Сон (The Dream One)

Каждый раз, когда он лениво, медленно прикрывал глаза, не моргая, сквозь ресницы видел только одну картину: на высоком мосту, вытесанном из камня и перестроенным под современность, стоит Андрей, опираясь локтями о борт и мечтательно, устало устремляя взгляд куда-то в туманный, бледно-серый горизонт. На нём, как всегда, вечно колышатся мешковатые вещи от порывов ветра, а его брюки в клетку будто вовсе превратились в беспокойное, морское полотно. Его и без того неукротимые кудри вовсе растрепались, полностью открывая его лицо потоку холодного воздуха. Его розовые от стужи щёки украшали складочки от неширокой, блаженной улыбки. Не видел Валера только глаза, но своей кожей в этом видении он ощущал, что они у Андрея прищурены, они тоже улыбаются, сверкают, несмотря на то, что вокруг совсем темно. Улыбался и он, стоя в трёх шагах от него и в одном шагу от борта. Держа замёрзшие руки в глубоких карманах своего чёрного пальто, он тоже был заинтересован каким-то великолепием, но понимал, что отнюдь не природы. Никогда не мог противостоять неведомой силе, что тянула его именно к нему. Как вода, Андрей неторопливо, плавно, почти незаметно заполнил собой его мысли, пустоту внутри и, вероятно, внутренности сосудов, обжигая их и заменяя сердцу кровь. Придавая жизни смысла и самому бытию уже не горький, а кисло-сладкий вкус. Почему он должен скрывать то, что даже корпусом повёрнут не к морю, а к нему? Неужели самой сильной слабостью человека действительно является сам человек? Но ощущает ли он себя слабым? Нет, он чувствует себя беззащитным. Уязвимым. Маленьким и совершенно ничтожным по сравнению с этим миром и своей любовью к нему. В этом видении они молчат, ненасытно вслушиваясь во всё. Они, эти неловкие, нелепые дети детей, лишенные всякой невинности, они жадно глотали этот беззаботный момент носом, ощущая, как скользкое, тревожное чувство старается просочиться к ним через грудь. Они понимали, что это время подгоняет их двигаться дальше. Но не моргая, они смотрели и слушали: одинаково ровно и сонно волны разбивались о скалы, отщепляя от них понемногу и забирая с собой. От непогоды обыкновенно чёрные камни казались серыми, почти прозрачными, утопающими в тумане. Скоро небо соединилось с водяной гладью, и Андрей потёр ледяные ладони друг об друга, не чувствуя их, но, впрочем, не переживая. Валера поспешил протянуть ему свои перчатки, как оказался схвачен за воротник и притянут в ласковый поцелуй. Короткий, неумелый, но чувственный и тёплый. Их губы были синими, но это правда было не так важно. Валера закрыл глаза. Зажмурил, втянул побольше тёплого воздуха, выдохнул и открыл. Время уже перевалило за двенадцать утра, и половина постели была пуста. Он бессмысленно провел по некогда согретой простыне рукой и окинул взглядом рабочий стол, уже зная, что увидит. Да, Андрей тихо монтировал вчерашний видеоролик по новому Фнафу, чтобы сегодня Валера получил уведомление от канала. Его лицо было ровным и сосредоточенным, и правая рука плавно направляла компьютерную мышь в нужном направлении. На безымянном пальце слабо сияло обручальное кольцо, и Валера улыбнулся, в который раз взглянув на своё. Щелчки клавиш вдруг перестали, как только Андрей мимоходом глянул на постель. Сохраняя расслабленное лицо, он ощущал трепет каждой клетки своего тела. Он застыл на мгновение, созерцая нечто прекрасное, и застыла его кровь в жилах, да только мурашки забегали по спине.. Быстро сохранил файл, закрыл программу.. Утро у Валеры началось с любви.