Тысячи невстреченных глаз | сборник

      В этом определённо было что-то. Рэй не мог охарактеризовать, понять, что именно. Но редкие моменты уединения всегда чувствовались отдушиной. Обычный вечер в привычной обстановке, но на душе так тепло-тепло.       Может, потому что темнеющее небо сегодня отливало золотым, и в кухне пахло чем-то пряно-сладким. А может, из-за стоявшего у окна силуэта. Последнее время им редко удавалось побыть вместе, за исключением коротких объятий и разговоров перед сном. Всё работа.       Рэй подошёл сзади, опустил ладони на изгиб мягких бёдер. Не настойчиво, даже без намёка, просто желая прикоснуться. Тёплые, такие нежные, что хотелось прижаться и не отпускать.       — У нас есть всего час. Два клока, в смысле, — к нему повернулись, вжались в губы одним движением.       ДОКу приходилось приподниматься, держась за чужие плечи, чтобы поцеловать. Для Рэя это всегда выглядело очаровательным. К тому же, их разница в росте и телосложении помогала удерживать его на руках практически без труда.       — Этого вполне достаточно, — шепнул, уже пробираясь пальцами под свободную рубашку. ДОК по-прежнему предпочитал носить привычную земную одежду, когда иного не требовали правила этикета. Рэй не был против, его учёный выглядел восхитительно в любом образе.       Ему бы наверняка ответили, но пальцы ласкали, гладили и касались всё более сокровенного. Выделяющихся рёбер, тёплого, впалого, но мягкого живота, опять так горячо любимых бёдер. ДОК рвано выдохнул, требовательно прижался ближе.       Он так быстро таял в руках Рэя, позволяя себе расслабиться. И это было так ценно. Именно то, к чему они стремились всё это время — к тому, чтобы ДОК мог довериться без опаски.       — Иди сюда, алеф, — потянул за руки, опустился на край дивана и усадил учёного сверху, к себе на колени.       — Почему ты называешь меня так? — в голосе слышалась улыбка.       — У вас ведь есть традиция давать своим возлюбленным милые прозвища, — Рэй был почти уверен, что уже объяснял это, — это мило, и за это я ещё ни разу не получил от тебя.       Ох, он перепробовал много всевозможных имён. ДОК не плевался только от того самого «алеф». Может, потому что звучало это экзотично и оттого не так слащаво.       — Ты можешь просто называть меня по имени.       Они как-то быстро, незаметно избавились от одежды. Всей. Разве что на учёном осталась широкая белая рубашка. Рэю иногда думалось, что он стеснялся своих шрамов, оставленных жизнью на Земле. И с этим он тоже старался что-то сделать, бережно, не настойчиво внушая мысль, что его тело безупречно любым.       — Я знаю, что тебе это очень нравится, — не сдержал тихий смешок, по-доброму улыбнулся. Поцеловал в шею, оставляя влажный, розовеющий след у самых ключиц. Ощутил так хорошо знакомый вкус и прикрыл глаза, наслаждаясь.       Его кожа ощущалась цветочно-пряной, не имевшей того вкуса, что можно охарактеризовать точно. Было и ещё кое-что. За долгие циклы на Земле Рэй научился различать человеческие эмоции. Все примерно в одном цветовом спектре, тогда как эмоции ДОКа будто пропустили через винтажный фильтр. Иногда считывать их было действительно сложно, иногда виделись все разом.       Поэтому Рэй полагался на внешние проявления. Да и сам ДОК говорил, что так ему намного комфортнее.       — Мне просто нравится, когда вещи называют своими именами, — разговор затихал, паузы между словами становились всё длиннее, занимаемые поцелуями и ласками, — только и всего.       Рэй не стал отвечать, возражать, что тогда стоило бы называть его Освальдом, да и вообще, кто сказал, что его учёный — вещь?       Вместо этого прижался, подхватил под бёдра и глянул в глаза, молчаливо спрашивая — можно? ДОК тут же кивнул, сжал чужие плечи, упираясь коленями в мягкую, пружинящую поверхность дивана.       Сейчас, спустя столько времени, они уже отлично изучили друг друга. Знали, когда стоит остановиться, когда ускориться, что делать можно, а что — не стоит. Всё ещё было стыдно вспоминать их первые разы, сколько же глупых ошибок Рэй допускал. А ДОК рассказал лишь спустя время — тогда промолчал, чтобы не заставлять Рэя сомневаться в собственных… способностях.       Благо, теперь, когда всё обсуждено, рассказано, а компромиссы найдены, можно было позволить себе чуть больше.       ДОК опустился мучительно медленно, жмурясь и дыша часто-часто сквозь зубы. Не от боли, но с непривычки. А Рэй обнял его, сжал чужие тонкие запястья, между делом касаясь губами каждого из шрамов на бледной коже, будто стараясь сцеловать их.       Пусть знает, что любим, что красив, как бы сам ни отрицал это. Пусть знает, что Рэй — самое счастливое создание из всех. Благодаря ему.