, то как минимум надолго. Он не мог влюбиться с первого взгляда. Он влюбился с первого касания к чужому телу. И это так до глупого невинно и по-детски, что аж хорошо становится. Поэтому он тянется за новым поцелуем, куда более глубоким и продолжительным, поглаживая мускулистые руки, тянущие ближе, теснее. Они несколько раз отстраняются, чтобы глотнуть воздуха, но каждый раз возвращаются к чужим губам, от которых оторваться сложно. А потом водитель тихо прокашливается, и поцелуй неожиданно прерывается, оставляя после себя ниточку слюны, что рвется моментально, горящие щеки и припухшие губы от взгляда на которые невольно неловко смеяться начинают, переглядываясь. — Сколько я вам должен? — не отрывая глаз от чужого красивого лица, Чонгук лишь улыбается краем губ, ища по карманам свой бумажник. — Ничего ты мне не должен, парень, веселитесь, — мужчина тоже улыбается им, покачивая головой. Легко пождав губы, Чон всё же оставляет водителю пару десятков баксов под возмущенное пыхтение, и выходит из автомобиля, протягивая старшему руку, за которую тот цепляется, словно за круг спасательный. — Я живу на втором этаже, осталось немного, — тянется пальцами к краю хосоковой футболки, забираясь под одежду самыми кончиками пальцев, проводя невесомые линии по горячей коже, пока губами вновь находит чужие, тихо постанывая во влажный поцелуй. — Ты кого пытаешься успокоить? Себя или меня? — отстраняется, тихо смеясь в мягкие сладкие губы, когда Чонгук фыркает, аккуратно беря за руку и утягивая в сторону подъездной двери. Беззлобно закатив глаза, Хосок, не сопротивляясь, следует за ним в высотку, но даже и малейшего внимания на интерьер внутри не обращает, не имея возможности отвести взгляд от широкой спины, в некоторых местах увитой разнообразными рисунками, под тонкой, просвечивающей тканью. Идет по пятам, не разбирая дороги, лишь на автопилоте поднимается по ступенькам, слегка заторможенно осознавая их присутствие, когда оказывается уже у лифта прижатым к прохладной поверхности стены и сразу же втянут в поцелуй, пока младший не отрываясь и не раскрывая глаз нащупывает небольшую кнопку вызова лифта. — Мне кажется я за всю жизнь так много не целовался, как за этот вечер, — придерживая Чонгука за плечи, шепчет, улыбаясь, когда рядом, буквально в метре от него, разъезжаются двери лифта, куда он сразу же утягивает застывшего парня, кивая ему на панель с кнопками. — Не могу не согласиться, — быстро найдя нужный номер квартиры, разворачивается к старшему, но замирает, глядя в подсвеченные, хоть и искусственным светом, глаза, где так много чувств и эмоций, что их хватило бы ещё на несколько таких же людей. Чонгук думал, что не может влюбиться с первого взгляда, но как оказалось, в жизни бывает всё. И не успевает вновь поцеловать, как лифт останавливается, требуя приложить ключ-карту к датчику, чтобы открыть двери и пустить, наконец, в квартиру. Негромко матерясь, младший обшаривает свои карманы, искренне надеясь, что нигде не потерял карточку, которая сейчас буквально является единственным его шансом попасть домой. Найдя карту, прикладывает к специальному магнитному датчику, что спустя несколько секунд приветственно мигает, позволяя дверям лифта разъехаться, впуская пару в небольшую, но уютную квартиру. — Тебе нужно осмотреться? На всякий случай? — тянет старшего к себе за ладонь, прижимаясь спиной к ближайшей стене, а когда Хосок качает головой отрицательно, тянет ещё ближе, почти впечатывая чужое тело в себя. — Тогда сразу в спальню, — и целует, чувствуя как основания шеи касаются холодные пальцы, пока он сам, не стесняясь, шарит ладонями по подтянутому телу, параллельно стягивая с ног кроссовки. Вспоминая в голове обстановку квартиры, Чонгук аккуратно толкает старшего в нужном направлении, удачно избегая острых углов, безостановочно и слегка поспешно покрывая поцелуями теплое лицо. Позволяет чужим юрким пальчиками стянуть с себя майку, неприятно прилипающую к спине, а сам, на секунду прерывая попытку зацеловать всего Хосока, одним резким движением снимает футболку, безжалостно кидая куда-то на пол. — Вау, — слышит, когда старший пальцами касается тренированной груди, ведя кончиками пальцев по прессу, слегка прищипывая, а в голове взрывается крошечный фейерверк от восторга в чужом голосе. А потом вместо тихих слов раздается первый прерывистый вздох и Чонгук может поклясться, что мог бы слушать старшего вечно. Одной рукой придерживая все ещё щупающего его тело парня, другой толкает дверь в спальню, быстро окидывая темное пространство привыкшими к отсутствию света глазами, чтобы так же удачно, как и до этого, дойти до кровати. — У тебя был опыт с парнями? — шепчет прямо в губы, припоминая кусочек разговора, что успел краем уха услышать, когда они с парнями только пришли. Старший отрицательно качает головой, а Чонгук, кивнув самому себе, замедляется, притягивая парня к себе, чтобы, прикусив губами чувствительную мочку, зашептать, вызывая мурашки: — Как далеко ты хочешь зайти? — Как можно дальше, — выходит слегка рвано, пока он старается зацепиться кончиками пальцев за крепкие плечи, чувствуя как подрагивают ноги. — Если будет больно или совсем некомфортно, просто скажи, — в ответ слышит лишь фырк и следующий за ним стон от неожиданного укуса куда-то в шею. Ведя ладонями по чужим бедрам, Чонгук слегка приподнимает старшего над полом, чтобы аккуратно, не спеша, уложить не сопротивляющегося парня на кровать, нависая сверху, заглядывая в блестящие даже в темноте глаза. Легко улыбнувшись, наклоняется, утягивая в немного ленивый поцелуй, пока рукой рыщет под подушками, помня, что где-то должна быть бутылочка лубриканта и пару квадратиков презервативов. Как только искомое оказывается под ладонью, тянет ближе, оставляя где-то рядом с чужой талией, где уже виднеются совсем светлые следы от сжатия, что позже могут стать еле заметными синяками. — Приподнимись, пожалуйста, — отрывается на мгновение от припухших губ, пока расстегивает чужие джинсы, тут же, не без помощи старшего, стягивая их, и откладывая на край постели, откуда они совсем скоро падают на пол. Продолжая нежно оглаживать каждый участок тонкой кожи одной рукой, второй тянет боксеры вниз, откладывая туда же, куда и джинсы минутой ранее, слыша облегченные выдох. — Говори, если что, — повторяет просьбу негромко, разводя широко чужие колени, устраиваясь между ними. Старший, улыбнувшись, закатывает глаза, и следом же прикрывает, шумно выдыхая, когда чувствует мягкие касания к чувствительным бедрам одной рукой и к ягодицам другой, легко поддаваясь прикосновениям. Утыкаясь лбом в хосоково плечо, Чонгук, аккуратно касаясь разгоряченной кожи губами, чтобы отвлечь, рукой тянется к смазке, тихо щелкая крышкой. Выдавливает достаточно много, и, предварительно согрев, касается смазанными пальцами сфинктера, медленно проникая самым кончиком в тугое, но расслабленное тело. Второй рукой гладит бедра, постепенно перебираясь на впалый живот и талию, легко сжимая пальцы. Хосок дышит шумно, но не позволяет себе напрягаться, прекрасно принимая один палец, за которым, спустя время, следует второй, не причиняя ожидаемого дискомфорта. Если спросить его прямо сейчас, то он, не размышляя, ответит, что ощущения странные. Причем действительно странные, не неприятно, но и особого удовольствия он не чувствует, хотя само ощущение наполненности довольно приятное. Продолжая медленно растягивать старшего двумя пальцами, Чонгук сползает ниже, оставляя влажные следы от поцелуев на горячей коже. Оставляет крошечный укус под пупком, сразу же зализывая. Пальцами свободной руки гладит живот, а губами касается бархатной кожи лобка, на секунду замирая. Отстраняется от сладкой кожи только чтобы спуститься ещё ниже, губами касаясь головки члена. Вбирает в рот совсем немного, касаясь языком дырочки уретры, пока пальцы внутри слегка сгибаются, обводя нежные стенки. Громкий стон в спальне раздается неожиданно, из-за чего Чонгук, на секунду опешив, останавливается, не отстраняясь, но почти сразу же возобновляет движения, понимая, что нашел простату, а Хосок, слегка задыхаясь, шепчет что-то неразборчиво, приподнимая тренированные бедра, слегка смещая угол проникновения, позволяя пальцам входить немного глубже и заставляя Чонгука принять немного больше. — Твою мать, боже мой, — голос сипит, не слушаясь хозяина, хотя Чон и не старается особо, окончательно откидываясь на мягкую постель, вскидывая бедра ещё выше, пока младший слегка улыбается, медленно вынимая и погружая пальцы обратно, одновременно с тем посасывая слегка головку. Чонгук медлит прежде, чем добавляет третий палец, легко проскальзывая в растянутое и расслабленное нутро, ускоряя движения, а второй рукой с талии движется вверх, касаясь чувствительных сосков, несильно сжимая их в пальцах, прокручивая. Довольно мурлыкнув на очередной стон, берет глубже, обводя по кругу член языком, причмокивая, пока тело под ним извивается, стараясь и насадиться на пальцы, и проникнуть глубже в чужой рот. Когда с чужих губ срывается просящее хныканье, Чонгук медленно снимается, оставляя на нежной плоти аккуратный поцелуй, и тянется выше, нависая над распластавшимся по подушкам Хосоком, ведя носом по розоватой скуле, улыбается довольно. — Ты очень эластичный, — останавливается у уха, проводя языком по чувствительному местечку под ним, но почти сразу отстраняется лишь для того, чтобы найти искусанные и исцелованные губы своими. Хосок мычит возмущенно в поцелуй, когда чужие пальцы выскальзывают, заставляя нутро сжиматься вокруг пустоты, но когда ушей касается звук рвущейся упаковки презерватива, улыбается, юркими пальцами помогая расстегнуть и стянуть джинсы вместе с боксерами. Раскатывая презерватив по дернувшемуся члену, Чонгук выдыхает расслабленно сквозь зубы, отчего получается слегка шипяще. Добавив немного смазки на член, касается головкой смазанной, растянутой дырочки и, не проникая, заглядывает в блестящие глаза. — Все нормально? — в губы, чтобы, услышав ответ, абсолютно любой, аккуратно поцеловать, впитывая чужой вкус, слегка сладящий из-за почти ушедшего вкуса выпитых в клубе коктейлей. — Да, — в ответ так же, в самые губы, касаясь их почти сразу же, руками цепляясь за крепкие плечи, сжимая и оставляя еле заметные царапинки. Опуская руки на мягкие бедра, приподнимает старшего немного выше, медленно толкается, входя только головкой, но, не чувствуя сопротивления, так же, не спеша, входит дальше, наполовину, останавливаясь, чтобы дать время привыкнуть. Слегка нетерпеливо ерзая, Хосок скулит в поцелуй, подаваясь бедрами назад самостоятельно, пытаясь насадиться и Чонгук усмехается в чужие губы, вызывая волну возмущенного мычания, пока медленно входит почти полностью, вновь останавливаясь, отстраняется от мягких губ, чтобы, игнорируя сладкие просящие вздохи, дать парню привыкнуть, пока сам, слегка покусывая тонкую кожу шеи, оставляет крошечные следы. — Я сейчас умру, — слышит тихое, но все равно ещё несколько мгновений не позволяет ни себе двигаться, ни старшему насадиться, крепко удерживая за бедра. А потом будто мозг пьянеет без алкоголя и Чонгук, продолжая оставлять на нежной коже крошечные следы, начинает двигаться, постепенно наращивая темп, но не срываясь на быстрый, опасаясь навредить. Хосок вскрикиваете от неожиданности, но почти сразу вскрик превращается в стон, за которым следует неразборчивое мычание. Сжимая в пальцах тонкую кожу бедер, Чонгук вновь и вновь оставляет следы, что позже могут стать синяками и, тихо порыкивая сквозь зубы, опускается, утыкаясь лбом в чужое плечо. Двигает старшего ближе, стараясь не сбиваться с темпа, плавно двигаясь внутри отзывчивого тела, что изгибается плавно, скользя по простыням, очерчивая свои изгибы каждым движением, что заставляет младшего каждый раз замирать, восхищенно задерживая дыхание при взгляде на красиво выделяющуюся талию, бедра, ребра. Сжимать кожу ещё сильнее, желая забраться под, оставить отпечаток себя, что не сотрешь. Но он просто снова оставляет на теле следы от пальцев, пока размеренно двигается, через толчок попадая по простате, ловя блеск в глаза. Немного ускоряется только когда чувствует приближение оргазма, двигая бедрами резче, отчего толчки становятся смазанными, неаккуратными, но обоим плевать, пока Хосок отчаянно сжимается на чонгуковом члене, впиваясь ногтями в шею до кровавых следов, тянет ближе, мягко касаясь губ, что идет вразрез с остальными действиями. Но Чонгуку нравится. Он отвечает на мягкий медленный поцелуй, тягуче скользя языком по чужим губам, пока пальцами крепко сжимает бедра, ведя плотным кольцом рук к талии, двигаясь резко, не сбавляя темп. Ловит особо громкий стон облегчения губами, как только старший кончает, изливаясь себе на живот, слегка расслабляется, позволяя пользоваться своим телом. Чонгук улыбается легко, отстраняясь от чужих губ, утыкается лбом в лоб, парой быстрых движений доводя себя до финиша, кончая в презерватив внутри. Не отдышавшись толком, отстраняется, аккуратно выскальзывая из чувствительного тела, стягивая и завязывая презерватив, кидая его в мусорку у кровати, и тянется к упаковке салфеток на полу там же, чтобы обтереть живот старшего, параллельно покрывая его легкими маленькими поцелуями.

•°• 농담 °•°

Хосок чувствует себя, откровенно говоря, хреново. Однако не от ожидаемого похмелья, потому что он вообще-то почти не пил, в отличии от своих друзей, а скорее от осознания, что он в здравом уме, фактически, сознался в том, что ему чисто гипотетически, а беря во внимание четкие воспоминания ночи и глядя на разворошенную постель и аккуратно сложенную стопочкой одежду, совсем не гипотетически, симпатичны мужчины. И Хосок, атеист по своей сути, готов молиться, чтобы Чимин ничего не помнил. Превозмогая легкую тянущую боль во всем теле, поднимается с постели, с грустью отпуская тепло, которым все это время было окутан так и не отдохнувший за ночь юноша. Оглядывает стопочку своих вещей и валяющиеся пару чужих футболок, справедливо решая, что Чонгук вообще-то не будет сильно против, если он позаимствует одну из этих притягательно огромных вещиц. Натянув на нагое тело одну лишь мягкую футболку, доходящую до линии чуть выше середины бедра, что хранила легкий цитрусовый аромат, который Хосок уловил ещё прошлой ночью на подкаченном теле, и чистые боксеры, любезно оставленные младшим, Чон вздыхает прежде чем приоткрыть дверь в спальню. Слушая негромкое шебуршение, бесшумно следует в нужном направлении, оказываясь в просторной комнате, совмещающий в себя небольшую кухню и гостиную с вопиюще огромной плазмой. И, хотя хочется ещё немного поразглядывать чудесную технику, Хосок переводит взгляд карих глаз на стоящего у плиты, к нему спиной, и пританцовывающего Чонгука. Младший выглядит настолько уютно и мило, что Чон не сдерживает тихого умиленного урчания, прислоняясь бедром к стене, складывая руки на груди. Следит не переставая за переворачивающим панкейки, как успел заметить, парнем, мягко улыбаясь самим краешком губ. — Боже, я тебя не заметил, — удивленно задерживает дыхание, когда развернувшись к раковине, чтобы сполоснуть руки, замечает старшего, приветливо улыбаясь. — Доброе утро, — неловко ладонью взмахивает, заминаясь. — Доброе, — не удержавшись, хихикает тихо, глядя четко глаза в глаза, почти теряясь в чужих чуть расширенных зрачках, чувствуя как сердце где-то в груди отбивает похоронный марш. Чимин точно будет смеяться. — Как спалось? — отмирает, сразу же скидывая в раковину ненужную грязную посуду и быстренько моет руки, чтобы через секунду вернуться обратно к плите, подхватывая тарелочку с завтраком. — Вполне себе неплохо, особенно пока ты меня обнимал, — забавляется, когда Чонгук мило розовеет щеками, пыхтя что-то смущено, пока перебирает в татуированных пальцах кухонное полотенце. И вот вроде выглядит как какой-нибудь серьезный дерзкий парень, а на деле крольчонок, смущающийся любого намека на флирт. Это умиляет и безумно подкупает. Посмеиваясь себе под нос, Хосок подходит ближе к парню, укладывая прохладные ладони на его плечи, приобнимая и, дождавшись когда чужие большие и горячие лапки, он не мог по другому их назвать, не сейчас, устроятся на его талии, слегка наклоняет ближе к своему лицу, смешивая свое дыхание с чужим. — Ты очень милый когда смущаешься, — шепчет прямо в губы, прикрывая глаза, когда младший, глубоко вздохнув, подается вперед, касаясь почти целомудренно. — А ты очень милый пока молчишь, — фырчит, хлопая своими оленьими глазками, пока старший, с возмущенным вскриком отстранившись, старается скинуть с себя чужие руки.