Тишина заката

Солнце. Оно такое горячее, яркое, но такое далёкое. Оно дарит надежду, оно дарит тепло. Однако всё ещё является настолько недоступным, что хочется плакать. Хотя даже эти солёные слёзы быстро высохнут и потеряются в мягких весенних лучах. Солнце. Оно каждое утро величественно, медленно появляется на светло-голубом небе, с любовью оглядывает город и прогоняет ненавистную тень. Кажется, с рассветом на улицах становится намного уютнее, смотришь вверх на солнце и чувствуешь, как оно с нежностью тянет к тебе руки, крепко обнимает и осторожно провожает к вечеру, в холодную ночь. Солнце боится тьмы, не доверяет её неожиданному спокойствию, но само устаёт к концу дня и вновь скрывается за бесконечным горизонтом. Ночь ухмыляется и тихо предупреждает, что скоро придёт время погрузиться в сон. Раз на раз не приходится и Олежа это прекрасно знает. Если в этот раз тебе не приснился липкий бесконечный кошмар, то что будет в следующий вечер, ты всё равно не предугадаешь. Студент часто просыпается от неприятных сновидений, медленно, пошатываясь встаёт с кровати и вытирает холодный пот со лба, с обидой смотрит в окно на ледяную луну. А она улыбается, почти незаметно, но победоносно и Олегсей расстроившись отходит от окна. Он опять проигрывает в этой битве, ведь ему снова снится солнце, которое больше не появляется на небосводе. Он слишком привык к нему чтобы не переживать. Он понимает, что невозможно, чтобы оно не встретило его утром, не заглянуло вопросительно в глаза и не пожелало хорошего дня, но парень боится. И не может ничего с этим поделать. Попробуй разбить меня — ты не поверишь глазам. Попробуй сломать — ты скорее сломаешься сам. Холодный и твердый в израненных пальцах, Орудие неандертальца… Работа у солнца сложная и опасная, Олегсей это помнит, поэтому не может засыпать сразу, поэтому живёт в постоянном ожидании чего-то плохого. Хотя сам советовал солнцу не нервничать по пустякам. Над городом оно появляется уверенным и властным, люди видят в нём идеал. Но солнце умеет тщательно скрывать тяжёлые проблемы, прятать неуместные эмоции внутри себя и не открываться никому. Хотя, не всё так однозначно — Олеже солнце всё же смогло довериться. Каждый раз, когда они прощаются, у парня сжимается сердце, а в голове появляются гнусные мысли. Он ненавидит засыпать в одиночку. Совместные вечера всё так же остаются лишь мечтой, такой странной, даже инородной. Олегсей не может не думать о его улыбке и ласковых глазах, не может заставить себя забыть очередное дружеское объятие, не может перестать сравнивать Антона с красивым весенним солнцем. Согнуть меня даже гораздо сложней, чем сломать. Я маленький камень, зато я умею летать. Холодный и острый осколок гранита, Смерть Голиафа в руке Давида.

***

Олежа ускоряется, крутит педали всё быстрее и резко заворачивает за угол. Антон уже понимает, что не может догнать друга и кричит, что Олегсей выиграл, искренне улыбается. Студент кое-как объезжает глубокие лужи, оставшиеся после вчерашнего дождя. В воде отражается голубое небо и белоснежные кучевые облака, быстро плывущие на юго-восток. Антон бросает взгляд на Олегсея и видит, что тот опять удаляется, оборачивается, ухмыляется. Это игра, чтобы шатен быстрее научился ездить на велосипеде. Ну или скорее чтобы парень упал прямо в мокрую грязь, испачкав новую красную футболку. Антон с трудом выезжает на велосипедную дорожку и старается держать руль велосипеда как можно ровнее, едет тошнотворно медленно и осторожно. Олежа посмеивается и резко развернувшись едет обратно. У Антона довольно неплохо получается, с учётом того, что в детстве парень так и не научился кататься на велосипеде. Когда начинающий велосипедист уже набрал темп, «тренер» решает похвастаться и переключившись на первую передачу направляется к парапету. Видимо, Олежа хотел оттолкнуться от бетонного бордюра, но не учтя то ли скорость, то ли возраст транспортного средства, быстро свалился на твёрдый асфальт. Рама тяжёлого советского велосипеда больно ударила студента по спине, а серебристый звоночек на руле противно звякнул. Антон спрыгивает с велосипеда, и прислонив транспорт к стволу старого дерева, подбегает к другу. — Олежа! — спрашивать всё ли в порядке глупо. Парень скривился от резкой боли и пытается подняться на локтях. Антон спешит отодвинуть в сторону велосипед и подаёт руку пострадавшему. — Я же говорил, что тише едешь — дальше будешь, — упрекает парня Антон. Олегсей ничего не отвечает, лишь сердито и раздосадовано морщится. Ему резко становится стыдно за то, что хотел показать своё мастерство, а получилось всё как всегда плохо. Садясь на тот же злополучный парапет, студент внезапно ощущает резкую боль в ногах. Он разбил колени. Брюнет с отвращением смотрит на тонкие уже порванные джинсы и свою кровь, быстро окрашивающую голубую ткань в алый цвет. Антон хмурит брови и трёт переносицу. Аптечки ни у кого нет, но за соседним углом находится аптека. Заверив голубоглазого, что скоро вернётся, Антон скрывается за углом пятиэтажного дома. Олегсей остаётся наедине со своими неприятными мыслями и острой болью в колене. Студент оглядывается. В этом дворе непривычно тихо и даже атмосферно. По тонким веткам высоких деревьев скачут воробьи, негромко чирикают и перелетают на крыши домов. Солнце пробивается через густую светлую зелень и опускает свои золотистые лучи на старый растрескавшийся асфальт. Маленький лучик проскальзывает глубже во двор, освещает бабушку, усердно вытряхивающую бордовый ковёр и маленькие пылинки, разлетающиеся на мокрую траву малахитового цвета. Холодный ветер путается в кудрявых растрёпанных волосах Олегсея и вырвавшись на свободу, улетает прочь. Парень начинает понемногу успокаиваться. Обидно, что Антону пришлось лишний раз нервничать и бегать за бинтами, но всю тревогу истребляет природа, особенно прекрасная в этот мартовский вечер. Однако умиротворение предательски быстро сменяется сильной болью. Рана ещё продолжает кровоточить. Олегсей прижимает ладонь к коленке и стискивает зубы от противного ощущения. Антон приходит как раз вовремя, принеся бинты и перекись. По мне ударяют железным прутом — Но я камень, холодный и твердый гранит. Я падаю, не разбиваясь, потом, Мне не больно — я делаю вид. Обрабатывать ссадины безумно томительно и болезненно. Олегсей опирается руками на парапет и с силой жмурился. На глазах появляются маленькие кристаллики слёз, но парень держится, он не проронил ни слова за всю процедуру. Антон понимает, насколько студенту больно и старается не давить на рану. Перекись тихо шипит и разливается по всей ссадине. Жгучая боль заставляет студента невольно вспомнить детские травмы и впиться пальцами в поверхность парапета. Холодные камешки неприятно давят на мягкую кожу, но вскоре боль в колене утихает, и парень ослабляет хватку. Антон аккуратно дует на ссадину и вытирает струйку багровой крови. Боль постепенно исчезает, но теперь Олегсей чувствует, как пылают его щёки. Сердце непроизвольно уходит в пятки при каждом осторожном прикосновении, в животе порхают бабочки, а в груди разливается приятное тягучее чувство. Не желая, чтобы эту реакцию заметил Антон, студент поворачивается к солнцу и щурится. — Всё, — радостно вздыхает студент и поднимает взгляд на друга. Олежа искренне благодарит парня и быстро встаёт, но тут же сгибается он острой боли. Антон подхватывает брюнета и вновь его лицо мрачнеет. Друзья доходят до припаркованного велосипеда и Олегсей садится на багажник. Антон улыбается, чтобы приободрить парня и отталкивается ногой от земли. — Стой, стой, стой! А как же твой велик? — удивляется Олежа и растерянно смотрит на удаляющийся дворик. — Ничего с ним не случится, не переживай, — спокойно говорит владелец оставленного транспорта. — Ты мне важнее, чем эта развалюха. — Олежа ещё больше смущается и бормочет что-то наподобие благодарности. Если велосипед украдут, то парень этого себе не простит. И хотя Антон ругаться точно не будет, обидно будет обоим. Нет тверже и нет холодней ничего не земле. Могла бы быть льдом, но боюсь, что растаю в тепле. Напрасны уловки, капканы и сети… Не целься мне в сердце — я в бронежилете.

***

— Олеж, ты уверен, что это хорошая идея? — Ты же сам говорил, что давно хочешь встретить закат на крыше, — студент довольно улыбается, подобрав нужный ключ. Синяя железная решётка с протяжным скрипом открывается, и друзья взбегают по холодной бетонной лестнице. Попасть на крышу дома, где раньше жил Олежа было довольно просто. Антон идёт туда с опаской, постоянно примечая детали и конструкции, которые ему не нравятся. Этот дом сам по себе старый, а наверху, наверное, будет сильный ветер. В подъезде пахнет сыростью, на лестничной клетке валяется мусор — пустые банки из-под энергетиков, полиэтиленовые пакеты, какие-то сухие ветки деревьев. Парень уже начинает жалеть, что согласился пойти с Олегсеем на крышу. Наверху и правда ветрено, и довольно холодно. Длинные тонкие ветви высоких тополей размеренно качаются на ветру, облака, освещённые садящимся кровавым солнцем, спешат взяться за руки и воинственно двинуться вперёд, навстречу светилу. Олежа направляется в дальний угол крыши, облокачивается на высокие металлические перила, чувствует, как ледяной поручень упирается в спину. У Антона замирает сердце, и он обеспокоено смотрит на студента, стоящего на самом краю. — Олежа, давай сядем подальше, — просит Антон и брюнет, кивнув отходит назад. Он открывает маленький чёрный рюкзак с множеством различных брелков, достаёт оттуда длинный туристический коврик бирюзового цвета и приглашает Антона присесть. До захода солнца остаются считанные минуты, и парни прекращают разговоры, устремляют взгляды вперед. Солнце. В этот вечер оно кажется особенно статным и величественным. Алые лучи пропадают в густых золотистых облаках, их провожают лишь стаи чёрных птиц. Олегсей мечтает это нарисовать, но уже готовится к тому, что всю красоту природы изобразить на листке бумаги не получится. Серая пустая крыша за считанные секунды окрашивается в персиково-розовый цвет и становится более уютной. Внизу гудят машины, шумят группы друзей, спешащих на автобус, в домах выключается свет, мигают настольные лампы, гулко закрываются входные двери. Люди уходят по своим делам, опаздывают на встречу или наоборот ложатся на мягкую кровать, чтобы почитать книгу. Внизу на улицах громко, но весело. А тут наверху слышно только, как умиротворённо шелестят сизо-зелёные листья тополей. Антон с трепетом смотрит на всё это волшебство, переводит взгляд на Олегсея и невольно улыбается. В груди становится тесно, а по спине пробегают мурашки. Парень хочет что-то сказать, но останавливает сам себя. Он не хочет портить идиллию тишины словами, выдыхает и опускает взгляд. Он первый раз чувствует, что по-настоящему боится признаний. В груди неприятно расползается отвращение к своей же слабости. Всегда рассудительный, уверенный в своих силах Антон внезапно чувствует себя маленьким беспомощным котёнком. Студенту стыдно, он теряется в своих мыслях, но всё так же не может заставить сказать хоть слово. Солнце бросает теплые лучи на крышу, укрывая приятным светом Антона. Олежа чувствует какую-то незавершённость. Солнце уже начинает скрываться за тёмными домами, но Антон всё так же молчит. Парень даже не смотрит на небо, его грустный взгляд устремлён в пол. Олегсей не знает стоит ли начинать диалог, но всё же решается попробовать. Если этот шанс будет упущен, студент, наверное, больше никогда не решится признаться. — Антон… Я хотел бы поговорить с тобой на одну тему. Только она очень серьёзная для меня, — тихо начинает брюнет. Он сидит ровно и в ожидании ответа смотрит на растерявшегося Антона. — Конечно, можешь мне рассказать всё, что считаешь нужным. Я обещаю, что выслушаю. — Антон всегда сдерживает свои обещания, Олежа это знает. Он улыбается, хотя чувствует, как тяжело становится подбирать слова. — Я… — как выразиться правильно? Брюнет запинается и теряется. — Антон, хочу начать с того, что я очень благодарен тебе за всю твою помощь. Я безумно рад, что мы подружились. Мне кажется, мы часто попадали в тяжёлые и неприятные ситуации, но мы справлялись с ними, поддерживали друг друга. Я давно чувствовал, что с тобой мне намного комфортнее, чем с другими людьми, но никогда не думал, что настолько, — облака потемнели, обрели синеватый оттенок и крыша погружается в мягкий полумрак. Олежа вздыхает. — Я знаю, что в нашей стране такое считается неправильным, но я ничего не могу сделать со своими чувствами. Я пойму тебя, если ты захочешь сделать перерыв в общении, чтобы всё качественно обдумать, но прошу, не уходи от меня. Я даже, наверное, не смогу описать насколько ты мне дорог, — Олегсей стыдливо опускает взгляд и жмурится. Сейчас или никогда. — Антон, я люблю тебя! Звёздочкин застывает, как громом поражённый, а потом неожиданно расплывается в доброй улыбке. Олегсей никак не решается открыть глаза, хочет взглянуть на парня, но слишком боится удара. Не физического — скорее словесного. Антон аккуратно касается руки студента и переплетает пальцы, от чего Олегсей резко распахивает глаза. Руки у брюнета тёплые, Антон поглаживает тыльную сторону ладони большим пальцем и спокойно отвечает: — Олежа, не нервничай ты так. Я очень благодарен тебе, что ты признался, ведь сам знаю, что победить страх очень трудно. Я горжусь тобой, — улыбается парень и Олегсей выдыхает. Самое страшное уже позади. — Прости, если заставил волноваться, я не хотел, чтобы ты так переживал по этому поводу, — Антон уверенно смотрит прямо в глаза собеседника и Олегсей взгляд не отводит, но чувствует, как ёкнуло сердце. Студент инстинктивно сжимает руку Антона, чтобы не опустить взгляд. Парень осознаёт, что уже давно заблудился в этом янтарном осеннем лесу. Антон торжествующе ухмыляется и по-доброму оглядывает парня. Сладостное напряжение всё же затянулось, и шатен наклоняется ближе к Олегсею. — Я тоже люблю тебя. Студент был готов отдать всё за эту прекрасную фразу. Сердце как по щелчку пальцев начинает стучать в бешеном ритме и Олегсей шумно выдыхает, коротко смеётся. Крепкие руки скользят по плечам, дыхание снова сбивается, влюблённые слишком близко… Антон тянется вперёд и накрывает губы Олежи своими, наконец-то ощущает тепло в груди и блаженно закрывает глаза. Олегсей проводит рукой по шее парня, не может и не хочет прерывать поцелуй. Антон больше ничего не боится, ничего не стесняется, лишь углубляет поцелуй и с каждой новой минутой всё больше влюбляется в парня. Непросто меня растопить, расколоть — Я камень, холодный и твёрдый базальт. Всего лишь слегка поцарапана плоть, И в стороны яркие искры летят.

***

Темнота уже поглотила весь город, заглянула во все неуютные переулки и протиснулась во все маленькие дворики. Парни собираются домой, улыбаясь и шутя. Их секрет не узнает никто. Олегсей немного прихрамывая выходит из подъезда и снова попадает в объятия Антона. Автобус едет быстро, лифт тоже, входная дверь открывается бесшумно и поспешно пропускает гостей в квартиру. Антон устало падает на диван и взглядом просит Олежу лечь рядом. По телевизору идёт какая-то смешная передача, но на неё никто не обращает внимания. — Ну, видишь, как хорошо, что мы с тобой провели этот вечер на крыше! Не зря я звал тебя, — лучезарно улыбается парень и укрывается тонким клетчатым пледом. — Да, Олеж, ты прав, — довольно отвечает Антон, сонно уткнувшись носом в плечо парня. — Я очень рад, что согласился… Непросто меня растопить, расколоть — Я камень, холодный и твёрдый базальт. Всего лишь слегка поцарапана плоть, И в стороны яркие искры летят.