Тысячи невстреченных глаз | сборник

      — Ч-чего тебе? — парень отшатнулся, по привычке пряча тлеющую сигарету за спиной. Это было его место. Он смирился с тем, что иногда видел здесь Джейкоба, но эта напыщенная стерва… откуда она здесь? Кто рассказал?       — Расслабься, — Сара небрежно уселась на край бетонной крыши, совсем не заботясь о чистоте собственной юбки, — Я тут не по твою душу.       — Ещё б-бы, — Курц увидел в чужих пальцах пачку сигарет и отвернулся, вдыхая горький, жгущий горло дым. С завистью покосился на те, что были у Сары — дорогие, ментоловые, наверняка приятные. Он сам тайком вытаскивал сигареты у отца. Не самые дешёвые, но ужасно крепкие и отвратительные на вкус, у него всегда кружилась голова после них.       Но в сигаретах и тихом уединении здесь Курц находил единственное удовольствие.       — Бери, — ему протянули пачку.       Только теперь увидел на безупречном личике королевы школы чёрные полосы потёкшей туши, видимо, поспешно смазанной рукавом. Отчего-то не стал сопротивляться и послушно взял. Будто то, что он увидел её в таком состоянии, делало их… товарищами по несчастью в некотором смысле.       — Сука, да почему всё так?! — она глубоко затянулась, резким движением вытирая катящиеся слёзы.       Курц сел рядом, будто даже готовый если не поддержать, то выслушать. Иногда чужие проблемы помогают забыть о своих.       — Всё опять через жопу. Джо тупоголовый мудак, — тут Сара невольно всхлипнула, злобно стукнула себя по колену.       Курцу захотелось спросить «Да ну?» и посмеяться так, как смеялись над ним последние пять лет в этой школе. Но он отчего-то не смог. Будто знал, что чувствует Сара сейчас.       — Родители ещё… да сдалась матери эта модельная школа, — она рвано выдохнула, — из дома меня выгонит, если брошу. Ну, сука…       Упоминание об этом заставило сердце сжаться. Болезненно так, сильно, аж дыхание перехватило. Курц никогда и никому не рассказывал о проблемах в семье, даже в общих чертах. Мало того, в школе о его родителях в целом знали мало.       — П-п-понимаю, — кивнул, закуривая вторую сигарету. Правда, она оказалась в разы вкуснее.       — Тоже родители? — Сара сегодня была… удивительно настоящей. Будто утратившей образ самодовольной и заносчивой королевы школы. А может, просто тоже хотела отвлечься на чужие проблемы.       — Тоже из дома п-пообещали выгнать, если в колледж не п-п-поступлю, — если бы это была единственная проблема. Если бы.       — Дай угадаю, — Сара горько усмехнулась, и Курц мог бы поклясться, что та чувствует у них точно такое же странное единение, — Отец хотел в науку, но не вышло, и теперь ты отдуваешься за его амбиции?       — В-вышло, — в общем-то, его родной отец не был плохим человеком, просто совершенно не понимал, как вести себя с детьми. Да и наверняка не хотел разбираться в этом. Им в основном занимался Август, не смевший и слова поперёк отцу сказать. Курц не винил ни одного из них. Любил обоих, но… иногда просто хотел почувствовать, что его тоже любят в ответ.       — Он считает, что, раз он з-з-защитил докторскую в двадцать семь, то и я должен, — а Курцу не хотелось заниматься наукой, ему было тошно. Он грезил полицейской академией, работой в ФБР, а не микроскопами и пробирками.       — А знаешь что, Курц? — Сара вдруг оживилась, будто приняла важное решение, — Самое время забить хер на чужое мнение. Если тебя… нас любят, то примут любой выбор. К чёрту модельную школу, к чёрту твой колледж. Жизнь одна.       Сара привстала, но тут же снова опустилась на крышу, стыдясь своей несдержанности. К ней возвращалась прежняя уверенность и гордость — осанка вновь стала прямой, взгляд колким. Произошедшее сегодня останется между ними.       — Отто, — Курц поймал вопросительный взгляд Сары и пояснил, протягивая руку, — меня зовут Отто.