- Теперь мы одна семья, Витя

      — Что это за херня, Петров? — Майор П-3 швырнул на стол какую-то папку. Судя по его виду, он прочел содержимое и был очень зол.       — Ох, ты не должен был ее увидеть… Ты что, рылся у меня на столе?..       Программист замер, глядя на желтую папку на столе. Как и обещал самому себе несколько месяцев назад, Виктор узнал всю правду насчет прошлого его нового друга — майора Сергея Нечаева. И как оказалось, у того когда-то была жена — Екатерина Нечаева, которая сражалась вместе с ним в Болгарии, где и погибла. Так же выяснилось, что у них был маленький сын, который пропал без вести сразу после смерти Екатерины. Петров не рискнул вываливать такую правду на голову офицера, хотел аккуратно к этому подвести, как-то подготовить его к новой информации. Однако, волей судьбы Сергей сам наткнулся на эту самую правду. — Я еще раз спрашиваю: что это за херня? Где ты всё это взял? Откуда вся эта информация? — Казалось, что он вот вот взорвется. — Я просто хотел помочь. В смысле, ты говорил, что ничего не помнишь о своем прошлом и так хорошо ладишь с моей дочкой, даешь иногда советы, как будто что-то понимаешь в детях… И я вдруг подумал, что, наверное, у тебя была семья раньше. Я… Я надеялся, что они живы, что переехали куда-то, что не знают о том, что ты жив и… И хотел найти их для тебя… Я не знал, что твоя жена погибла, а сын пропал! А когда всё выяснил, понял, что нельзя вот так вывалить это на тебя… — Повисло напряжение в воздухе, молчание нагнетало обстановку еще больше. Виктор не знал куда себя деть, ему было очень жаль, что всё так вышло. — Извини, пожалуйста… Мне правда, очень жаль… — Так значит… Я был женат?.. Но как… В смысле, блять…. — Он сел на стул и схватился за голову. В голове был непрекращающийся поток мыслей. И женский голос, который так ласково звал по имени. — Что мне теперь прикажешь делать с этой информацией? — Честно, понятия не имею… Это моя вина, надо было сжечь эту чертову папку или вообще не рыться в твоём прошлом… Извини.       Петров встал из-за стола, схватил папку и вышел прочь с кухни. После такого ему было необходимо покурить. Он вышел на балкон и достал пачку сигарет. Через пару минут к нему присоединился Сергей. — Лучше молчи, — предупредил мужчина. Они стояли и молча курили на протяжении наверное минут десяти, может больше, может, они стояли так уже целую вечность. Было страшно что-либо говорить. Виктор уже тысячу раз успел пожалеть, что вообще полез в это дело. Отплатил бы Сереже за помощь как-то иначе, так нет же, решил именно в его прошлом копаться. И мало того, что узнал больше, чем хотел, так еще и треклятую папку зачем-то у себя дома хранил, прямо на столе, прекрасно зная, как часто майор захаживает в гости и что может зайти в комнату и увидеть эту папку.       Сейчас программист пытался понять, о чем думает его друг, хочет ли что-то сделать, задать вопросы, которых наверняка миллион в голове, а может, агент П-3 хочет сделать вид, что ничего не произошло и жить дальше? Неизвестность всегда пугала инженера, возможно поэтому он всегда старается знать и уметь всё на свете. — Вить, — первым начал майор, заметив как опять начинают трястись руки у друга, когда тот пытается поджечь очередную сигарету. — Ты это, прости, что я так грубо, ты, наверное, не хило испугался. — Всё в порядке… — Снова молчание.       А руки так и продолжали трястись. Может, если бы не детский плач, который послышался из комнаты, мужчины так и стояли бы на балконе, не зная, что сказать. Виктор сразу метнулся к дочери, если она проснулась и плачет, значит, скорее всего ее пора покормить. Пока Витя возился на кухне, чтобы подогреть маленькой Виктории манную кашу, Сергей докуривал последнюю сигарету, думая, что надо попытаться узнать, что случилось с пропавшим сыном, может, он жив. «Надо обязательно поговорить об этом с Дмитрием Сергеевичем, он точно что-то знает» , — подумал он, и потушив сигарету, вышел с балкона и направился в сторону кухни. Увидев, как на плите, что-то разогревается, майор, дабы разрядить обстановку, спросил у хозяина квартиры: — Пахнет вкусно. Ты не против, если я тоже немного поем? Пытаясь сгладить углы, Виктор ответил: — Да, конечно… Тебе кашу или суп? Готово как раз и то и другое, осталось только подогреть, но это быстро. — Давай, наверное, суп… — Сережа уже потянулся за тарелкой, как его остановили. — Садись, я сейчас положу тебе. Ты же всё-таки у меня в гостях. Чрезмерная любезность со стороны Петрова слегка напрягала. Хоть Сергей и понимал, что так он пытается оправдаться, попросить прощения, и что он чувствует свою вину в этой ситуации, но ему все равно было неудобно. — Расслабься, я немного отошел и уже не злюсь, — сказал он программисту, чтобы тот уже перестал греметь посудой и успокоился. — Я решу этот вопрос с академиком Сеченовым, не парься. Я в норме. — Уверен? Что ты собираешься делать теперь?.. — неуверенно спросил инженер, усаживая дочку на специальный детский стульчик, который, опять же, сделал своими руками. — Для начала, узнаю всё от начала до конца у Дмитрия Сергеевича, а затем, если есть хоть один шанс, что мой сын жив… Наверное, попробую найти его… Может попытаюсь как-то вернуть потерянные воспоминания. — Если нужна будет помощь… Обращайся, ладно? — Конечно. — Кивнул он в ответ.       В ближайшую неделю поговорить с Сеченовым не удалось, и на следующей неделе тоже. Сергей сомневался, стоит ли пытаться выяснить что-то еще, боялся, что узнает то, что знать совсем не хотел. Ожидал почему-то самого плохого. По этой причине, он оттягивал возможно самый тяжелый разговор в его жизни, продолжая заниматься поисками хорошего врача для несчастного Петрова. К счастью, вскоре ему удалось выполнить первую часть обещания.       Прекрасно понимая, что простых благодарностей будет недостаточно, Нечаев всучил доктору билеты в театр на самые лучшие места. А также, во избежание проблем, Сергей взял квартиру в аренду, чтобы вечерние встречи Петрова с врачом проходили там. В этот день Виктор узнал насколько много зарабатывает агент по специальным делам, будучи при этом еще и личной собакой Сеченова.

***

      Витя жутко волновался перед этой встречей. Боялся довериться и раскрыть все свои страхи незнакомому человеку. Опасался, что это может быть ловушка, что стоит ему переступить порог этой квартиры, его тут же скрутят люди Сеченова и отведут прямиком к нему, а после кинут в какую-нибудь сырую камеру с крысами. А еще переживал насчет того, как попросить майора сопровождать его, если тот уже вызвался сидеть с Викторией. — Сережа, пожалуйста, я один там с ума сойду! А если это будет ловушка?! Я даже драться не умею, если меня поймают, то я даже не смогу сбежать! — умолял он, чуть ли не падая на колени, а в зеленых глазах снова стояли слезы. — Вить, а ее тогда куда? — указал он на ребенка на руках у Петрова. — Если что-то действительно пойдёт не так, то я не смогу защищать вас двоих. — Он серьёзно посмотрел на друга, давая понять, что то, о чём он просит — невозможно. Программист поник, но понял, что друг прав. Если там и вправду будет какая-то ловушка, то малышка может пострадать в первую очередь и тогда уже не будет иметь значения всё остальное. — Есть конечно, еще один вариант, ничуть не лучше, но так у тебя будет хоть какая-то возможность защищаться в случае чего. — Он достал пистолет и положил на стол. — Стрелять, надеюсь умеешь? — Немного. В тир раньше ходил. — Хоть что-то. Только не поранься, ради бога. И не показывай его никому. — Взволновано попросил Сережа. — Да, понял. Не надо разговаривать со мной, как с дурачком каким-то. Может, у меня и вправду депрессия, но я не умственно-отсталый, — недовольно пробурчал инженер, передавая девочку на руки мужчине и убирая пистолет под одежду. — Спасибо. И если меня повяжут, обещай, что позаботишься о ней. — Он поцеловал детские ручки, затем погладил малютку по голове, а затем поцеловал в лоб и сказал дочке: — Я очень тебя люблю, маленькая. — Со стороны это выглядело так, как будто он прощается с дочерью навсегда. Хотя несмотря на все страхи, он надеялся, что они увидятся снова через два часа, здесь, дома, в их маленькой уютной квартирке.       К облегчению, всё прошло нормально. Никто не накинулся на него со спины и не попытался куда-то утащить. Доктор тихонечко ожидал своего пациента возле квартиры. Виктор не знал с чего такого нейтрального можно было начать, чтобы не выкладывать все карты сразу же на первом приеме и просто ждал, пока доктор начнет задавать вопросы. — Давайте, начнем с простого: вы расскажете немного о себе, можно пока без подробностей. — Взял инициативу врач. — Хм. Ну, можно попробовать. — Усмехнулся пациент и начал рассказ: — Меня зовут Виктор Васильевич Петров, мне 34 года, я инженер-программист, а так же роботехник на предприятии 3826. Закончил Московское высшее техническое училище. Занимался разработкой Коллектива 2.0. Был осужден за предательство и направлен в комплекс «Вавилов» для исправительных работ. Долгое время состоял в романтических отношениях с Доктором Ларисой Филатовой, которая к сожалению погибла. — Угу. Вы же в курсе, что ее убил ваш друг, майор Нечаев Сергей Алексеевич? — Прервал его специалист. Виктор, не совсем поняв, к чему клонит врач, был это какой-то намёк или же обычный вопрос, но все же ответил: — Да, я в курсе, вот только поправочка, и не маловажная. Не он убил мою, на тот момент уже бывшую девушку, а Харитон Захаров, чье сознание находилось в перчатке, которую носил Сергей. И именно Захаров управлял сознанием майора Нечаева и отправил того в лимбо, чтобы убить Ларису. Этот вопрос мы с агентом П-3 уже давно решили и я не имею к нему никаких претензий. Инженер сделал паузу, чтобы слегка отдышаться и продолжил рассказ: — Так вот, на чем я остановился? Ах, да, Лариса, точно, когда она меня бросила, я совсем отчаялся, пытался покончить с собой, но был спасен всё тем же майором Нечаевым, который после был приставлен ко мне как тюремщик в комплексе «Вавилов», куда меня снова направили на исправительные работы. Очень люблю чистоту, читать газеты по утрам, готовить, безумно люблю свою дочку, а так же театр, балет, крепкие сигареты. — Осознав, что начинает говорить больше, чем хотелось, он замолкает, а затем незаметно отводит рассказ в сторону тех времен когда он еще не был преступником, к информации которую и так в целом все знают.       По возвращению домой его ждали Сергей с малышкой, которая уже сладко спала в своей кроватке. Рассказав, как всё прошло, Витя поблагодарил друга за помощь и попрощался с ним, сославшись на то, что уже очень поздно и он хочет спать. Однако, стоило ему лечь в постель, сон как рукой сняло. Он ворочался, пытался ни о чём не думать, даже балерин считал, но ничего не помогало. Понимая, что просто так лежать бесполезно, он решил занять руки и голову действительно полезным делом: готовкой.       Виктор любил готовить, это помогало отвлечься от переживаний, забыться ненадолго, а также просто расслабиться. Порой даже алкоголь не помогал ему настолько расслабиться, как приготовление пищи. Тем более, что теперь у него есть постоянный голодный гость, который съедал всё, что положат на тарелку.       Ему нравилось быть нужным, хотя бы в таких мелочах. Было приятно, когда кто-то ест твою еду, просит добавки. Сам инженер не особо много питался, было чудом, если он поест хотя бы раз в день. Порой аппетита попросту не было более суток, поэтому приходилось силой заталкивать в самого себя хоть какую-то пищу, хотя бы ради того, чтобы были силы уделить внимание дочери и чтобы не свалиться в обморок, когда на руках ребенок.       Раньше его не особо волновало, сколько раз в день он питается, мог вообще неделю обходиться только бутербродами и несколькими глотками воды, т.к был слишком увлечен работой и считал, что перерывы на обед только отвлекают от процесса. Если бы не Лариса, которая приходила и чуть ли не с ложечки его кормила, чтобы тот не отрывался от очередной сборки робота или прописания кода для балерин. Но теперь о нем некому было заботиться, даже больше, теперь он был обязан заботиться о другом человеке. О маленьком ребёнке, которого нельзя забыть покормить или поменять пеленки, ради которого нельзя было забывать о себе. Виктор Петров никогда не задумывался, что заботиться о ком-то так же приятно как когда заботятся о тебе. И ему правда нравилось вставать ночью, чтобы покормить малышку, ему нравилось читать ей сказки перед сном, ему нравилось, когда Сергей наведывался с утра пораньше, чтобы успеть съесть еще горячую манную кашу, Виктору было приятно отдавать себя не только работе.       Нарезав картошку небольшими дольками и закинув их на сковородку, он в очередной раз потянулся за сигаретой и сделав первую затяжку, уставился в одну точку, вспоминая все события за почти уже прошедший год. В голове пролетали словно один миг куча событий, которые пришлось пережить программисту. В голове всплыл день, когда Сеченов привёл его к дочери. Пожалуй, лучший день в его жизни. Теперь у Вити есть семья, даже почти настоящая: маленькая Виктория и верный друг Сергей Нечаев. Закончив с готовкой и прибравшись на кухне, Витя свалился спать. И да, это была первая ночь, когда его не терзали сомнения и переживания.       Утро как всегда началось с детского плача, смены пеленок, купания дочки и попытки накормить ее. Через час как всегда пришел Сергей, жил он недалеко и совсем один, по этой причине предпочитал начинать свой день в компании семьи Петровых. Как всегда на кухне вкусно пахло едой, съев почти всю приготовленную ночью жареную картошку и после поблагодарив за вкусный завтрак, решил спросить: — Когда ты только успеваешь всё это готовить? — Виктора слегка дернуло от этого вопроса. Но, к счастью, гость ничего не заметил и продолжил: — И каша, и борщ, и жаренная картошка, в прошлый раз еще и выпечка какая-то была. И каждый раз всё свежее, в смысле буквально недавно приготовлено. Во сколько же ты встаешь, чтобы успеть всё это приготовить? Виктор с полминуты обдумывал стоит ли сказать в этот раз правду. Однако, врать о таких вещах не хотелось, поэтому он признался: — В большинстве случаев я готовлю ночью. Не могу заснуть. Раньше мучился от кошмаров, теперь от бессонницы. Инженер постарался сделать вид, что всё в порядке, чтобы Сергей не забивал голову очередной его проблемой. Однако, голубые глаза уже обеспокоено смотрели прямо на него. — Со мной всё в порядке, правда. Не надо так жалобно на меня смотреть. Это ерунда. — Да, Петров любил привлекать к себе внимание, это он никогда не отрицал, но если внимание сопровождалось взглядом полным жалости, то становилось противно. Виктор Петров любил внимание, но не любил когда его начинали жалеть. — Я не стану мучать тебя нравоучениями, но давай сегодня ты поговоришь о своей бессоннице с мозгоправом. Может, он посоветует какие-то лекарства. — Ой, нет, никаких лекарств. Меня достаточно ими напичкали, после того ты привел меня к Сеченову почти год назад. Я даже обезболивающее не принимаю, когда голова болит, а уж снотворное тем более не стану. — То есть ты будешь мучаться от боли и от отсутствия сна? — Сергей сложил руки на груди и не одобрительно посмотрел на программиста. — Обычно я отвлекаю себя работой или готовкой. Ну, на крайний случай принимаю холодный душ. Инженер равнодушно пожал плечами, на что майор недовольно закатил глаза, но все же отстал от парня. Сегодня его мысли были заняты кое-чем другим. Сегодня агент П-3 планирует наконец-то поговорить с академиком Сеченовым насчёт своего прошлого. Что-то подсказывало, что босс знает намного больше.

***

      Сергей не решался войти и переминался с ноги на ногу, стоя возле кабинета своего начальника. Часть него хотела развернуться и уйти, отложить еще ненадолго этот нелегкий разговор, но другая часть понимала, что так больше нельзя, пора уже получить долгожданные ответы на свои вопросы.       Стук в дверь, несколько шагов, один вопрос и такой длинный, долгий и ужасно мучительный ответ. Дмитрий Сергеевич скрепя сердцем рассказал майору всё, что тот хотел знать и даже больше. Сережа узнал, что он и его жена Катя отправились на спецоперацию в Болгарию и оба вернулись оттуда по частям. Вот только спасти, хоть и с большим трудом удалось только майора, а разум его жены поместили в близняшек-балерин, личных телохранительниц Сеченова. Узнал, что у них на тот момент был 4-х летний сын Василий и что на тот момент когда Нечаевых привезли в операционную к Волшебнику, мальчик уже считался пропавшим без вести и по сей день никто не знает где он. Дмитрий Сеченов бросил все силы на то, чтобы найти мальчика, однако поиски не увенчались успехом. Было еще кое-что о чём Сергей не знал до этого дня. «Отправляясь вместе с тобой в Болгарию, Екатерина была беременна. Мы узнали об этом уже после того, как ваши тела привезли сюда. Мне жаль, сынок» — Эти слова эхом раздавались в голове и теперь это всё о чём сейчас мог думать П-3. Он молчал казалось уже целую вечность, обдумывая всё что услышал. Было тяжело, как будто кто-то сдавливал голову с двух сторон, в надежде раздавить словно арбуз. Хотелось сорваться с места и выбежать прочь из кабинета, однако, ноги тряслись и Сергей не был уверен, что сможет сделать хотя бы шаг. Всё, что он смог выдавить из себя это одну просьбу, даже почти мольбу: — Дмитрий Сергеевич, найдите его, прошу вас. На что Сеченов обреченно вздохнул, сказав что-то про то, что прошло уже несколько лет, и шансов никаких. Однако майор на это лишь покачал головой и сказал: — Мне всё равно, я должен знать, что с ним. — Затем, не дожидаясь ответа, резко поднялся и зашагал прочь.       Сережа шел сам не зная куда, просто лишь бы идти, лишь бы не стоять на одном месте, боясь, что если остановиться, то больше никогда не сможет пошевелиться. Он ходил так уже более трех часов, конечно как для военного такая долгая ходьба не была для него проблемой, хотя сейчас майор был бы рад если бы главной проблемой была бы усталость. Несмотря на то, что это уже пятая сигарета за последние десять минут, агент все равно чиркнул спичкой и поджег сигарету.       Вдруг Сергей подумал о том, что ему не хочется плакать. Да, он переживает из-за всей полученной информации, из-за того, что где-то там возможно у него есть все еще живой сын, но от этого всего совсем не хотелось упасть на колени и зарыдать в голос. Он сравнил себя с Виктором, представив, что младший точно уж разревелся на его месте. Может, все дело в том, что офицер слишком много повидал за жизнь: и смерть, и боль, и кровь, и война сделали его более черствым. Спустя еще где-то часа два Нечаев обнаружил себя стучащим в дверь квартиры Петрова. Тот конечно же был дома, так как с большим трудом смог вымолить себе второй выходной. — Я разговаривал с Сеченовым. И сейчас мне нужно с кем-то об этом поговорить. — Ох… Да, конечно.       Сергея пропустили в квартиру и сразу сопроводили на кухню. Там он автоматически полез в холодильник и не спрашивая разрешения, выудил оттуда бутылку пива, открыл и почти залпом ее осушил. Пока Виктор пытался покормить дочку, Сережа пересказал ему всё, что узнал от Волшебника. Даже про то, что его жена была беременна, когда уезжала с ним на войну. Про то, что его сына искали лучшие люди Сеченова и без результата.       Когда майор закончил свой рассказ, он сел наконец за стол и хотел было покурить, но вспомнив, что тут все еще сидит ребенок, убрал сигареты обратно в карман. Первый раз в жизни он не знал, что делать, куда себя деть. От всего этого уже болела голова. Хоть внешне он и выглядел абсолютно спокойным, как будто вообще ни о чём не переживал, голубые глаза выдавали всю правду. Выдавали свое беспокойство всматриваясь в уставшие зеленые, словно пытаясь найти ответы на все свои вопросы. Петров не разрывал зрительный контакт, как бы говоря: «я с тобой, друг». — Мне очень жаль…. Не представляю даже, что сейчас происходит у тебя в голове и как ты вообще держишься. — Сказал инженер продолжая печально смотреть в глаза агента. — Что ты собираешься теперь делать? — Хочу попытаться найти своего сына. Не успокоюсь пока не найду. — Но… Ты же понимаешь, что прошел уже не один год, и если даже лучшие люди Сеченова не смогли его найти тогда, откуда знать, что получиться сейчас? — А что ты мне предлагаешь? Забить хуй и сдаться? А сам бы смог так? — Сергей вскочил и снова забродил по кухне. — Нет, конечно же нет, я бы ни за что не опустил руки, и тебе такого не предложу. Но цепляться за соломинку — так себе вариант. — Тихо ответил младший. — Я не сдамся. И знаешь, почему сейчас я уверен, что щас больше шансов его найти? Потому что в этот раз моего сына будут искать не только лучшие люди Сеченова, но и лучшие роботы. И я не успокоюсь, пока не узнаю, что с ним. Я обязан это выяснить. Помедлив минуту, Витя все же подошел к майору и положив руки на плечи серьезно сказал ему, снова глядя прямо в глаза: — Я верю, что у тебя всё получиться. Наступит день, когда ты найдешь своего сына, приведешь сюда и мы вчетвером станем чем-то вроде семьи. — Вместо ответа Сережа устало положил голову на чужое плечо и тихонько кивнул.

***

      Прошло еще два месяца, Витя все так же ходил к психологу и заверял себя и Сергея в том, что чувствует себя намного лучше и депрессия вот вот уйдет. Маленькая Виктория подросла еще немного, научилась ползать и теперь 24/7 сидеть у папы на руках было не интересно, хотелось всё изучить от и до. От чего Виктор невольно проводил параллель с самим собой. Стоило взять ее на руки, она начинала хныкать и извиваться, как бы прося вернуть ее на пол. Вскоре молодой отец смирился с этим и лишь чаще и усерднее намывал полы в доме, чтобы малышка не дай бог не потянула потом грязные руки в рот.       Нечаев всё так же по утрам и иногда по вечерам навещал маленькое семейство Петровых, а когда уходил к себе, то в тысячный раз просматривал вырезки из газет, желтую папку найденную роботехником и еще какие-то записи о поисках Василия Нечаева, которые вручил ему лично Дмитрий Сеченов. Мужчина отчаянно пытался вспомнить хоть что-то связанное с женой или с сыном, в надежде, что это поможет в поисках намного больше, чем записи пятилетней давности. Но, к сожалению, утраченные воспоминания вернуть не представлялось возможным. Даже при помощи всяких новых технических приборов разработанных на предприятии 3826. Это сильно огорчало, но не лишало надежды.       В один из таких вечеров, Сережа решил отвлечься и как всегда пошел к Петровым. Там его словно уже ждали: на плите закипали кислые щи, на сковородке подрумянилась картошка с мясом, и свистел чайник. Агента П-3 всегда забавляло, то как Виктор в зеленом фартуке поверх очередной растянутой водолазки бегал по кухне, словно претендовал на лучшую домохозяйку месяца. Иногда даже задумывался, почему Петров пошел учиться на инженера, а не на повара, открыл бы сейчас свой ресторан и жил бы себе долго и счастливо, так нет же, душа потянула молодого человека, прописывать коды, придумывать, собирать и разбирать различных роботов. Сидя на этой кухне, мужчина действительно чувствовал себя как дома, здесь было так тепло, по сравнению с его пустой и холодной квартирой.       Поужинав, Виктор отлучился, чтобы уложить малышку спать, но к его сожалению, девочка совсем была другого мнения и вовсе не собиралась засыпать, а лишь только капризничала, испытывая отцовское терпение. Уже 30 минут он качал кроватку, напевал колыбельные, читал сказки, но Виктория только хитро улыбалась и дергала папу за рукав через деревянное ограждение кроватки. — Эй, ну-ка хватит, что за хулиганство! Ты спать собираешься вообще, юная леди? — Слегка ругался инженер, на что девочка лишь больше улыбалась и иногда звонко смеялась. — Ох, ну что за ребенок? Днём ползаешь где попало, а ночью спать отказываешься. Что мне с тобой делать, а? — Уговаривать было бесполезно, Виктория только лишь сильнее дергала отца за рукав и смеялась. — Ну всё, милая, сама напросилась! Сейчас буду читать тебе свои научные статьи, причём на английском! Порывшись в столе, он отыскал копии статьей на иностранных языках, которые написал много лет назад. Как только он начал читать одну из них, девчушка сразу начала засыпать и через уже десять минут тихонько сопела. — Как успехи? — Спросил у инженера Сергей, когда тот вернулся на кухню. — Наконец-то уснула. Надеюсь, проспит хотя бы часа 4. — Младший потянулся за долгожданной сигаретой и с облегчением вдохнул в легкие дым. — Она сейчас сущий кошмар — режутся зубки и она только и делает, что плачет каждую ночь. А приобретя навык «ползания по квартире» еще и перестала спокойно сидеть на руках. — Жаловался программист, пока офицер еле сдерживая улыбку, внимательно слушал. — А так хочется ее потискать. Обнять, чмокнуть в щечку. — Расстроенно пробурчал Витя кладя голову на стол. — Но стоит ее поднять с земли, начинается визг. Раньше ей не нравилось, когда ее отпускали с рук, а теперь ей не нравится, когда ее пытаются взять на руки. — Ох уж эти женщины, даже маленьким версиям не угодить. — С улыбкой проговорил бывший военный, откидываясь на стуле и допивая третью за вечер бутылку пива. — И вправду. Боюсь представить, что начнется, когда она начнет ходить! — Я бы на твоем месте опасался, когда она начнет говорить. — В каком смысле? — Не понял Петров. — Ну каков отец, такая будет дочь. Яблоко от яблони как говорится. Ты же ни на секунду не замолкаешь! — Рассмеялся майор. — Да пошел ты! — Улыбнулся Виктор и протянул руку, чтобы отвесить легкий щелбан своему собеседнику. От внимания старшего не ускользнули торчащие завязки бинта из-под рукава водолазки, который немного задрался вверх, когда парень вытянул руку. — А что с рукой? — Поинтересовался Нечаев. — Ауч. Больно же. — Петрову таки удалось щелкнуть его по носу. — Так, что за повязка? Где-то порезался? — А, да так, ерунда. Ремонтировал на днях «клоунов» для театра и одного замкнуло и он цапнул меня по руке. — Отмахнулся молодой человек. — Иронично, правда? — Ну да, немного. — Сереже не давала покоя повязка на руке друга. Завязки уже были грязными, что навело на мысль, что бинт уже давно не менялся. И поскольку алкоголь в его крови включил в нём функцию заботы, мужчина решил, что обязан помочь сменить старую повязку на чистую. — Давай бинт поменяю, он у тебя уже почти весь черный. Когда ты последний раз его менял? Хочешь заражение крови? — Я утром завязал новый, к вечеру просто окрасился от водолазки или во время готовки испачкался. — Но Сергей был настойчивее и пытался ухватить Витю за руку, чтобы развязать узлы. — Сейчас за аптечкой схожу, подожди. — Он вернулся через секунду с чистой ватой, бинтами и баночкой спирта в руках. — Не надо. Всё нормально. Оставь ты это. — Виктор сопротивлялся, а когда майор схватил его за больное запястье, роботехник злобно зашипел на него. — Не трогай меня блять. — Он с силой вырвал руку, что вызвало еще одну вспышку боли. — Дай сюда, у тебя там наверное уже всё гниёт, вот тебе и больно. Не дергайся. — Мужчина снова схватил парня за руку, только в этот раз уже ниже запястья, а свободной рукой схватил ножницы и разрезал узелок, принимаясь разматывать под злобное шипение и маты. — Отпусти меня, пес ебучий. — Но тот уже снял бинты и молча разглядывал рану.       Порез был слишком глубоким и слишком ровным. Даже робот по случайности не мог нанести такую идеально ровную рану. Через полминуты Нечаев начал подозревать, в чём дело и дабы убедить себя в том, что он не прав и просто ошибся, задрал рукав до локтя. К сожалению, он не ошибся. На руке красовались идеально ровные и глубокие порезы, которые были сделаны уже поверх старых, таких же ровных шрамов. Закатав второй рукав, он увидел ту же картину. Такие же порезы, такие же шрамы. Сев, на корточки не отпуская чужую руку, мужчина прошептал: — Витя… Господи, что же ты натворил… Что случилось?..       Витя поник, почувствовав себя мальчишкой, которого родители отчитывали за хулиганство на уроке в школе. Хотелось провалиться сквозь землю. Было стыдно, то ли за то, что резал себя, то ли за то, что его на этом поймали. Витя был слишком гордый, не хотел лишний раз рассказывать кому-то о своих проблемах, о своих чувствах, не хотел, чтобы на него снова смотрели с жалостью. Прямо как сейчас на него смотрят голубые, как небо глаза. — Со мной всё в порядке, правда. Это пустяки… — Пустяки?! — Майор начал злиться. — Это пустяки, Витя? Ты совсем сдурел уже? — Он сильнее сжал чужую руку, показывая собеседнику его же собственное израненное запястье. Из-за этого Виктор сжался еще сильнее, будто надеялся, что так он станет невидимым. На руке уже появлялись фиолетовые пятна от пальцев, что так сильно сжимали ее. Заметив, что инженер уже весь дрожит, то ли от страха, то ли от истерики, что вот вот была готова охватить его, Сережа отпустил чужую руку. — Ладно, всё, не трясись ты так. — Он смягчился и аккуратно взяв за плечи, потянул Виктора на себя. — Я не хотел на тебя наезжать, но и ты пойми, я не смог среагировать иначе, увидев такое. Почему ты ничего не сказал? — Не хотел. — Слегка недовольно ответил роботехник, удобнее устраиваясь на полу и выбираясь из объятий. — У тебя своих тревог хватает, зачем тебе мои? — Затем, что ты мне как младший брат, я волнуюсь за тебя. — Сергей потянулся за сигаретами, достал себе и предложил другу, но тот даже головы не поднял. — Ты же сам сказал, что когда я найду сына, то мы станем семьёй. А в семье все волнуются друг за друга, помогают, поддерживают. Услышав эти слова Витя поднял глаза и посмотрел на офицера перед собой. По щекам тут же потекли слезы, когда на макушку легла тяжелая рука и слегка потрепала по волосам. Затем майор вышел с кухни и вернулся с тюбиком заживляющей мази в руках, и присев на корточки протянул ее Виктору. — Новая разработка. Я мазался пару раз, вроде и вправду раны заживают в два раза быстрее. Шрамы конечно все равно останутся, но уверен, что скоро и от них что-то придумают. — Спасибо. Я не заслуживаю такой заботы. — За последние слова ему в лоб прилетел хороший щелбан, даже красное пятно сразу образовалось. — Глупости говоришь, Петров.       Сергей оказался прав, все порезы действительно полностью зажили уже через два дня. Новых к счастью не прибавилось, после этой ситуации Витя старался контролировать желание схватиться за нож и сделать очередной порез на своей руке. Вместо этого направлял нахлынувшие внезапно эмоции поначалу в готовку, но наготовив за один день еды столько, сколько не съест даже большая семья, придумал альтернативу — стихи. Каждый раз, когда ему становилось невыносимо грустно и тоскливо, он хватался на ручку и излагал свои чувства на бумаге. Самые лучшие зачитывал публично в столовой на предприятии.

***

      Чуть больше чем через полгода стихов стало меньше, видимо походы к психологу действительно помогали и длительная депрессия начинала медленно отходить. Во избежание ее возвращения, Сеченов дал Петрову отпуск, чтобы тот и мысли в порядок привел, и с дочкой больше времени проводил. Девочка уже самостоятельно ходила, что и вправду доставляло меньше проблем, чем когда она начала говорить. Услышав впервые заветное «папа», Виктор не ожидал, что позже от этого слова у него будет дергаться глаз. С тех пор слово «папа» в свой адрес он слышал наверное, раз сорок за день, за что получал тонну шуток в свою сторону от Сергея. Тот в свою очередь часто приносил различные подарки и вкусняшки благодаря чему девочка начала называть его «Дядя Серёжа».       Петров невольно ревновал, когда Виктория при виде майора сразу просилась к мужчине на руки и переставала слушаться отца. Со стороны они действительно выглядели как семья, вот только этого агенту Нечаеву для счастья было мало. Он все еще надеялся найти своего пропавшего сына. И к огромной радости, ему удалось узнать от Сеченова, о важной зацепке ведущей к нему. По приказу академика мальчика нашли живым и здоровым, и привезли в Москву. Всё это время он жил у каких-то дальних родственников со стороны матери, которые забрали мальчика к себе, сразу после новостей о том, что его родителей подорвали в Болгарии.

***

      Агент П-3 снова стоит у дверей ведущих в кабинет Дмитрия Сеченова и не решается войти. Он знает, кто ждет его за этими дверьми, однако войти не решался. Ему вдруг подумалось, что он не сможет найти общий язык с сыном, ведь прошло немало времени, что мальчик все-таки уже достаточно взрослый, и может попросту отказаться жить с отцом, которого возможно даже не помнит и попроситься обратно к тем самым родственникам. Но из раздумий его вывела тяжелая рука похлопавшая по плечу. Это конечно же был Виктор. — И чего ты тут стоишь? — Поинтересовался инженер. — Мне страшно. — Ответил офицер. — Ты же мечтал об этом дне, откуда этот страх? — Не знаю. — Он повернулся и растеряно глянул на парня. — А что если я не смогу найти общий язык с ним? Он же почти взрослый. Сколько ему? Лет 9-10 сейчас вроде. Да и я так ничего и не вспомнил ни о нем, ни о его матери, может я был плохим отцом? — Глупости говоришь, товарищ майор. — Петров улыбнулся и снова похлопал друга по плечу. — Оставь прошлое в прошлом, может, и к лучшему, что ты ничего не помнишь. Идеальный шанс начать сначала, разве не так? Он развернул его обратно к дверям. — Да и вряд ли человек, который сражался за мирное небо над головой может быть отцом хуже, чем тот кто ввел всех роботов в боевой режим и чуть не уничтожил полстраны, а заодно чуть не остался без головы. — Ты хороший отец, Витя, но спасибо.       Стук в дверь и несколько шагов прежде чем майор замер на месте, внимательно разглядывая ребенка в паре метров от себя. Темные волосы, голубые глаза, таких детей куча, но сейчас П-3 был уверен, что перед ним стоит именно его родной сын. Мальчик с любопытством изучал его, словно пытался зацепиться за какую-то деталь, чтобы убедиться в том, что это его родитель. Затем по детским щекам потекли слезы и с криками «папа», он бросился в объятья к отцу. Стоящий все это время в дверях Петров, подошел ближе. Он был искренне рад за друга и сказал ему, когда тот поднялся с колен и вытер слезы: — Я же говорил, что все будет хорошо. Теперь у тебя есть сын, своя семья. — Он обратился к мальчику, протягивая руку в знак приветствия. — Привет, я друг твоего папы Виктор Петров. Рад познакомиться с тобой, товарищ Василий. — Мальчик пожал протянутую руку и одобрительно кивнул. — А знаешь, ты был прав. — Обратился к инженеру Сергей. — Со мной такое часто бывает. — Посмеялся программист. — В чем именно на этот раз? — В том, что теперь мы одна семья, Витя. Спасибо тебе.