Молчание

      Нечаев опять открывает глаза в темноте, смотря вроде в потолок и резко садится. Запускает одну руку в копну волос, сжимает до легкой боли и хватает ртом воздух. В ушах шум, а перед глазами обрывки воспоминаний, от которых становится дурно. Он не может их нормально связать потому, что исчезают они настолько быстро и зацепиться за них просто нереально. Не слышит, как в попытке нащупать лампу, роняет стакан и тот разбивается. От звона в ушах не слышит чужих шагов и скрипа половиц, а через минуту и открытия двери. Кто-то проходит к кровати, и садится рядом, поднимая ноги. Этот кто-то — Петров, что пришел на звук разбитого стакана. Не мог же он сам разбиться. Видит состояние Нечаева и тихо выдыхает. — Серег, все настолько плохо?       Такой простой и очевидный вопрос, от которого хочется смеяться в голос, от которого многие впадают в ступор, думая серьезно ли человек сейчас или же нет. Сонный Виктор сидит на самом краю кровати и смотрит на Нечаева, с жалостью и грустью. Он опять проснулся в страхе, отчего Петрову тяжело. Проводит прохладной ладонью по взмокшей и дрожащей руке, в попытке привести в себя. Видит, как Сергей просто закусывает губу, едва ли не до крови и жмуриться. Запрещает ронять слезы, что так сильно душат, что застревают в горле, огромным и колючим комом. Мотает головой и сжимает, до белых пальцев, край одеяла.       Виктор знает, что мучает мужчину. Знает и помнит, что заставляет дрожать бывшего солдата, как промокшее животное на пробирающем до костей ветру. Автокатастрофа, которая произошла три года назад, но складывалось ощущение, что Нечаев только вчера выписался из больницы. Слишком плохо он выглядел. Что тогда, как зомби, с бинтами и зашитыми участками кожи, где только можно. Что сейчас, бледный, мокрый, с дрожащими руками и мокрыми глазами, только ненавистных повязок нет и ниток, что стягивали кожу. Петров без понятия, что ему делать. Знает, что ничего ему не скажут. Слишком больно вновь окунаться туда — в прошлое.       Он всегда пытался сделать так, чтобы Нечаев как можно реже вспоминал аварию. Старался отвлекать, забивать его сознание другим, оставлять лишь теплые и хорошие воспоминания. И вроде получалось, Сергей начинал восстанавливаться, даже стал чаще улыбаться. Но ночами, не особо часто, его донимали воспоминания, от которых он позже просыпался в таком состоянии. Глотал воздух и старался выбросить все из головы. Что Виктор, что сам Сергей помнят это так, словно произошло всё неделю назад.       Автомобильная авария, в которой погибла подруга Нечаева. С самого детства они были, не разлей вода и Катя, просто была одной из самых близких людей для Сергея. В тот день, они возвращались с дачи матери Муравьевой. Помогали старушке с хозяйством и просто повидаться приехали. В общем, были довольны, уставши и веселы. Но все прекратилось в один миг. Им на встречу вылетает какое-то авто. Вроде небольшая легковушка. Остальное, Сергей помнит смутно. Больница, операция, обрывки чьих-то фраз, брошенных не вовремя. Адские боли, не было возможности двигаться. Чья-то теплая и сухая рука, сжимала его собственную, не сильно, но ощутимо. Только Нечаев очнулся, ему снова хотелось забыться, чтобы врачи пошутили, чтобы это оказалось кошмаром. «— Екатерина Муравьева, что была с вами в момент столкновения, к сожалению, погибла. Её не успели спасти, примите наши соболезнования.»       Верить не хотелось от слова совсем. Ну не могло так получиться. А ведь вышло. Он понял это, стоя на могиле подруги, смотря на её инициалы, которые красиво поблескивали на солнце. Слезы тогда лились, в буквальном смысле рекой, его трясло. Не верил, и не хотелось даже вспоминать что-то в тот момент. Единственная поддержка, что была в то время рядом — Петров. Мужчина просто находился рядом, держал на его плече руку, пока Нечаев сидел перед могилой и бессвязно шептал. Шептал и плакал, сжимал кулаки и тогда его сознание, просто хотело отключиться.       Ассоциацей с тем днем стала боль. Ничего больше, словно в тот день, на мгновение, исчезло все. Остался искалеченный Нечаев и Петров, что старался вывести его из этой тьмы. — Да, Вить, настолько.       Хриплые слова, что вылетают из его рта, заставляют Виктора дрогнуть. Не от страха, скорее от неожиданности. Подсаживается ближе, и молча смотрит. А Нечаев лишь судорожно выдыхает и наконец-то открывает глаза. Некогда голубая и яркая радужка, побледнела, выцвела, потухла. И это сильно печалило мужчину, но ничего с этим сделать он не смог бы. Не в его это силах. Воспоминания медленно отступают, голова болит от стресса и резкого пробуждения. Его буквально потряхивает и куда себя деть, он не знает. Поварачиваеться на Виктора и откидывает одеяло, подползая ближе. — Обними меня. Мужчина без вопросов обнимает его, обхватывает руками, прижимая к себе. Одна рука лежит на спине Сергея, а вторая поглаживает выбритый затылок и оба прикрывают глаза. Петров тёплый, даже горячий и прижиматься к нему одно удовольствие, как расценивает Нечаев. Виктор чувствует чужое тёплое и тяжелое дыхание. Сергей дышит глубоко, хватает ртом воздух, успокаиваясь. Медленно, долго, но он начинает приходить в себя. Даже слезы уже не идут, хотя только накатывали и справится с ними казалось невозможно. Пальцы сжимают чужую одежду, комкая, впиваясь, не желая отпускать. Чужая рука на затылке, просто водит по волосам, не стараясь принести боль, и от этого жеста хочется растаять, растечься, но не в коем случае не прекращать. А Виктор не против, такого исхода событий, прекрасно все понимает. Лишь поглаживает затылок мужчины, и спокойно сидит, давая молчаливую поддержку. В чужих объятиях успокоится легче, чем одному. И это понимают оба. Пока Нечаев будет бояться, просыпаться в страхе и поту, от очередного кошмара, рядом всегда будет Петров, что прижмет к себе и успокоит.