Тысячи невстреченных глаз | сборник

      — Ну и гадость, — Сара привередливо морщится, стряхивая пепел между кованых прутьев. С мгновение смотрит на чужую широкоплечую фигуру, вздыхает и снова втягивает дым, прикрывая глаза.       — Сама попросила, — тот отвечает кратко и сухо, даже не переводя взгляд с дотлевающего у горизонта заката. Сара картинно закатывает глаза, но смотрит туда же. Красиво.       В такие мгновения невольно думалось о том, где её дорога свернула — даже не так, припадочно вывернулась, как заарканенный зверь — и привела туда, где она есть теперь. Ей чуть за двадцать, она стоит на прокуренном балконе, сжимая в пальцах чужую сигарету.       Ждёт. Оба ждут. Но Джейкоб никогда не признается в том, что заставляет его оставаться рядом с ней. Вернее — рядом с ними.       Подходит чуть ближе, кладёт голову на плечо. Без каблуков она почти с него ростом, может, только чуть выше. Пальцы пробегаются по руке, щекочут, и Джейкоб морщится, но не сопротивляется. Оплот здравого смысла в их отношениях, на удивление — Саре до сих пор верится в это с трудом — всегда первым идущий навстречу в конфликтах, коих всегда было… немало.       Если точнее, то обычно Джейкоб едва ли не за руку тащит или Сару к учёному, или наоборот — в зависимости от того, кто злится больше — и молча стоит над душой, скрестив руки на груди, пока один из двух упёртых придурков не снисходит до извинений. Да уж. Не будь его с ними, этот странный союз распался бы ещё в Клирвью.       Да и как без него?       Сара чуть наклоняется, чмокает парня в щёку, поддаваясь внезапному приступу нежности. Пусть ценит, с ней такое ох как нечасто случается. Джейкоб вздыхает, качает головой, но вдруг улыбается самыми уголками губ.       И тоже целует. Не глубоко, без явной нежности, но мягко, бережно. Она всегда обожала это до дрожи в коленях. Такой серьёзный, так выделяющийся сдержанностью и отстранённостью на их фоне.       — Ну, и что я пропустил? — Сара моментально отрывается от чужих губ и оборачивается.       — Мы думали, тебя съели лабораторные крысы, — это произносится настолько буднично, что даже не воспринимается за шутку. В такие моменты Джейкоб всегда смотрел так грозно, что думалось, может именно на такой исход он надеялся?       — О, ты научился шутить? Наконец-то? — и, конечно, внешняя грозность рассыпается, когда ДОК кратко, но чувственно целует его в губы. Сара тихо усмехается — Джейкоб морщится от того, как неожиданно в него впились.       После целуют и её, но прежде ловко перехватывают сигарету. Втягивают дым и выдыхают прямо в лицо.       — Сколько раз просила так не делать! — Сара делает шаг назад, протирая глаза, и утыкается в широкую твёрдую грудь за собой.       — Ладно-ладно, — учёный театрально вскидывает руки, но подходит ближе.       Целует обоих — смазано, быстро, по очереди. Насладиться не даёт, тут же отстраняется и спрашивает:       — Джей, ты поведёшь. Я заебался, если какой-нибудь придурок подрежет, я точно его пристрелю, — нет, не спрашивает. Оповещает из вежливости.       — Ага, поведу, — Джейкоб подхватывает с раскрошившейся кафельной плитки рюкзак, закидывает на плечо и протягивает раскрытую ладонь, — пистолет отдай.       — Не отдам.       — Тогда не поведу.       — Смерть этого несчастного водителя будет на твоей совести, Джей, — ДОК берёт его за руку. Как-то по-особому, почти интимно, стараясь то ли разжалобить, то ли соблазнить. Джейкоб, конечно же, не поддаётся.       Одно движение, и пистолет оказывается в его руке. Учёный смотрит удивлённо, хлопая глазами так забавно-очаровательно, что Саре хочется рассмеяться.       — Всё. Идём, — и мигом спускается по первому пролёту лестницы.       За ним следуют неторопливо. Всё равно ведь без них не уедет.       — Любишь его? — Сара легонько толкает в плечо, стараясь хоть как-то разрядить накалившуюся обстановку. Вовремя не сведёшь напряжение на нет, и придётся покупать новое зеркало… или посуду… или дверь. Было и такое.       ДОК закатывает глаза. Улыбается, выдыхая дым в темнеющее небо. Конечно любит.