То, что скрыто от наших глаз

Сколько времени с тех пор утекло? Больно много — год прошёл с тех самых пор. Не меньше, быть может больше. Счёт времени потерян, а оно больно быстро бежит, утекает сквозь щели между пальцев. Жизнь изменилась, взрослыми пора становится. Пора ощутить полный груз ответственности на своих плечах. Тех самых проблем и обещаний самой же себе. Обещаний, изменить мир к лучшему. Теперь всё по новому. Кажется таким всё тяжёлым, но прошла неделя, две, три... Месяц. И теперь каждый день как на один похожи; Учеба, дом, подработка, тренировки, сон. Лишь иногда могли позволить себе две девы отвлечься от всего, просто насладиться тем, кто их окружает, насладиться теми и тем, что дорого им. Гараж и комната с красным светом расцвели — практика дала свои плоды. На каждый цветок, каждое маленькое растение из неживой материи ушло много сил. И с каждым днём жизнь из тел молодых утекала, но потом вновь возвращалась, с новыми лучами рассвета. Возвращалась вместе с силами. С каждого поражения с колен вновь они поднимались. И несмотря на то, что полностью разбиты они, продолжали идти к своей цели упорно. Плавясь в теплых объятиях они всё больше верили, что всё получится у них. Слишком много сил отбирало создание органики, но с каждым шагом получилось это проще. Хотелось довести всё до идеала, но времени с каждым часом всё меньше и меньше — близится последний зимний рассвет, после которого весна наступит. На заре первого весеннего дня они пойдут. Пойдут в тот лес, где находится дом их. Там они родились, в лабораториях, под пристальным наблюдением врачей, но даже так — лес их дом. То место, где им хорошо, где царит именно та атмосфера. Та самая, в которой утонуть обе девы готовы. И отдали бы они всё, лишь бы цвело это место разными красками, чтобы жило оно как прежде. И радовало всех своей неземной красотой *** Шаг за шагом, неся свое тело к гаражам, фиолетовый взгляд мельком поглядывает на знакомое лицо любимого. Держа за руку его, она чувствовала, как внутри нее уж давно всё распустилось и греется в первых весенних лучах Жёлтые глаза как яд в душу прыскает. Силуэт знакомый, а рядом тело хрупкое стоит. Друг? — нет. Враг? Да нет, знакомая просто. Но оскал тут же озарил чужое лицо — Всё ещё жива? — надменный женский голос раздается, — И не мучает ли совесть тебя? — Прошу простить меня, наши пути давно разошлись. Советь гложит изо дня в день меня, — раздался голос тихий, но всё такой же твердый и уверенный, как при встрече первой их, — Ви, прошу, лишь дай мне всё исправить... Неужели весной цветущей ты не хочешь насладиться? Я всё исправлю, обещаю. Зверя внутри себя в оковы я взяла. Лишь хочу я, чтобы мир этот цвести начал. Мне тошно смотреть на белоснежные пустыни — И с чего же верить я тебе должна? Ты монстр, монстр внутри тебя. Вам жить не положено. И сквозь испуганные взгляды рабочих, на месте я тебя прикончу, — рыча ответила убийца, телом своим закрывая ту, что полюбила она Шаг за шагом всё ближе она к жертве своей, но тут тело мужское закрывает её. Конечно... Как же иначе? Эн всегда был на её стороне. Ведь Узи первая, кто открылась ему, кто смогла понять его, связать свою судьбу с его — Уж извини, хоть коллегой ты мне была, и первой любовью тоже, но я не позволю тебе ей навредить. Ты не веришь ей, я знаю. Но так поверь ты мне тогда. Узи делает успешные шаги в контроле над своими способностями. Она многому научилась. Если Узи позволит, то вы за нами сможете пройти, убедиться во всём сами — Дай мне время до первых весенних лучей и я обещаю, что планету к лучшему исправлю, — фиолетовый взгляд с цветущей сиренью смотрел прямиком в жёлтые глаза убийцы — И раз так, то почему не можешь здесь и сейчас это доказать? — скрестив руки на груди поинтересовалась Ви — Не могу, увы. Хочу чтоб было это неожиданно. Так же, как стучится весна в окна наши. Ты убедишься во всем сама. Как будет близиться первый весенний рассвет, в лесу ты нас найдешь и сама во всём убедиться сможешь, — голос смолк, но лишь на пару секунд, перед тем, как продолжить вновь, — Возле лагеря 98.7 найдёшь ты нас. До встречи. — были сказаны последние слова, после которых ноги вновь понесли к месту знакомому и родному такому Гараж — стал ей домом. Как бы это глупо не звучало. И пусть места там мало, но это тихий и уютный уголок одиночества Узи. Здесь же и много чего произошло. В нем же и мечта первая сбывшаяся находится — мотоцикл. Шаг за шагом, всё ближе к дому своему. Рука в руке. И вновь всё расцветает внутри. Так ведь мало для счастья надо — просто чтоб любимый был рядом. Солнце скрыто, а прохожие всё спешат куда-то, не замечая счастья в моментах простых. Скрыто от глаз их это. А ведь всё так близко и открыто. Всего лишь нужно осмотреться и забыться. И тогда спокойствие само к тебе придёт. Это ведь так просто. Но даже дроны, находящиеся вокруг, как люди, не замечают счастья жизни в мелочах Тусклый фиолетовый свет. И тут же взгляду представляет сад зеленый. Сколько же сил потрачено. Сколько мучений было. И теперь это место стало райским уголком из зелени. С особой заботой поливая растения, вытирая каждую пылинку с их листьев, Узи представляла, как всё так же будет цвести. Скоро. Совсем скоро. Она ведь готова, не так ли? От чего же беспокойство в душе? Иль волнение это? Предвкушение скорой сбывшейся мечты Эн наблюдает с лёгкой улыбкой и полной нежностью во взгляде. Но от чего же... От чего так неспокойно? Ему не хотелось отпускать девушку. Не хотел, чтобы она вместе с Долл оживили планету. Это звучит грубо, не так ли? Вот только страх за жизнь любви своей сильней намного. И понимает ведь он, что остановить Узи не сможет уже. Коль так, то придётся мириться. Но не хочет он этого. Разговор всё один. И пусть разные предлоги, разные слова его начинают — конец ведь один всё равно. Не переубедить ему весну свою Остаётся потухшим взглядом наблюдать, как родные руки заклинание плетут. Код создают и матрицу реалии ломают. Пальцы создают из ручки очередной росток. Хрупкий, едва живой, но всё ещё прекрасный. Глоток масла рабочих, а после мелкие ручонки его обнимают. И он обнимает в ответ. К себе прижимает, по волосам гладит. Вдыхает запах сирени, наступающей весны и первых лучей. Каждый раз обнимает и приласкает к груди, в лоб поцелует, как в последний раз. Ведь рано или поздно этот момент действительно может оказаться последним. Но так не хочется в это верить. Нет. Он не готов ее отпускать. Попросту не может представить своей жизни без неё. Прекрасного образа; фиолетовых глаз и таких же волос, нежных прикосновений и поцелуев мягких губ. Глаза закрываются, время близится к вечеру, окрашивая небо в алый. Неосознанно губы опять будут шептать знакомый текст излюбленной Узи колыбели. И следующим утром цикл повторится. Замкнутый круг, который вскоре порвётся... Больно это осознавать. Больнее от того, что осознание приближающегося момента маячит перед глазами больно резко и отчётливо — Засыпай, дорогая моя, засыпай, засыпай. Глаза твои закрываются уже. Прижмись ко мне и усни. Спою я колыбельную тебе. Засыпай, засыпай, засыпай. Ты уже почти что спишь. Я желаю тебе спокойной ночи и приятных снов. Пусть тебе приснится поле из ромашек и небо ночное. Твой сон охранять буду я. Никто твой хрупкий покой прервать не посмеет, — Эн зарывает пальцы в густые волосы, начиная потихоньку укачивать девушку на руках, будто бы маленького ребенка, — Пусть луна и звёзды тебя заберут к себе. В свой прекрасный мир. Там тебя ждёт покой и счастье. Набирайся сил и возвращайся скорей. И днём ты вновь будешь сиять. А сейчас спи. Спи, моя дорогая душа, ведь сон твой охраняю я — слова прервали тихое и робкое мычание колыбели. Знакомая и родная мелодия смешивается с тишиной затихающего города Покой наполняет, тело тяжелеет и сами собой глаза закрываются. Мир Морфея забирает к себе. В цепкие объятия свои. Противиться им никто не смеет. Поддавшись желанию, пара поудобнее устраивается, продолжая погружаться в долгожданный сон после очередного тяжёлого дня. Чтобы утром началось всё сначала. В последний раз. Хотя бы одним глазком взглянуть на первый и последние лучи отступающей ядерной зимы. Когда всё снегом по-прежнему покрыто, а солнце золотом расцветать начинает. Но увы, нельзя. Тело реагирует на солнце хуже, чем тело демонтажника. Пусть Узи и научилась бороть свой страх и смогла выходить на улицу когда пасмурно, она всё ещё перегревалась под прямыми лучами искусственного света Благо, в последний день февраля — воскресенье, никуда не надо идти. Можно отоспаться как следует и провести время с любимым. Нужно набраться сил перед важным мероприятием, как не посмотри. Утром, если повезёт и пасмурно будет, нужно будет встретиться с Долл. Предстоит разговор. Да, короткий, но разница какая? Хоть дата поставлена давно, но всё же знать им нужно, что обе готовы. Узи и Долл... Ради чего на такие жертвы идут? Ради собственного счастья? Счастье в их домах находится давно — что квартиру, что гараж, давно растения заполнили. И ведь этого достаточно должно быть. Тогда для чего? Для всеобщего блага? Если бы. Конечно, хотелось показать другим, насколько прекрасен этот мир. Но где гарантия того, что они не начнут разрушать эту планету также, как люди Землю? Во всяком случае они не позволят этому произойти. А кто против будет — того убить придётся. Жестоко? Быть может и так. Но как иначе ещё? Сил ведь много уйдёт, и не хотелось, чтобы все труды насмарку пошли Прекрасная идиллия царит в этом месте. Под мирное дыхание двух дронов, начинает распускаться первый цветок. Нарцисс цветёт, наполняя помещение пока едва заметным сладковатым запахом. Но с каждой минутой всё сильнее он. Дурманит, в онемение вводит своей ванильной пеленой сладости. На утро сюрприз ждёт. И тогда Эн точно поймет, что попытки отговорить бунтарку тщетными будут. Он безоружен. Не может остановить. А ведь чувствует сердце его, что что-то будет не так. Беспокойство охватывает и заволакивает. Утром совсем не чувствуешь страха. А вот ночью... Под покровом темноты, нарастает страх сильнее, душит и покоя вовсе не даёт. Заставляя в кошмарах просыпаться. Раз за разом. Вроде и проснулся, но всё еще в бреду. Кошмар в кошмаре. Да... Действительно страшно. Теряешь связь с реальностью. Путаешься отчаянно в паутине из бреда. И только ранним утром нежные касания разбудят. Заставят очнуться от мрака, вытягивая из омута страха И вот на этот раз. В это последнее зимнее утро всё так же произошло. Копошение в объятиях, робкие касания и неловкие поцелуи во мраке. Взгляд на стол рабочий и сердце резко падает в пятки. Замирает, также как дыхание. Взгляд зацепили хрупкие, но крупные листья цветка. Белоснежные, как первый снег, с солнцем внутри. Бешеный стук в груди и гул в голове. Глазам своим не верит она. Тихие шаги и пальцы неспешно, с жуткой неуверенностью, касаются лепестков. Настоящий. Это не сон, ведь так? У нее получилось. И этот аромат. Он действительно гипнотизирует, заставляет впасть в какой-то транс, заставляющий стоять на месте и смотреть на распустившийся цветок. Первый, за весь год. Достижение, не иначе. В это было сложно поверить, с первых секунд было ощущение, что и вовсе глючит, что это просто мираж во тьме, который скоро раствориться вместе с остатками ночи. Но нет. Это на самом деле происходит. И в это всё ещё сложно поверить. Через минуту и пять. Лишний раз вздохнуть рядом с хрупкой жизнью было страшно, но отвести взгляд невозможно. Касания к плечам заставляют вздрогнуть и обернуться на нарушителя транса. Всё хорошо. Эн также перевел взгляд на цветок и во взгляде его что-то промелькнуло. Каких-то два чувства, которые вместе с собой обычно не совместимы, но сейчас это что-то можно было прочесть. На долю секунды, перед тем, как взгляд демонтажника вновь стал мягким, с теми сами озорными и весёлыми искрами в глазах. Но тень промелькнувшая в глазах не ускользнула от Узи. Лёгкий поцелуй в щеку и взгляд прямиком в душу. Улыбка на устах и лёгкий трепет в груди. Это успокаивает. Скрывать нет смысла. Но вместе с этим всё та же тоска сжирает изнутри В полной тишине, лишь под мирное дыхание друг друга, и кажется еле различимый шёпот растений, оба смотрели на прекрасный цветок. Было чувство, что стоять они могут так весь день, просто любоваться красотой хрупкой жизни и присутствием друг друга. Жаль вот только, что пора заняться более важными делами. Робко потрепав парня по волосам, девушка направилась к рюкзаку. Привычка хранить там бутылку с маслом осталась до сих пор. Несколько глотков, сладковатый привкус на языке, обжигающе холодный и вязкий. Зверь внутри явно был недоволен такой пищей. Жертв ему хотелось, плоти теплой вкусить. Однако и он уже знал, что тело сдаваться не станет и контроль не отдаст. Пусть будет так. Чужими глазами даже веселее наблюдать, чувствовать, как нечто хрупкое и беззащитное пытается укоротить ту силу, что сидит где-то глубоко внутри Двери гаража с тяжёлым и изнывающим скрипом отворились и на тело сразу же пролился яркий солнечный свет. Зашипев, Узи отпрянула в тень, жмурясь и закрывая дисплей. Всё ещё ненавидит и боится солнца. Всё ещё пугает ее оживлённый город. Сегодня не нужно идти на учебу. Несомненно это радовало. Не нужно было одеваться в закрытую одежду и как мутный тип, с капюшоном на голове, который закрывал лицо темной тенью, куда-то идти. Можно просто забиться в угол гаража и провести время... С какой-нибудь да пользой. Так и в этот раз, схватив со стола телефон и прошмыгнув вновь в тень, девушка поудобнее устроилась. Лёгкий взмах кисти руки — жест, дающий понять, чтобы Эн не стоял как вкопанный Добрая улыбка и быстрые шаги. Голова ложиться на колени, а маленькая рука зарывается в его волосы, воспроизводя неспешные и приятные действия — Узи, — разрывает утреннюю тишину голос мужской, — давай сегодня ночью покатаемся на мотоцикле? Давно ведь просто так время не проводили — Ах? Да, конечно — отвечает голос и рука легонько треплет белоснежные волосы, — Ты прав. Думаю, стоит вспомнить былые времена. Давно я не гоняла, так хоть может мысли в порядок приведу В ответ Узи получает еле слышное урчание, которое вмиг угасает. Не в первый раз она слышит, как Эн издаёт звуки, чем-то похожие на кошачьи. Наверное. Она ведь никогда не слышала, какие звуки воспроизводят эти милейшие создания. Но скорее всего, нечто похожее. Вновь устремив взгляд в экран телефона, большой палец набирает сообщение: " Здравствуй. Готова? " — бессмысленно уточнять к чему именно. Обе прекрасно знают, что и к чему “ Здравствуй. Конечно. 1 апреля в 2:50 возле входа в лагерь. Думаю, стоит взять с собой масло. Создание органики до сих пор заставляет перегреваться „ — тут же получает Узи ответ на сообщение “ Да, конечно. Я возьму две бутылки с маслом. До встречи „ “ До встречи „ — диалог закончен Не очень много того, о чем могли бы поговорить Узи и Долл. Нет, в общем тем много, но... Ворошить прошлое — как солью по открытой ране. Однако только смотря на себя через разбитое зеркало, шрам сам по себе открывается. Только взгляд на себя, в свои глаза, напоминает о былом. Тяжело ведь жить с таким. Но ничего не поделаешь, увы. Даже полностью поменяв свою внешность — уйти от прошлого не удастся, как не старайся. Будто бы тень, оно всегда следует за тобой попятам. И тут остаётся либо только мучаться от него, либо просто не замечать и начать всё с чистого листа. Просто уехать далеко-далеко и забыть обо всём. Вот только у Узи не было такой возможности и обратного пути уже нет Кинув взгляд в сторону улицы, Узи на несколько секунд зажмурилась, но после уже виднелись коробки напротив — гаражи, и прямые лучи яркого солнца, которые беспардонно и как хозяева проникали внутрь помещения. Для растений будет полезен этот свет. Всяко лучше, чем фиолетовый свет от гирлянд. Неосознанно мысли понеслись не в то русло. В голове неосознанно возник вопрос: " Почему именно я? " — нет, сейчас речь идёт вовсе не про то, почему ей " повезло " испытать всё произошедшее на своей металлической шкуре. Скорее почему этот причудливый демонтажник, который, по всей видимости, уже задремал на её коленях, выбрал именно ее, а не того, у кого в жизни всё куда лучше. И вроде бы вопрос должен был остаться только в голове, но он предательски резко сорвался с губ, разрывая тишину и вместе с этим быстро в ней же растворяясь “ Почему ты выбрал именно меня? „ — так звучал вопрос Узи начала проклинать себя, за свою несдержанность и подвешенный язык, вместе с этим надеясь, что Эн ничего не услышал. Но вот, жёлтые глаза распахнулись, а голова повернулась в сторону девушки с тупым вопросом: “ Что? „ — будто бы он не расслышал, или не до конца мог переварить заданный вопрос — Ничего! Забей! — фыркнула Узи и отвела взгляд в сторону распустившегося цветка — Узи, — Эн вздохнул и нехотя приподнялся, потирая дисплей, — Знаешь, я никогда не видел настолько смелых работяг. Смелых и сильных, вместе с этим отчаявшихся в чем-то. Ты отчаянно и твердо идёшь к своей цели. Если падаешь — поднимаешься вновь и несмотря на разбитые колени, идёшь дальше. Так не каждый может, — демонтажник улыбнулся в своей доброй манере, легонько наклонив голову к левому плечу, — А твой холодный и колючий образ, как сама эта планета... Опасный, на первый взгляд, но если посмотреть в твои глаза, я отчётливо могу увидеть, какая ты на самом деле. Насколько бы ты не прятала ребёнка внутри себя, я всё равно его найду. Ты... Как бы это сказать... Ох, у меня даже нет подходящих слов! — Эн прикрыл лицо руками, пытаясь подобрать подходящие слова, но всё тщетно, — Просто, пойми, ты особенная, для меня. И какая бы страшная тайна не была в тебе, сколько бы не было в тебе того, что скрыто от глаз моих, я всё равно буду любить тебя. Я готов помогать тебе и защищать, готов окунуться в бездну прошлого вместе с тобой, чтобы хотя бы просто быть рядом, — перень бережно потрепал любимую по волосам и еле слышно, непонятно от чего, неловко усмехнулся Бунтарка не знала куда смотреть, взгляд то и дело метался из стороны в сторону, лишь бы не смотреть в глаза партнёра. Она может и хотела услышать ответ на свой вопрос, вот только Узи не думала, что подобное откровение и этот взгляд, смотрящий прямо в душу, прочтёт её насквозь и заставит экран залиться лиловым румянцем. Довольно забавно, ведь ничего, кроме глупого " спасибо " — сказать Узи ничего не могла. На лице невольно расплылась туповатая и смущения улыбка. Тихо выдохнув, она накинулась на Эна с объятиями. Заключая его в данные действия так, словно обнимает его в последний раз. Быть рядом с ним — это как окунуться в море из огня, заснуть на рассвете в поле из одуванчиков, как кружка терпкого кофе посреди ночи, наблюдая за звёздами в небе. Даже не зная вкуса кофе, Узи была готова поклясться, что чувство сравнимо с тем моментом — такой же тёплый и приятный — Эй, не хочешь аниме посмотреть? Делать то всё равно особо нечего, — предложила Узи спустя этак минуту тишины — Буду только рад! Только, пожалуйста, не... — Не успел Эн договорить, как его перебили — Я поняла, не напоминай, — выдохнула девушка и воспитания сами всплыли в голове Ей богу, тот момент, когда они смотрели аниме, самое худшее даже по мнению Узи, которая пересмотрела много чего, были словно вьетнамскими флэшбеками. Забыть бы это всё к херам, да вот только нельзя. Но и ладно. Всё же момент этот забавный. Вроде хочется и плакать, а вроде и смеяться во всю голосину. Смешанные, но довольно теплые воспоминания Благо, до ноутбука не пришлось тянуться, он и так лежал на кровати. Пара кликов и вот пальцы уже вбивают название нужного сайта. Взгляд сразу же зацепило новое аниме “ Ненависть „. Переведя взгляд на демонтажника, Узи безмолвно спросила его мнение, на что тот кивнул и снова улыбнулся. Щелчок и аниме начало грузиться. Без различных вкусностей было не так кайфово смотреть, но и на улицу никто не собирался выходить. Иногда можно сделать и исключение. Просто нужно как-то скоротать время до вечера. Зная Узи, Эн был на все 100% уверен, что она ни под каким предлогом не пойдет сейчас на улицу. Да и самого демонтажника не отпустит в магазин, пусть тот и мог притвориться обычным рабочим. Всё же оставлять Узи одну не хотелось *** Почти ничего не поменялось в жизни. Почти... А так ли это на самом деле? Вроде бы и да, а вроде и нет. В квартире залитой алым светом теперь царит чистота и порядок, а в отдельной комнате теперь и вовсе золота свет льёт через окна. И всё для того, чтобы растения не погибли. За столом нет трупов родителей, а сама Долл стала будто бы... Живее? Она перестала быть похожей на куклу, выполняющую одни и те же действия, стала хоть что-то ощущать и чувствовать. Другие бы не нашли различный, ведь в присутствии других она всё также холодна и неприступна, как Россия, как самая холодная зима И всё же есть в её жизни цикличный круг, которого, увы, не избежать; Кружка масла по утрам, тишина и любимый уют. Шёпот растений в комнате родителей, солнечный свет и предвкушение чего-то большого и значимого. Лёгкая улыбка на устах и звон телефона — оповещение о сообщении новом. А в нем самое обычное, знакомое и тёплое: “ Доброе утро, ну как ты?) „ — оно вызывает улыбку, делает ее шире, более искренней. Сердце чуть быстрее биться начнёт, разгоняя масло по трубам. В ответ же всё те же слова: “ Доброе. Всё хорошо, встала только „. А в ответ он удачи желает и прогуляться предлагает. Развеяться всегда хорошо, особенно когда предстоит сложный день. Возможно последний. Но важно ли это сейчас? Конечно же нет... Жить моментом научилась она. Просто стараться наслаждаться тем, что есть. В жизни должна быть цель, к которой нужно идти — она есть. Но если идти прямо к ней, то не заметишь, как жизнь твоя пролетела. Так ведь дни пролетали ранее. А теперь, идя по извилистой тропе, красноглазая наслаждается тем, что окружает её. Так странно ощущать хоть что-то. Чувствовать себя живой, а не оболочкой для кого-то. Жить ради себя, ради своей цели, ощущений и чувств. Ощущать боль от слов, смеяться до болей, испытывать страх и смущение — всё это в новинку Глоток масла, снимающий перегрев после вчерашней практики — как глоток свежего воздуха. Алый взгляд устремился на новое растение — папоротник. Вроде обычное растение, но какая-то тайна и загадка с самого начала заложена в нём. Поправляя футболку, которая была ей чуть выше колен, девушка выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь. Ноги сами ведут к месту, где она оставила телефон. На удивление с тем парнем — Тэдом, приводить время весело. Беззаботный и весёлый, не видящий мрака этого мира — только яркое солнце над головой и оптимизм. В лете всегда есть оптимизм, даже не важно, какое оно: солнечное, дождливое или холодное. Всегда в этом времени года есть что-то притягивающее и весёлое. И эти лучи начали топить вечную вьюгу, окрашивая осколки льда в жидкое золото, превращая в полыхающий огонь холода смертельного Нужный предмет находится в руке. Смотря на привычное сообщение с предложением пойти прогуляться, Долл на какое-то время погружается в себя. Для чего она вообще это делает? Она ведь может одна пойти и погулять, также наслаждаясь моментом. Но вот уже в который раз она соглашается пойти гулять с Тэдом. Это странно..? Только недавно она начала замечать за собой это странное чувство трепета и тепла в области груди. И всё никак не могла его объяснить. По сей день. Хотя прошло около месяца. Стоило бы спросить у кого-то, что это такое. Хотя бы у того же самого Тэда, ведь он ближе всех к ней, с ним более устойчивые... Дружеские? Отношения. Вот только почему-то не хотелось этого делать. Долл сама не знала почему. Хотя нет, ответ есть. Довольно странный, но всё же есть: ей нравится гадать, как называется это чувство. Это довольно забавно, пусть в какой-то мере странно Пальцы набирают текст, а после его стирают. Вновь стук по экрану и вновь буквы стёрты. Долл потупила взгляд. Судорожно выдохнув, она взяла себе в руки и всё-таки смогла найти подходящие слова для сообщения: “ Да, конечно. Где и во сколько встречаемся? „ “ В 11:00 возле твоего дома;) „ — поступил незамедлительный ответ “ Хорошо „ Телефон вернулся на своё законное место, а сама девушка еле слышно хмыкнула. Забавный парень. И зачем он только с ней возиться? Неужто хочет помочь социализироваться? Мило с его стороны, если это всё же так. Допив масло, девушка прошла на кухню чтобы помыть посуду. Идя по коридору, взгляд упал на настенные часы. 8:37. Времени ещё много. Знать бы, как бы скоротать это время. Обычно Долл бы сидела и думала, гадала бы и создавала теории по поводу сверхвычислителя. Вот только загадка его раскрыта. Может не до конца, но больше и не нужно. Вся основная и ценная информация есть В любом случае практика никогда не будет лишней. Помыв кружку и вновь зачерпнув в неё масла, русская дева направилась в комнату родителей. Зачем она помыла кружку, если всё равно набрала в неё масло? Ну-у... Это уже вошло в привычку у неё. Зная себя, хотя бы частично, Долл знала, что потом ей будет просто лень, не до этого и всё в этом роде. Пока не накопится целая гора посуды. Поэтому лучше сразу всё помыть, чтобы потом не биться с боссом из грязных тарелок и кружек один на один Оттопырив три пальца, она взмахом кисти подняла в воздух несколько ложек и вилок, после чего вместе с ними направилась в нужную ей комнату. Создание из других, неорганических предметов что-то такое же неорганическое, только уже имеющие совершенно другие формы и структуру, тоже нужно тренироваться. Она может создавать из воздуха что-либо, однако делать из предметов нечто другое, всё такое же неживое, было проще. А вот с органикой, точнее пока что с ботаникой, хоть и с первым Долл, как и Узи, тоже тренировалась. Более поверхностно, но всё же. Сейчас главное согреть планету и оживить ее с помощью растений, а дальше и биологические существа пойдут в дело, иначе без них всё пойдёт крахом *** Резкий звон домофона заставил вздрогнуть а силу сверхвычеслителя выйти из-под контроля. На пол упало нечто иное, ничуть не похоже на растение, но и это не было какой-то обычной субстанцией чего-то; что-то очень пушистое и мягкое, с вздыбленной и растопыренной во все стороны черной шерстью. Оно лежало и кажется не двигалось. По крайней мере Долл не могла уловить какие-либо отчётливые движения пока сердце в груди бешено отбивало ритм и больно било по слуховым сенсорам. Паника и лёгкий страх укрыли колючим пледом, заставляя сидеть на месте и не шевелится Но вот трель домофона заставила подскочить и пулей вылететь из комнаты, ощущая на себе, во всей болезненной красе, жуткий перегрев. Подхватив трубку домофона, она слегка дрожащим и измученным голосом, который она старалась скрыть под маской абсолютного спокойстивия, произнесла: " да? " “ Ну что ты там, уснула что-ли? „ — усмехнулся парень в домофон — Нет! — неожиданно для себя, возмущённо воскликнула Долл, — Эм, 5 этаж, квартиру знаешь. Дверь будет открыта, — на этот раз как можно спокойнее сказала девушка и повесила трубку Ноги поволокли на кухню. Находясь будто бы в каком-то бреду, русская девица открыла холодильник и достала из него кастрюлю с маслом рабочих. Впрочем, не стоит описывать, как она залпом опустошила две кружки масла, снимая перегрев и напряжение во всём теле Хлопок дверью заставил легонько вздрогуть и поспешно убрать кружку в раковину, а ёмкость с необходимым для жизни продуктом — в холодильник — Эм, Долл... Что это за... — не успел парень договорить, как вскрикнул от неожиданности, а после послышалась какая-то возня, больше подходящая на то, что парень отчаянно пытается забраться куда-нибудь Девушка выглянула с кухни. Глаза округлились, когда в коридоре она заметила этот самый пушистый, маленький комочек. Длинный хвост, поджатое тело, короткие лапы и уши. Во всём этом силуэте отчётливо виднелось живое существо, которое люди привыкли называть кошками. Только вот была одна маленькая особенность; так как существо было создано случайно, под действием лёгкого страха и неожиданности, оно мутировало, совсем чуть-чуть. Должна быть одна пара ушей, но чуть выше, ближе к макушке головы, было ещё два небольших отростка, которые должны были быть ушами, но они слишком маленькие, из-за чего больше походили на рожки черта Для всеобщего спокойствия, или скорее чтобы ей полностью не разнесли квартиру, пришлось подойти и взять котёнка на руки. В груди что-то екнуло, когда она почувствовала тепло маленького живого организма. Однако лицо приняло свой обычный холодный и безэмоциональный вид. Существо что-то мяукнуло себе под нос, начиная шевелиться в металлических руках — Это котёнок... — Вроде бы, — добавила Долл более тихо — Ко-о... Котёнок? — ошарашенно переспросил Тэд, не желая слезать с тумбочки, — подожди, то есть ты... Из неживого создала... Это? — Да. Меня вывел из спокойного состояния домофон, из-за чего так называемая, фиалка, превратилась в... Вот это, — Обратно же это произошло случайно, поэтому у него есть мутации — Ого... Ты никогда не говорила, что так умеешь. Подожди... А как ты его создала, не зная всех особенностей и анатомии? — В обще-то знаю. Я много читала и изучала по поводу других живых организмов. Мы с Узи думали сначала создать подходящую планету для жизни, а уже потом населить ее живыми существами. Всё сразу сделать очень сложно. Есть ещё кое-что в наших планах, но навряд ли это когда-либо осуществиться. Впрочем, это не так уж и важно — И что ты с ним будешь делать? — задал вполне логичный вопрос парень Долл пожала плечами, смотря на новую жизнь в своих руках. Такой хрупкий и беззащитный. И вправду... Что делать с ним? Девушка беспощадно и хладнокровно убивала себе подобных, да и убивает время от времени до сих пор, чтобы пополнить запасы масла. Но вот это чудо... Ей просто не хватит духа чтобы убить ни в чём невинное, случайно созданное — Я не знаю. Но убить его.. — — Что?! Не смей его убивать! — перебил девушку Тэд спрыгивая, чуть ли не падая со своего укрытия и мгновенно подлетая к Долл — Я и не собиралась. Но я не знаю что с ним делать. Есть варианты? — Конечно же оставить! Это же... Это же целая жизнь! Не просто растения, а, чёрт возьми, действительно жизнь! — Даже несмотря на то, что по началу Тэд чуть ли не умер со страху, увидев это нечто, сейчас он смог разглядеть котёнка чуть лучше. Он был в восторге! Даже больше, — Если изначально ты хотела создать фиалку, то пусть у котенка и будет имя в честь этого цветка, — решительно заявил парень Русской девушке не оставалось ничего, кроме как тяжело вздохнуть и еле заметно улыбнуться. Забавный и чудаковатый парень — Последи за ним... Или ней? — Долл подняла над собой котёнка, пытаясь определить его пол. Девочка, — за ней, — уже точно сказала работяга передавая живое существо в руки парня Тело вздрогнуло. По спине прошёлся импульс тока. Хоть он и уговорил оставить котенка, но прикасаться к чему-то неизведанному по-прежнему было страшно. И всё же, пересилив себя, Тэд протянул руки и с опаской взял нечто, что на ощупь было очень мягким и пушистым, почти что невесомым, как пушинка. Зелёные глаза проследили за уходящей девушкой. Видимо пошла к себе в комнату. Переведя взгляд на котенка, парень начал осматривать биологическую жизнь в своих руках. Программа, которой обладают Узи и Долл — нечто! Честно говоря, Тэд даже завидовал им. Не то, чтобы сильно, но всё же. Хотя он прекрасно понимал, что им обеим пришлось пройти через адские мучения, чтобы подчинить себе этот вирус. Навряд ли полностью, но все же. И всё же вопрос: " что же с ним делать? " — остаётся открытым. Вроде он не должен много хлопот доставить. Вот только ответственность всё равно огромная Руки берут телефон, а пальцы уже ищут знакомый контакт. Как только он был найден, пальцы начали легонько стукать по клавиатуре, печатая сообщение: “ Здравствуй. Тут такое случилось, что лучше ко мне придти и посмотреть „ “ Это же такого то важного должно было произойти то? И вообще, ты видела погоду на улице?! Я никуда под солнце не выйду! „ — спустя пару минут отвечает Узи “ Это действительно важно „ — продолжает настаивать на своём Долл “ Аргх, просто не можешь сказать, что произошло?! Это ведь намного проще „ “ Сказать то могу, но это не увидеть воочию... В общем, если в крации: я случайно создала биологическую жизнь. Вполне функционирующую и разумную. И это не просто те непонятные существа „ *** Узи дочитывала сообщения и взгляд уже был наполнен непонимания, шока и некого изумления. Прочитанному верить было трудно. Долл никогда не упоминала, что хоть когда-то создавала что-то наподобие живых существ. В отличие от самой бунтарки, которая случайно превратила пулю в нечто живое — Ты в порядке? — поинтересовался Эн в попытках заглянуть в телефон, но его экран быстро потух — Да, наверное... — выдохнула девушка, думая, как бы ответить Долл А что ей отвечать?! Не было ни единой мысли на этот счёт — пусто, да и всё — Что случилось? — не унимался Эн, пытаясь докопаться до правды — Да так... — Узи опустила взгляд на свои руки и в глазах на мгновение проскочила тяжёлая тоска, — Помнишь тот день, когда я создала нечто живое? — получив в ответ кивок, девушка продолжила, — У меня и Долл способности считай одни и те же. Только у меня ко всему прочему есть ещё другой облик. Но это не так суть важно. Важно то, что Долл смогла каким-то образом создать что-то живое. И не просто, как она говорила, массу из мяса, а действительно что-то биологическое, способное функционировать. Мы, конечно, обе внимательно изучали всё про живые организмы, но никогда их ещё не создавали — То есть ты тоже можешь создать... Например щенка? — Ну... Да-а..? — Узи кинула непонимающий взгляд на Эна, будто бы спрашивая, к чему он клонит. Однако взгляд демонтажника сказал всё сам, — Ох, нет! Я не буду этого делать! — Пожалуйста? Это ведь будет как практика и что-то новое! — А мне потом что с ним делать?! — огрызнулась бунтарка — Я его себе заберу! — Эн, ты со мной живёшь! — напомнила ему Узи скрещивая руки на груди — Пожалуйста? — демонтажник тихо вздохнул, из-за чего Узи подумала, что он сдался, но не тут то было... Ох, нет. Только не этот жалобный и умоляющий щенячий взгляд... — Пожа-алуйста? — Аргх! Я попробую! Только не смотри на меня так! Во всяком случае мне нужно будет ещё масло. Запасы не вечны, сам знаешь! — сдалась бунтарка под натиском взгляда возлюбленного, — Ненавижу, когда ты так делаешь — Понял! Значит после поездки отправимся к башне за маслом! — уркнул Эн, довольный полученным результатом Да, он был обеспокоен тем, что его любимая и Долл собираются оживить целую планету, но это ведь создание организма. Одного маленького и беззащитного организма. Что может пойти не так, верно? По крайней мере хотелось просто верить в то, что всё пойдёт по плану. Которого даже нет. Но не суть важно. Это ведь и для Узи практика, верно? Он не знал точно, как устроена программа, да и в целом способности Узи, поэтому ему будет интересно понаблюдать за тем, как она будет создавать щенка. Внимание привлёк уже знакомый символ, с помощью которого Узи заставила подлететь к себе несколько книг с анатомией различных животных. Нужно всё повторить, чтобы при создании кода не ошибиться — Что это? — Анатомия животных. Без её знаний я не смогу создать полнофункционирующее существо, — пояснила девушка открывая первую книгу на собаках, — Конечно я всё это изучала, но повторить не помешает — Понял! — дрон подвинулся ближе, устраиваясь поудобнее, чтобы тоже можно было углубиться в изучение довольно интересной информации *** Так и не получив ответа, Долл предположила, что этот разговор выпадет на их встречу. Скорее всего. Покинув комнату, предварительно переодевшись в чёрные джинсы и красную клетчатую рубашку, довольно таки большого размера. К слову то, она была мужской, а не женской. Взглянув на Тэда, она не смогла не умильнуться, хоть и мысленно, тому, с какой заботой парень гладил котёнка — Его стоит здесь оставить, если всё-таки пойдем гулять. Сам понимаешь, как будут реагировать прихожие на нечто подобное, — наконец подала голос девушка — Ох, да, конечно, — Тэд отвёл взгляд в сторону и тихо выдохнул Долл забрала котёнка и подумала, где бы его оставить. Нужно ведь ещё создать всё нужное для его проживание. Но за пару часов ничего ведь страшного не случится? К сожалению, работяга не могла дать ответ на свой же вопрос. Она изучала анатомию животных, но не то, как за ними нужно ухаживать, точнее информации об этом было маловато. В этом то и проблема. И вроде бы нужно было выбраться наружу, чтобы поискать в разрушенных домах что-нибудь, какие-нибудь книги на этот счёт. Вот только сейчас день, а Долл, как и Узи, не очень хорошо реагирует на солнечный свет. Придётся ночью вновь покинуть бункер. Всё равно здесь, у них на поверхности, бояться больше некого. Если, конечно, " любимая " компания не пошлёт кого-нибудь ещё. Хотя кто бы не нападал, они по-прежнему будут ничтожными крошками мусора перед сверхвычислителем Девушка занесла котенка в свою комнату, оставив его на полу. Легонько погладив между ушей, она ушла, закрыв за собой дверь, чтобы он никуда не убежал. Вернувшись к Тэду, дева поправила несколько прядей волос и обулась — Куда хочешь пойти? — задала вполне логичный вопрос русская дева смотря в глубину зелёных глаз — А... Эм, — парень отвёл взгляд в сторону. Не мог он выдержать на себе этот всё ещё холодный взгляд русской зимы. От него по телу вновь и вновь пробегали мелкие импульсы приятного тока, — Думал сходить в торговый центр, может в какую-нибудь кафешку — Не очень хочу идти в слишком оживленное место. У меня нет желания встречаться с бывшими одноклассниками или одногруппниками, — призналась Долл ступая за порог квартиры — Хорошо! Тогда пойдем в кафешку. Знаю здесь одну. Она не очень популярная, но говорят, что там довольно вкусно готовят *** Родные улицы, родные стены и дорогие. Незнакомые лица куда-то спешат, по заданному в голове их маршруту. А пара друзей шагает неспешно по улице. Почти что пустой. Поворот и ни единой живой души. Здесь город вечно спит. Спальный район. Тихо и спокойно. Нет громкой музыки, понтующийся молодежи, пьяных взрослых. Здесь дома старые совсем, пропитанные страхом старых лет. Радостью и горем. Многие здесь выросли и многие ушли из родного гнезда, словно эти стены и дома никого для них ничего не значили. А для кого-то, кто здесь даже не вырос, эти пошарпанные стены значат намного больше, чем что-либо другое. Оно казалось родным и спокойным. И непонятно почему, ясное чувство ностальгии навевает. Согревающее изнутри, дарующие уют. И не нужно больше ничего. Лишь бы раствориться в эхе собственных шагов. И слов здесь не нужно. Дома молчат, печалью русской пропитанные. Смотря на образ девы рядом идущий, в голове вырисовывался образ. Загадочный и прекрасный. Он видел, как же красиво и гармонично сочетается этот образ холодный с мрачными, серыми домами. И глаза. Алые глаза — та самая боль, пропитавшая это место, та самая кровь, на которой были возведены первые стены. Слабо улыбнувшись, прикрыв изумрудные очи, Тэд еле слышно хмыкнул, на что получил слегка вопросительный, но всё такой же холодный и беспристрастный взгляд — Нет, ничего. Просто твой образ очень сочетается с образом этого места, — прошептал парень продолжая вести за собой Долл Девушка посмотрела себе под ноги. Он ей неоднократно делал всякие комплименты. От этого становилось неловко и вместе с этим тепло. Словно маленький огонёк, где-то глубоко-глубоко в бушующей метели разгорался. Незаметно для себя, девушка слабо улыбнулась и прикрыла глаза. Снова появился приятный трепет в груди, который она не знала, как объяснить. Не так много она знает о чувствах и эмоциях, но испытывать их приятно. Сущее и сладкое удовольствие. Даже если эти эмоции негативные. Долл наслаждалась каждой из них. Когда начинаешь испытывать эмоции, после серости дней, человек, или даже дрон, начинает чувствовать себя живее живых, начинает чувствовать себя маленьким ребенком, для которого нет ещё серых и печальных дней — только радость, только цветные краски И вот, перед ним вход в небольшое заведение. В кофейных и коричневых, приглушенных тонах. Не яркие и спокойные. Играет что-то наподобие классической музыки. Конечно это не то, что придумали люди, поэтому это не сравнится с их произведениями искусства. И всё же находится здесь было комфортно. Девушка осмотрелась по сторонам, более внимательно изучая интерьер; небольшие круглые столики из темного дуба, стулья друг на против друга, панорамное окон, с видом на серые, но от чего-то красивые здания. Искусственные цветы, картины, теплый свет от люстр над головами. Вот только знакомый голос отвлёк ее от этого занятия — Что ты будешь? — Кофе " гляссе " — чуть помявшись ответила Долл — И всё? — удивился парень, — Ты не стесняйся, я угощаю — На свой выбор можешь взять, — добавила Долл взглянув в окно В последний раз, когда она пробовала обычную еду, какой питаются работяги, её организм отвергал эту еду. С тех пор она ела только себе подобных. Наверное именно по этой причине она не жаждала пробовать нечто... " Обычное " *** Не стоило бояться. Видимо после взятия контроля над своими способностями, организм вновь способен употреблять нормальную пищу. Оно и к лучшему. Можно будет теперь пить масло только во время перегрева, а питаться обычной едой, как и все нормальные работяги. Легче сливаться с остальными, легче делать вид, что ты нормальная. Хотя навряд ли так будет всегда. Возможно в тот день, когда они все вместе поехали на центральную платформу метро, Долл могла контролировать ту часть своих способностей, которую знала, из-за чего ей не было так плохо после принятия обычной пищи. А дальше... Дальше, после пробы еды, хотелось умереть быстро и не мучительно, учитывая как сверхвычислитель отреагировал на принятую пищу. Оно словно так и говорило: “ что это за хрень?! Где теплое масло, где приятный хруст металла жертв?! Я хочу плоти, хочу масла, хочу крови! „ Интересно, чувствовала ли Узи тоже самое? Скорей всего, рано или поздно, но придется с ней поговорить по поводу всего. Может им обеим станет легче, если хотя бы выговорятся друг другу Лёгкими и неряшливыми узорами пар от горячего напитка поднимался ввысь, но почти сразу же растворялся в холоде. И хоть этот так называемый " кофе " едва ли можно было как таковым назвать, оно было самым вкусным, что Долл пробовала за последнее время. Даже в парке развлечений она не рисовала слишком сильно есть. То, что организм принял пищу в тот раз, она посчитала не более, чем удачным совпадением, или же хорошим контролем Прогулка затянулась аж до самого вечера. Пора бы возвращаться домой. Тэд всё же настоял на том, чтобы пойти с ней. Может он этого не совсем хотел признавать, но ему хотелось не только подольше побыть с Долл, но и ещё раз увидеть это маленькое и очаровательное чудо с именем Фиалка. Необычное имя для кошки, но красивое, тут не поспоришь В глубине своего сердца Долл переживала, что с котёнком могло что-нибудь случится. Она совершенно не подумала о том, что оставила его дома одного и совершенно без какой-либо еды! А она ведь совсем ещё кроха, наверняка кормить ее нужно довольно таки часто. В принципе то чудом было то, что у них в бункере есть кислород. На улице понятное дело, ибо там всё ещё остались хоть какие-то заснеженные деревья, которые, возможно, ещё способны источать нужный для жизни элемент. Получается в бункере по-прежнему работает вентиляционная система? Это хорошая новость. Но надолго ли это? Черт. Не стоит сейчас морочить голову этими мыслями. Нужно собраться с силами и морально подготовиться к предстоящему спасению планеты *** В лунном свете блестит совсем чистенький мотоцикл. Двери гаража с противным скрипом закрываются, на головы одеваются шлемы. Тело принимает знакомую и удобную позу, в которой и нужно водить мотик, а сзади садиться второе тело. Судорожный выдох и предвкушение, привкус родной свободы на кончике языка. Чуть дрожащие от нетерпения пальцы поворачивают ключ. Рев мотора разрывает тишину. Стучащие в груди сердце уже предвкушает поездку по городу. Как же давно она не садилась за любимый и родной мотоцикл. На город опускаются сумерки. Запоздалые на работе дроны бегут по домам, к семье, или чтобы окунуться в пучину одиночества и уюта с чашечкой чая, кофе, а быть может чего-то и покрепче. А кто-то, почти такие же, как Узи, заводят свои мотоциклы и отправляются на гонки. Только в отличие от гонщиков, бунтарка предпочтёт просто покататься. Вместе с Эном. Чтобы в масле бурлил адреналин, распространяясь по всему телу, чтобы ветер бил в шлем, продувал одежду насквозь, окутывая приятным до дрожи холодом. Чтобы в сердце отдавался рев мотора, и его ритм подстраивался под этот приятный слуху звук С каждой секундой дома и улицы начинают мелькать быстрее, колеса всё больше набирают обороты, ветер всё сильнее обдувать тело, пробивая до каждой микросхемы, вызывая лёгкую и приятную дрожь вместе с такими же лёгкими импульсами тока по спине. На лице невольно расплывается широкая улыбка от воспоминаний прошлого года, когда вместе с Эном, в первый раз, когда он раздобыл себе шлем и уговорил Узи на поездку, они же улепетывали от полиции. Тогда действительно было страшно и захватывающе, а сейчас это кажется забавным. Сегодня, в последний день зимы, не очень хотелось от кого-то бегать. Насладиться бы друг другом, ветром и по полной получить кайф от поездки. Город с каждой секундой становится все тише и тише, ночь всё быстрее опускается на бункер. В окнах домов мелькают то там, то сям, силуэты рабочих, но с каждой секундой начинали мелькать быстрее и всё просто смешивались в единое пятно, как и всё вокруг — все чувства, все мысли, спутываясь в единый ком наслаждения. Они уезжают от проблем. На некоторое время. Ведь явно приятно позабыть о том, что гложит себя сейчас, а через парочку проеденных километров чуть ли не на всей скорости — уже нет. Поперёк горла встаёт давний страх смерти. Попутчик всех ее поездок. Страшный компаньон, который садится третьим, которому она никак не против, ведь его делает лучше адреналин, бушующий в трубах, перехватывающий дыхание и заставляющий сердце в груди биться быстрее, разрываться от наслаждения и страха. Набирая скорость, Узи вместе с Эном уезжала всё дальше от города, куда-то на окраину, где тишину запрещено прерывать, но сейчас она рвала её в клочья безжалостно и действительно даже не жалела об этом. И вовсе не страшно. Здания родного города мелькали, также как редкие прохожие, которые вскоре исчезли с улиц. Все уже забыли о том, что было около года назад. Все вновь смело разгуливают по улицам в ночи. Кажется, слухи о том, что там, что здесь, время от времени пропадают единицы дронов, уже никого не волновала. Долл и Ви стараются — не иначе. Обладательнице фиолетовых волос не очень нравилось то, что они всё ещё убивают, но как-то запрещать им это было бы... Глупо с её стороны. Всё же дело их. Сама же Узи лучше будет пить старое масло, хотя эффект от него будет точно такой же, пусть и вкус не очень. Возможно так даже лучше. Ей с Эном больше достанется. Правда и сама работяга не отрицает того, что иногда позволяет демонтажнику испить своего масла Поворот и вот уже едут по знакомой дороге. Здесь они улепетывали от полиции, но сейчас здесь никого не было. Да и в целом было тихо. Слово какое-то затишье. Но ничего страшного не происходило. Просто все будто бы решили на эту ночь остаться в своих уютных квартирах, давая двум дронам покататься в гордом одиночестве пустоте огромного бункера. Почувствовать себя в полной гармонии, идиллии и хозяевами этого места. Получать мурашки от ветра и думать, что во всём бункере остались только они вдвоем *** Скоро, совсем скоро. Уже близится первый весенний рассвет. И пусть это будет не совсем той весной, какая должна быть в начале, это ничуть не смущало. У Долл и Узи уже был план. А пока... Подходя к гаражу, пока в рюкзаке лёгким грузом лежало две двухлитровые бутылки с маслом, Узи в своей голове прокручивала все особенности собачьих. Она выделила одну породу, на которой Эн особенно заострил внимание. Проблема в том, что порода эта не состоит в категории мелких собак, из-за чего девушка переживала, что собака разнесёт ей весь гараж. Да и ведь с ней нужно ещё гулять, кормить и всё такое... Правда если так подумать, то когда они воскресят планету, то проблем, помимо питания, особого не будет. Узи планировала почти сразу отстроить какой-нибудь домик в лесу и переехать туда с концами, иногда возвращаясь в бункер за нужными вещами, ну... Во всяком случае учёбу и будущую работу никто не отменял. По сравнению с тем, через что придется пройти, эти два пункта и вместе с этим груз на плечах казались лёгкими пушинками и не более того — Ну что ж... Ты уверен? — Узи ловким движением прокрутила на пальце ключи, после чего открыла гараж остановившись на его пороге, смотря прямиком в глаза парня — Да! Эм... Обещаю, я буду следить за ним, или ней, — глаза демонтажника заискрились как у ребёнка, или же их можно было сравнить с двумя маленькими, ярко горящими солнышками Вздохнув, Узи зашла внутрь помещения, под руку ведя мотоцикл, который она поставила на своё законное место. Дождавшись Эна, бунтарка закрыла дверь и включила гирлянды. Основной свет гаража она включала уж больно редко. Он ей не нравился, по ее мнению, он был слишком ярким. Поудобнее устроившись на полу, работяга поставила рядом с собой бутылку с маслом. Окинув взглядом помещение, она с помощью сверхвычислителя притянула к себе уже пустую банку из-под энергетика. В любом случае не играет особой важной роли то, из какого предмета будет создано что-то новое. Осталось сосредоточиться Для чего она вообще согласилась? Во всём виноват Эн с его жалобным и умоляющим взглядом! С другой стороны — это всё та же практика, только с другими живыми организмами. И это что-то более ответственное, из-за чего внутри играли струны тревоги. Тоже практика. Нужно научиться брать себя в руки. Ей осталось пару часов и там она уже не в праве куда-либо отступить “ Соберись! „ — мысленно зарычала девушка унимая лёгкую дрожь в руках Пальцы начинают плести код для живой материи. Материал банки задымился и начал плавиться, преобразовываясь в непонятный кусок мяса. Жар начал подступать, а некто вновь попытался взять контроль, от чего значок сверхвычислителя подлагнул, перевернувшись и окрасившись в жёлтый “ Нет-нет! Только не сейчас! — сердце забилось быстрее нужного, в голове поднялся неприятный гул, — Возьми себя в руки! Ты должна справиться! „ — напомнила себе бунтарка Эн наблюдал как заворожённый, но когда понял, что дело идёт не так, как надо, он протянул руку, чтобы докаснуться до плеча Узи, но тут же отдернул руку. Девушка судорожно выдохнула и смогла вернуть себе контроль. Масса начала преобразоваться, создавая формы похожие на щенка, точнее его органы. После же всё это начало обрастать мышцами и тканями. Неспешно всё это начало покрываться кожей, а после и шерстью. Ещё парочка секунд, и на полу лежало золотистое, маленькое чудо, а сама же работяга быстро схватилась за бутылку с маслом, делая несколько больших глотков. Она и подумать не могла, что это будет настолько сложно. Создание растений ей давалось намного проще. А вот теперь...— Чем там щенки питаются? Этот комочек был ещё совсем маленьким, поэтому, если вспомнить некоторую информацию, можно было понять, что в данном возрасте они питаются молоком матери. Придётся ещё чуть-чуть потрудиться, но это уже должно быть намного легче *** До назначенного времени оставалось ещё около часа. Узи позволила себе вздремнуть, пока Эн нянчился со своим новым другом. Ох, и сколько же писка и радости было. Возможно оно даже стоило того. Хотя как знать. Всё же теперь у них на руках большая ответственность. Узи б с радостью отдала бы этого щенка Эну, но проблема в том, что она не до конца уверена в своем творение. Боялась, что оно всё ещё может мутировать и... Даже не хотелось об этом думать. Хотя этот щенок и так принадлежит Эну..? По крайней мере, по логике вещей, он и его новый друг живут у нее, ничего бы всё равно не изменилось Негромко запищал будильник, который она сразу же отключила. Кажется она минуту назад легла спать и тут же прозвенел будильник, когда на самом то деле прошло минут 20-30. Пролетели, словно их и не было вовсе. Это пугало. До назначенной цели осталось всего ничего. Руки чуть подрагивали и сама девушка была на нервах. Во рту пересохло и горло как-то неприятно сдавило. Нет, нужно взять себя в руки. У дрона уже нет выхода, нет пути назад. Она ведь с самого начала, узнав о своих способностях, хотела изменить эту планету, а после ее уверенность подкрепила Долл, которая сама же и предложила всю эту затею. Это же полный бред, не так ли? Да, он самый. Будто бы они все играют какие-то роли в глупой фантастике, и увы, Узи и Долл в главных ролях. Собрав рюкзак, она взглянула в сторону кровати и еле слышно усмехнулась, увидев, как Эн, свернувшись в что-то наподобие небольшого клубочка, спит рядом с щенком. В любом случае всё для его жизни было создано: небольшая миска и молоко, даже лежанка и прочие штучки Благо состав молока Узи смогла найти в книге. С горем пополам, но смогла — Эн, ты пойдешь со мной? — потрепав демонтажника по волосам, поинтересовалась бунтарка громким шепотом Дрон открыл глаза и посмотрел на Узи. Осторожно поднявшись, он также осторожно взял нового друга и переложил его в лежанку, после чего молча кивнул. Выражение лица выражало беспокойство и лёгкий страх — Не бойся. Всё со мной нормально будет. Я весь год тренировалась! — негромко воскликнула Узи и самодовольно улыбнулась Нужно показать себя с другой стороны. Не показывать своего страха иначе Эн вновь её будет отговаривать и как знать... Может у него даже получилось бы это. Но нет, нет, не в этот раз “ Просто будь смелой! Ты тренировалась! „ *** Всё необходимое было создано. Теперь не стоит беспокоиться по поводу котенка. Остаток времени Долл предпочла отоспаться и набраться как можно больше сил. Они будут как раз кстати. Времени до встречи оставалось около 20 минут. Долл не беспокоилась по этому поводу. Она спокойно перелила в две бутылки масло и убрала их в поясную сумку. Сама же переоделась в темно-красную юбку и белую блузку. Довольно строгий наряд, если можно так сказать. Впрочем, нужно носить и другую одежду. Не всё же время ходить в одном и том же. На кухне девушка налила котенку молоко и поставила миску на пол, чтобы он мог в любой момент поесть. Негоже " дитё " без еды оставлять Время близилось к 2:50. Оставалось буквально 7 минут. Красноглазая Долл уже была возле входной двери и ждала, когда Тэд наберёт код квартиры на домофоне, да позвонит в него. Мгновение и раздался всего один короткий звонок, который девушка тут же перехватила и нажав на кнопку, открыла дверь. Не очень хотелось будить соседей, а слышимость стен у них довольно хорошая. Накинув сумку через плечо, девушка судорожно вздохнула, прокручивая в голове все коды и воспоминания. Кажется вот-вот и всё в этом мире, в её жизни, изменится до неузнаваемости. И чувство такое, что произойдет это не с помощью её собственных сил, а будто бы она будет лишь наблюдать за этим со стороны. Но увы, она не зритель, а тот, кто жертвует собой, ради зрителей. Ради глаз их голодных и сплетен пустых. Может зря они всё это устроили? Всё это зря... Хлопок дверью — звук, который заставил запереть эти мысли глубоко в себе, не давая поникнуть — Ты уверена? — сходу спрашивает работяга, — ну, всмысле, ты готова? — пытается он оправдать свои слова, хотя и так всё понятно Девушка бросает на него холодный и твердый, решительный взгляд, безмолвно говоря, что она всё уже решила и нет смысла в том, чтобы отговаривать её. Решила... Да, она всё решила. Всё готово к этому моменту. Силы не должны были быть потрачены зря. Бессонные ночи и разбитые колени, на которых она вместе с бунтующей девушкой продолжала идти. Всё ради весны, лета, осени и настоящей зимы — Дай руку, — приказала Долл протягивая свою руку к парню Молча посмотрев на протянутую руку, Тэд какое-то время неуверенно мнется на месте, но потом кладёт свою ладонь в её. Пространство сразу же начало искажать в бордовой дымке. Вокруг мелькали частицы, летали пиксели, создавая ощущение дымки. Тело начало искажаться, но боли парень не чувствовал, только животный ужас, от которого перехватило дыхание и сковывало тело Всё потемнело. Надолго ли? Да нет. Всего на пару секунд. После взору предстал знакомый лес. И родной для Долл. Узи и Эн уже их ждали. Компания ощущала на себе заинтересованные взгляды жителей леса, самого леса и чей-то ещё. Он сюда не вписывался. Был враждебным, но настороженным. Некто явно скрывался и не желал себя показывать. То тут, то там мелькали чьи-то жёлтые глаза. Для Узи это не было загадкой, чтобы понять, что это была Ви. Решила всё-таки проверить. Убедиться. Чтобы за любое неправильное действие прикончить бунтарку на месте. Становилось не по себе, но Узи держала себя в руках и не подавала виду. Она должна быть сильной, не показывать слабости и своего страха перед тем, что их ждёт. Отдав рюкзак Эну, девушка потянулась и слегка размялась. Долл положила сумку под ближайшее дерево и немного призадумалась — Думаю вам стоит отойти подальше. Не то, что наши действия могут быть опасны, просто чтобы не отвлекать нас, — наконец подала голос русская дева оборачиваясь, чтобы посмотреть на парней Тэд и Эн переглянулись, после чего еле слышно вздохнули и направились к тому месту, где Долл оставила свою сумку. Подобрав её, Тэд будто бы в последний раз посмотрел ее. Столько нежности, любви и тоски читалось в этом взгляде. Даже при том, что они просто роботы. Они могут чувствовать, сострадать, переживать и любить. Возможно даже больше, чем люди, которые пытаются спрятать свои эмоции, претворяясь роботами. И вместе с этим, что первые, что вторые, наступают на те же грабли в определенные этапы своей жизни. Спрятавшись за стволами деревьев, парни переглянулись и тут же опустили взгляд вниз. Оба они видели во взгляде друг друга себя же. Всю ту же тоску и боль, страх, который нельзя просто так заглушить. Они больны теми, кого полюбили. Их черты впились, въелись словно вирус, смертельный и не подлежащий удалению. Романтично и мило с одной стороны, и больно, невыносимо больно и страшно, тоскливо — с другой. Любовь — это далеко не только приятные чувства, это также страх потерять свою вторую половинку, ту самую, которой отдал часть сердца своего, в отношении с которой отдал душу свою, время и силы. Обидно ведь, когда всё это, все счастливые моменты будут потрачены зря. Быть может одиноким быть не так уж и плохо? Не нужно ни о ком и ни о чем страдать и плакать. Так ведь лучше, неправда ли? Говорить и спорить на эту тему можно вечно Узи и Долл подошли к парням, но только чтобы взять свои сумки и достать из них по бутылке масла. Хотелось немного заранее охладить систему и свое тело, чтобы было проще, быть может, чтобы перегрев наступил не так рано, как это могло случиться. Убрав всё на место, они посмотрели в глаза дронов, но те от чего-то отводили взгляды в сторону. Им хотелось, правда хотелось посмотреть в их глаза. Эну хотелось утонуть в весне, в запахе сирени и теплых объятиях, почувствовать на своей голове нежные прикосновения, а на губах ощутить привкус от дешёвых сигарет и масла рабочих, вместе с чем-то сладким, неизвестным, но очень вкусным. И Тэду хотелось в последний раз заблудиться в бушующей метели, идя куда-то вглубь ее по замёрзшим кровавым следам, прямиком к дереву алой рябины. Хотелось признаться. Прямо сейчас заключить её в объятия и сказать, насколько Долл ему дорога, обнять Узи, как подругу, лучшую и единственную, которая у него была. Да, у этого парня много друзей, но она была единственной, кому было всё равно на то, что Тэд популярный. Но ни Эн, ни Тэд, почему-то не могли сорваться с места и, кажется, в последний раз немного понежиться с Узи и Долл. Будто бы что-то сковало их. Языки онемели, а тело сковали в самые прочные цепи Долл вышла в центр небольшой полянки и взглянула на Узи, тем самым безмолвно подзывая ее к себе. Работяга еле слышно сглотнула и начала подходить к девушке с алыми глазами. Тело тяжелело, ноги, такое ощущение, вот-вот и откажут, не выдержав груза тела — Готова? — Да — выдохнула бунтарка собираясь с силами Протянутая рука. Никогда со стороны Долл она не замечала этот жест. Но сейчас другой случай. Отступать некуда. Она, они, уже здесь. В этом лесу, который в предвкушении чего-то замолчал, создавая гробовую тишину. Даже звёзды на небе в беспокойном молчании застыли на небе. Приглашение было принято. Положив руку в ладонь девушки, Узи подошла чуть ближе и прикрыла глаза. Последовал судорожный выдох. Губы начали проговаривать огромный код. Слово в слово, цифра в цифру, вместе с русской девушкой. Пальцы их начали плести заклинание, потихоньку окутывая всю планету невидимой нитью способностью сверхвычислителя. Это было тяжело. Тяжело, но они держались. Ток пробегал по их телам словно молния, фиолетовые и красные, ударяясь в промерзшую землю и проникая в недры её. Переплетаясь вместе, создавая безумный танец, завораживающий, от которого нельзя отвести взгляд. Что-то начало меняться. Становилось теплее. Значительно теплее, от чего вечный ледяной покров начал стремительно таять, плавиться, создавая огромные лужи, стекая в канавы и ямы, наполняя их водой, создавая прекрасные озера и реки, поднимаясь выше, потихоньку выходя из берегов и впитываясь в землю, которая несколько лет ждала этой самой воды, почва жадно ее поглощала. Температура на пару мгновений подскочила ещё выше, из-за чего произошли некоторые испарения, но потом опустилась до нормы Тела слабели с каждой секундой, но они продолжали упорно стоять, даже когда на экране, где-то в углу, начало мелькать предупреждение о перегреве. С каждым мгновением оно мелькало всё быстрее, а внутри всё наполнялось невыносимым жаром. Мир вокруг преобразился. Не то, чтобы прям сильно но... Стало теплее. Появились другие растения, деревья, кусты. Где-то всё ещё остались небольшие бугорки снега. Весна здесь наступит раньше положенного. И ничего страшного. Уж лучше будет так. Это их планета и только тем, кто меняет ее, разрешено создавать свои правила и условия для жизни её Обладательница фиолетовых волос пошатнулась, но быстро вернулась в исходное положение, не разрывая кода, который продолжала печатать — Узи! — воскликнул Эн собираясь сорваться с места, но кто-то его оставил — Она ведь тебе ясно дала понять, что отступать не намерена, — прямо над слуховым сенсором зашептал знакомый женский голос Ви. Конечно. Кто же ещё? Тэд стоял и не мог пошевелиться. Кажется он даже находился не здесь, а где-то глубоко в своих мыслях, в раздумьях о том, что же будет дальше. А дальше... Начали набухать почки, но они не расцвели. Долл была к троице лицом и все они могли заметить, как на её экране замигало предупреждение о серьезном перегреве, а потом об отключении системы. Ноги подкосились. Руки безвольно повисли и обе девушки одновременно рухнули на землю. От тел шел пар. Да что уж там. Металл, корпус тела насколько нагрелся, что покраснел. Теперь их никто не держал. Подхватив рюкзак, демонтажник подлетел к Узи. На экране горела такая же надпись, как и у работяги рядом. Сердце остановилось в груди, а все звуки вокруг вместе переросли в невыносимый гул, переплетаясь с писком в голове. На экране возлюбленной загорелась надпись о фатальной ошибке, оповещающая о том, что этот дрон мёртв... Этого попросту не может быть. В голове, где-то на отдельном отголоске разума, отдаваясь эхом в сердце прозвучали знакомые слова: “ Ты полюбишь, но это будет не тот, с кем ты проведешь всю жизнь „ Нет, нет, нет... Хотелось рвать и метать. Но Эн не сдвинулся с места, всё смотрел на эту надпись, ожидая, что она каким-то невероятным образом пропадет. Секунды шли мучительно долго. Одна, две, три... Было ощущение, что он просидел над телом Узи три века, а не какие-то жалкие секунды Ошибка на экране залагала, а после вовсе потухла, пока на весь сенсор не загорелся ярко-желтый знак абсолютного вычеслителя. И тут же он потух. Это стало толчком к тому, чтобы достать из рюкзака бутылку масла и приоткрыв рот девушки, попытаться её напоить. Она выживет. Обязательно выживет. Если этого не произойдет, то Эн себе этого просто не простит Тэд вместе с демонтажником сорвался с места, оставив позади Ви. Он не видел ничего, кроме тела Долл и не слышал ничего, кроме стука собственного сердца. Обязан. Обязан спасти. Она спасла всех, спасла эту планету. Кто-то обязан спасти ее, также как и Узи. Столько сил было потрачено, бессонных ночей, срывов. Столько загадок они разгадали. Через многое прошли. Вместе. И сейчас они должны быть вместе Обжигаясь об металл девушки, постоянно застревая на самых простых моментах: открытие сумки, бутылки, он тратил драгоценные секунды. Сколько бы масла он не вливал в глотку, надпись о перегреве не пропадала. Пошла вторая бутылка. Надежда то угасала, то с каждым новым глотком девушки, она вспыхивала вновь... Но масло закончилось. Уведомление о перегреве где-то секунды на 3 пропало, но потом вновь появилось. Видимо тело с чем-то боролось, из-за чего перегрев не мог нормально пройти. Взглянув на Эна, Тэд приподнял Долл, а после и вовсе взял ее на руки, прижав к себе, как самое ценное, что только осталось в его жизни, не боясь обжечься о ее горячий метал. Вот-вот и ее хрупкое тело начало бы плавиться на глазах. Возле демонтажника лежали две пустые бутылки масла, а на экране Узи все ещё ярко горела та самая надпись. Из-за деревьев вышла Ви и взглянув на всю эту картину, с размаха влепила Эну пощёчину — Не тупи. Она не так слаба. Если всё ещё хочешь ее спасти, то нужно лететь в больницу. Там ей помогут Будто бы очнувшись от какого-то гипноза, парень быстро убрал пустые бутылки в рюкзак и подхватил девушку на руки, расправив металлические крылья и сразу же взмахнув ими, оторвался от земли, возвращаясь над ней, смотря и пытаясь любоваться, дабы отвлечься, проделанной работой двух девушек — Тц... Видимо, мне придётся вас подбросить, — фыркнула Ви подхватывая Тэда и сажая его к себе на плечи Выглядит такой хрупкой, а силенок у этой демонтажницы хоть отбавляй. С чего она вообще решила им помочь? Неужели пришло осознание? Можно сказать и так, просто... Ви изначально не верила ни единому слову Узи. Ей просто хотелось прикончить бунтарку при первой же возможности. Она выдалась, по ее мнению, именно здесь. Вот только сомнение какое-то закралось внутрь грудной клетки. Ради потехи, считала она, решила дать шанс Узи и Долл. И-и... Демонтажница никак не ожидала, что у них всё получится. Она ошиблась. Была неправа. Где-то глубоко внутри нее всё ещё есть та самая, робкая и добрая Ви, та, что была ещё в том проклятом особняке, со старым телом. Если бы не её прошлое Я, то девушка даже и не думала бы помогать *** Бледный стены больницы. Немногочисленный персонал суетится. Медсестры и врачи бегают туда-сюда по коридорам, иногда переговариваясь между собой. Донорское масло заканчивалось. Не так быстро, но всё же. Бледный, холодный свет мерцал над головами, от стен эхом отдавались шаги. Отражались друг от друга и в итоге стены их всё равно впитывали в себя, запоминая этот момент, запечатывая в себе на долгие годы, как и всё, произошедшее в этих местах. Рассвет давно наступил, улицы оживали и каждый прохожий остановилась как вкопанный на улице или перед окном, видя, что... Нет больше снега. Где-то в бункере появились тонкие стволы деревьев с почками, которые должны вскоре распуститься, там, где раньше были сугробы, от которых почти ничего не осталось, виднелась ещё жухлая, но потихоньку оживающая трава. Никто не мог понять, что произошло. Но вести быстро разлетаются. К тому же такие глобальные. Главный больницы наверняка уже всё сообщил верховному правительству обо всём. Вот только никто всё ещё не спешил сюда приходить. Да так даже лучше. Да и толку не будет. Узи и Долл находятся без сознания. В коме, если быть точнее. У врачей были благие предсказания только по поводу Долл, а вот Узи... С её состоянием было всё очень плохо и нестабильно. Перегрев хоть и стал слабее, но никак не желал проходить. С чем она так отчаянно борется? С вирусом внутри нее? С сущностью внутри, или с самой смертью? Но она ведь зомби-дрон, она не может умереть, верно? К тому же она уже перешла эту ступень, если вспомнить то, что произошло около часа, или двух часов назад. Узи не может. Она обязана выжить. Иначе... Какой смысл во всём, что она сделала? Два дрона сидели в отделении для особо тяжёлых случаев. Оба ждали, с надеждой, чего-то ждали. Им уже сказали первые новости и вот, теперь они сидели, как Хатико, ждали, что в один момент из палаты выйдет врач, скажет, что всё хорошо и девушки очнулись А минуты как назло, снова, мучительно долго тянуться, пока звук шагающих стрелок на настенных часах давит на мозг неприятно сильно. Дыхание неравномерное, тяжёлое, взгляд направлен в пустоту, а пальцы нервно постукивают возле колена. Острые клыки нервно кусают внутреннюю сторону щеки, пуская на язык масло. Эн начал ощущать на себе лёгкий перегрев, но он не был намерен вставать с места и идти за необходимым для жизни продуктом. Каждый раз, когда какие-то работяги из медперсонала проходили мимо, они кидали настороженные и опасливые взгляды. Даже несмотря на всю рассказанную историю, всё то, что произошло, они по-прежнему не спешили доверять демонтажнику в их заведении. Эн понимал их, но сейчас это как никогда бесило. Не было видно его эмоций, а мысли никто, к его же счастью, прочесть не мог. Сейчас ему хотелось остаться одному, наедине с Узи, но его до сих пор не пускали в палату, под предлогом того, что сначала должен придти кто-то из родни. Глупая, очень глупая отговорка. Наверняка работяги просто не хотели пускать врага ещё дальше в больницу. Хотя куда ещё дальше? Он уже находится в самом её сердце. В том отделении, откуда живыми чаще всего не возвращаются. А ведь вроде ничего такого страшного... Просто перегрев. Да вот только какой перегрев... Даже с постоянной подачей прохладного масла перегрев едва успевал спадать и давать телу отдохнуть и хотя бы чуть-чуть восстановиться К Эну и Тэду вышел врач. Парни с надеждой на него посмотрели, в ожидании лучшего. Мужчина нахмурился и прокашлявшись в кулак, подошёл к ним — Парни, я всё понимаю, но вам стоит уйти. Идите по домам. Отоспитесь и всё такое. Сейчас бессмысленно чего-то ждать. В ближайшие пару дней никто из них точно не придет в себя. Возвращайтесь завтра. Разрешу посидеть немного с, — дрон заглянул в медкарту, после чего перевернул один листок и вновь посмотрел на ожидающих чуда дронов, — Долл и Узи — Но! — Эн вскочил с места, яростно замахав хвостом. Ему не нравился такой расклад событий Мужчина с глазами цвета ясного неба чуть отпрянул, испугавшись резкого поведения со стороны демонтажника. Страх проскочил в его глазах и Эн это заметил. Это шанс. Конечно он не любил манипулировать, но ради того, чтобы хотя бы одним глазком взглянуть на любимую... На дисплее загорелся крест, а сам парень оголил клыки, приближаясь к мужчине. Сжав кулаки, он смотрел в дисплей охотника нахмурив брови. Он врач, должен быть сильным и непоколебимым, даже если перед ним стоит самый настоящий монстр — Нет. — четко, ясно и понятно сказал мужчина Парень поменял крест на глаза и закрыл пасть, отпрянув назад. Не сработало. Будь проклят этот работяга! Эн бы мог просто ворваться в палату, но он уже и так переступил через себя надавив на дрона напротив и он ясно и понятно дал всё понять — Завтра, значит завтра. Я всё сказал. А теперь вон из больницы! — негромко воскликнул врач скрестив руки на груди Эн опустил плечи и голову. Хвост безвольно опустился на кафельный пол. Парень поник, и не то, что поник, пробил второе дно отчаянья и боли. Ему не хотелось уходить, но видимо придется, пока хуже не стало. Сзади подошёл Тэд и положил руку на плечо — Пошли — единственное, что он смог кое-как выдавить из себя Работяга повёл за собой демонтажника, который переставлял ноги больше инстинктивно, чем осознанно. Он хотел бы воспротивиться, остановиться и остаться, но тело не слушало его. Будто бы провернули какой-то заводной ключик, заставляющий его куда-то идти без остановки Солнце неприятно бьёт по глазам, заставляет прищуриться и закрыть экран руками. Проклинать бы эту солнечную погоду. Она сейчас как никогда некстати. Бункер преобразился. Скоро в нем будет всё также цвести. На лице всех прохожих были улыбки, бешеные глаза полные восторга и радости, как у ребёнка, которому купили то, что он так давно хотел. Никто даже не догадывается, каким образом это случилось. За пару часов. Гребанные пару часов, которые почти что унесли сразу две жизни — Пока..? — обронил Тэд взглянув на Эна Ни говоря ни слова, даже не обернувшись, не кинув взгляд в сторону дрона, скажем так, " брата по несчастью ", демонтажник пошел куда-то по дороге. Бессмысленный и потухший взгляд был направлен в никуда. Смысл? Какой смысл сейчас вообще в чем-либо? Куда он идёт? Зачем ему вообще куда-то идти? Для чего? Ему даже некуда идти. Так почему его ноги стремительно куда-то шагают? Не сбавляя оборотов, не замечая испуганных взглядов, тело само куда-то двигалось. Он даже не знал куда. Да и не было это так интересно. Ничего больше интересного в этом мире нет. Нечего искать, только есть кого ждать... Со слепой верой и надеждой. Они подпитывали тело на какие-либо беспристрастные действия. Тело казалось чересчур тяжёлым, уставшим от всего, будто бы Эн живёт уже очень-очень давно. Все его механизмы устали и состарились от вечной суматохи и прочего. А ведь демонтажник живёт не так уж и много. Конечно, явно дольше Узи, но всё же не так много. Наверное. Он не помнит своего прошлого. Так, конечно... А хотя... Есть ли сейчас до этого какая-либо разница? Навряд ли Ноги сами завели за угол, привели к знакомому гаражу. Он стоял, стоял и смотрел на дверь, без единой мысли и эмоции. Только с вечной усталостью в глазах. В полном молчании и одиночестве. Вдруг он почувствовал лёгкую тяжесть на спине — рюкзак. Руки, не спрашивая разрешения хозяина, больше на автомате, сняли вещь с плеч. Пальцы неспешно расстегнули молнию, а спустя пару секунд, из рюкзака послышался звон ключей Два поворота в замочной скважине и гараж освещает солнечный свет. Возле двери, лёжа на животе и смотря несчастными глазками, находился щенок — золотистый ретривер. Любимая порода Эна. На лице появилась слабая, незаметная для других, но ощутимая для дрона, улыбка. Перешагнув за порог, он закрыл дверь и подошёл к щенку, бережно почесав его за ушком. Вот что осталось после Узи. Он будет напоминаем. Живым напоминанием, самым настоящим. Взглянув в сторону миски, он увидел, что малыш уже всё выпил. Нужно налить ещё молока. Несмотря на полную измотанность, незаинтересованность во всем, что его окружает, нужно выполнять свои новые обязанности. Немного неосторожные и резковатые действия в сторону стола. Пошатываясь, он взял созданную Узи бутылку с молоком. Открыв её, Эн налил немного в миску. Вот так вот... Грустный взгляд, с какой-то неописуемой нежностью и любовью смотрел на живое существо, которое с радостью пило то, что ему налили Послышался тихий выдох. Едва переставляя ноги, Эн рухнул на кровать. Всё здесь пропахло любимым дроном. Подушка с запахом сирени, лёгким ароматом удушающего и теперь дурманящего табака, вызывающий слезы на глазах, заставляющий к горлу подобраться крик. Кажется, на ней ещё осталось родное тепло. Механическое тело сжалось калачиком, поджимая под себя хвост и прижимая к лицу мягкий объект напоминающий о его любви. Место всех эмоций заняла неописуемая боль. Звуки снаружи попросту не долетали до разума Эна. Ему не было дела до того, что происходит снаружи. Его не должно это волновать. Все там — чужие, неродные. Злые и лицемерные. В том самом смысле, в котором привыкли думать, а не в том, кем являются лицемеры на самом деле. Все снаружи счастливы и всё ещё ничего не знают, не понимают, каким таким образом закончилась вечная зима. Лицо пронзил оскал. Оскал той самой боли, которую можно сравнить с последней песней кита, с последним опадающим на землю листком сырой и промозглой осени. С болью душевнобольных. Это сводило с ума. Жаль роботы не могу по-настоящему плакать. Однако по дисплею начали скатываться виртуальные слезы. Не переставая и не слушая хозяина. С каждой пролитой слезой все чувства и эмоции притуплялись, исчезали и испарялись. Разносились по гаражу как дым от сигарет, зависая над потолком смертельным грузом, который грозится в любую секунду упасть и задушить под собой, раздавить и убить. Но в груди становилось так... Пусто? Нет. Что же? Что же, что же это... Такое? Не то, чтобы боль, не то, чтобы пустота. И вроде чувствуешь что-то ещё и при этом — ничего. Больше не было эмоции. Слезы отступили. Пришла жуткая усталость и тоска. И вдавливали в кровать до болей в теле. А ведь так хотелось куда-нибудь сорваться. Но нет. Тело лежит мёртвым грузом, не слушая позывов мозга. Только немигающий взгляд в пустоту, безжизненный, словно на кровати лежит действительно просто тело и не более того. Ни единого движения, вообще ничего. Просто тело. Живое тело без души, как таковой у роботов и не должно быть, но эмоции и чувства наполняют ее, различные интересы и прочие, всё это есть. Значит дроны всё же имеют душу, хотя бы её подобие. Вот только... Духовное тело этого демонтажника вырвали, кажется, с корнем, не оставив почти ничего после себя. Щенок лег рядом и тихо заскулил. Сердце сжалось от боли, но Эн так ничего и не смог почувствовать. Взгляд медленно пополз в сторону звука и заметил биологический организм, который грустно смотрел на своего хозяина, утыкаясь холодным и мокрым носом в его бок — Не переживай, дружище, я с тобой, — едва слышно прошептал Эн через всхлип Каждое слово давалось с огромным трудом. Словно заново учиться говорить. На самом же деле не было желания лишний раз подавать голос. Хотелось молчать и... Всё. Молча смотреть в одну точку, не успевая ухватиться за мелькающие мысли в голове о том: " а мог ли я остановить Узи? " — сейчас это больше всего не давало покоя Рука осторожно прижимает к себе щенка, боясь ему случайно навредить. Маленький комочек тепла и любви, ласки, преданности. Тепло в области груди от живого тела заставляет расслабиться и медленно закрыть глаза. Потихоньку наступает темнота. Без звёзд и снов, вообще без всего — страшное, пусто и холодное ничто. Противное и пугающее. Вырваться бы из него, да не получается. Жаль. Остаётся только ждать, когда система сама решит проснуться. Никаких снов, даже кошмаров, абсолютно...— *** Перед глазами вырос знакомый лес. Та самая вывеска с лагерем. Лунный свет, только-только ожившая земля. Жёлтые глаза судорожно осматриваются, но позади себя видят только темноту и... Что-то ещё. Какой-то объект; знакомые фиолетовые пряди, куртка и шапка. Ноги в быстром темпе движутся во тьму, в надежде приблизиться к Узи, но нечто не давало этого сделать. Издательство. Эн слово на одном месте стоит, а не идёт куда-то. Ослепительная вспышка света заставляет закрыть глаза, а когда свет ослаб, опять решает посмотреть в сторону Узи. Теперь во тьме, прямо над работягой, ярко светился значок сверхвычислителя. Вот только не в цвет глаз девушки — ярко жёлтый, почти такого же цвета, как и его глаза. И вновь попытки приблизиться к любимой. На этот раз удачные. Дыхание перехватывает волнение, а после подступает непонимание и страх, а вместе с ними какая-то надежда. Да вот только надежда на что? Тело перед ним мертво. Бездыханно лежит, с ошибкой на экране, а от металла исходит пар, само же тело начинает нагреваться всё сильнее, краснеет и плавиться — Нет! — вдруг закричал Эн подхватывая дрона на руки Он не чувствует того, насколько горячее её тело. Оно плавится прямо на его глазах, пока масло, стекающее по большим рукам, капает в черную пустоту. Эн не знает что делать, от чего и смотрит, как та, которую любит больше жизни своей, буквально исчезает на его руках. Плавится, не оставляя после себя ничего. Последние нотки запаха весны с собой во тьму унес ветер... — Это ведь просто кошмар. Такого не может быть в реальной жизни. Просто сейчас я проснусь и всё, — в бреду шепчет демонтажник смотря на руки в масле, которое также, непонятно от чего, испаряется, превращаясь в чёрный, едкий дым, — Прошу. Ради меня, ради того, на что ты пошла. Ради цветущей весны, сирени, настоящего тёплого дождя, ради гроз и нового мира, который ты же и создала, прошу, живи... — продолжает шептать парень опускаясь на колени и закрывая дисплей руками *** Демонтажник подскакивает с кровати тяжело дыша. Перед глазами мелькают картинки кошмара. Сон. Просто сон. Не так ли? Он не может быть вещим. Нет, никоим образом не может им быть. Если бы роботы умели потеть по-настоящему, то сейчас бы место, где он спал, было бы полностью сырым, как и сам демонтажник. Сердце бешено бьётся в груди, заглушая все звуки вокруг. Перед глазами темно, но и в самом гараже темно, хоть глаз выколи. Да вот только и с помощью ночного видения ничерта не были видно. Почти. Смутные и размытые очертания помещения, которые потихоньку начинают собираться в целый пазл, прогоняя пелену с глаз. Взгляд устремился на встроенные часы. Сколько он проспал? На часах было 22:30. После взгляд устремился на дату. Сам не знает зачем. Скорее на всякий случай. Почти день. Это не дело. Нужно приходить в себя. Всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Просто нужно верить в это. Эн на автомате налил щенку молока. Тот, в свою очередь, с особой жадностью начал пить его. Он ещё совсем маленький. Нужно кормить чаще но... Хоть Узи и создала с запасом молока и даже для этого маленький холодник создала, с подключением которого она ещё довольно долго провозилась, демонтажник не был уверен в том, что этот продукт можно вот так смело и не экономно тратить. Ему негде будет его достать. А когда очнётся Узи — неизвестно. Но вера в то, что совсем скоро она вернётся сюда, трепеталась в груди маленьким огоньком “ Просто верь „ — сказал голос в голове И Эну хотелось в это верить. Это ведь лучше, чем думать негативно. Иначе он совсем сойдёт с ума. С губ сорвался нервный смешок. Как бы ему успокоиться..? Но с другой стороны он ведь полностью спокоен? Нет. Он не спокоен. Он просто почти что ничего не чувствует, вот и всё. Но спокойствием это нельзя назвать ни коем образом. Или нет? Эн не знал что чувствует. Просто то, что творится в нем — буря эмоций которые перекрывают друг друга, заглушают, превращаясь в смертельный ураган. Бесспорно, он изматывает настолько, что никакой сон, никакой отдых не поможет. Да вот только вместе с усталостью в ногах была бешеная энергия, которую нужно было куда-то выплеснуть. Погладив щенка по голове, Эн через силу улыбнулся ему, кое-как выдавливая из себя, что он скоро будет. Хотя... Можно немного поласкаться со столь милым существом, быть может это поднимет настроение. Хотя бы на время заглушит боль, заполнит пустоту и успокоит А ведь это действительно помогло. Щеночек такой милый и ласковый. Даже жалко его оставлять, и с собой взять не может. Всё же на улицах будут встречаться некоторые работяги, у которых возникнут большие вопросы по поводу щенка. Да и не очень то хотелось создавать стресс для живого организма Пообещав в скором времени вернуться, Эн, несмотря на раздумья ранее, налил ещё молока, чтобы в случае чего малыш не голодал. На часах время 00:15. Почти все спят уже, за исключением некоторых работяг, которые предпочитают ночью вести более активный образ жизни. Дверь за демонтажником тихо закрылась и для безопасности, она была ещё закрыта на ключ Пришло время слиться с городом ночным. Раствориться во тьме его, в звуках моторов, редких, пьяных голосов и мерцающих над головой ламп. Грудь в полной мере ощутила свежий, прохладный воздух. Он явно изменился. И пусть не так сильно, но в бункер явно будто бы вдохнули новую жизнь. Словно он стал свежее. Ноги сами повели демонтажника. Он не знал куда, да и смысла это не имело. Он хотел что-то найти, сам не знал что, но что-то ценное и дорогое, что-то, что имеет огромную значимость в его жизни. Мысли в голове вновь закружились вихрем. Они утаскивали с собой на дно, где нет свежего воздуха и где нет его вообще, заставляя задыхаться, в тщетных попытках выбраться из топей. В груди жгучей болью разрасталась пустота. Она сжирала тело, душу и сердце, здравые мысли, как наниты разъедают металл. А Эн шел. Ночной город был всё таким же прекрасным, с особой атмосферой для тех немногих, которые научились ее видеть. Вот только для демонтажника мир в те секунды, когда Узи почти что не стало, вновь стал серым, некрасивым и жестоким. Дроны вновь начали казаться бездушными оболочками, со слишком грязными и злыми мыслями. Только город оставался всё таким же прекрасным... Пусть и атмосфера его ощущается совсем иначе; эхо от стен домов едва долетает до слуховых сенсоров, ветерок с запахом ранней весны, но всё ещё несущий с собой запах табака и бензина, трепал белоснежные волосы и пробирал до каждой детальки в его теле. Взгляд ночи был одиноким и таким далёким. Словно она тоже кого-то потеряла и ждёт. А ведь ночь окружают миллионы звёзд, но ждёт она того, с кем не суждено ей быть — день. Так быть может и Эну нельзя быть с Узи? А судьба всего лишь наказала за запретные отношения. Тогда почему у Ви и Лиззи всё хорошо?! Почему у кого-то другого?! Почему, почему радуются жизни те, кто в своей жизни ничего не сделал. Почему страдают и погибают те, кто внёс в мир хоть какой-то вклад?! Почему именно такие личности погибают, страдают, находятся на грани смерти..? “ Потому что только они способны изменить мир к лучшему. Все остальные просто трусы... А за каждый вклад приходится порой дорого платить „ — раздается эхом в голове ответ И он прав. Полностью. Даже поспорить нельзя. От этого становится ещё более паршиво. Маленький огонёк в груди неприятно жжёт, обжигает изнутри до слез, на которые уже не было сил Ноги сами принесли к зданию из белого кирпича, с небольшими окнами, в которых виднелись такие же белые шторы. Здание, навевающее ещё больше боли, а вместе с этим и страх. Казалось, даже здесь, на улице, воздух пробивают едкие нотки антисептика и каких-то " лекарств ", хотя казалось бы: " зачем дронам что-то вообще обрабатывать? Им же это не важно „ — было бы глупо это делать только ради атмосферы. Это место таит много всяких загадок, но раскрывать их Эн не намерен. Это не его дело. Его дело лежит в одной из палат, наверняка всё ещё без сознания, одна, на маленькой и неудобной койки, с капельницей, в которой масло рабочих “ Рано, ещё рано „ — напомнил себе демонтажник смотря в тёмное окно одной из палат О, как же он хотел увидеть в этом окне знакомые фиолетовые глаза! Но увы, этого не произойдет, сколько не смотри, насколько бы не вглядывайся в чёрную пасть — ничего не увидишь Сжав руки в кулаки и взмахнув хвостом, Эн резко развернулся и пошел дальше. Подальше отсюда, подальше от этого места. Хоть куда-нибудь, лишь бы укрыться от воспоминаний, скрыться от боли и всего, что его окружает. Он бы взял мотоцикл, чтобы ощутить весь экстрим, чтобы в полной мере прочувствовать ветер и свободу от езды, а не полета... Полета... А ведь он так давно не летал. В смысле просто так. Как он делал ещё до встречи с Узи. Тогда мир казался таким же серым и безразличным, тогда он хотел найти поддержку хоть в ком-то. И сейчас он потерял этого самого дрона. Может он действительно бесполезен? Как это говорила Джей, как это говорила и Ви, делая вид, что не знает его. Казалось, это было так давно, но прошёл всего год. Ничтожно короткое время. Он пролетел слишком быстро и незаметно за всей рутиной и прочим. Или больше? Эн не мог дать ответ на свой же вопрос. Просто потерялся во времени. Как глупо и смешно... Так вот, в поздний час ночной, одинокий путник шел дорогою своей. И цели не было, и желания идти куда-то. Но он шел. Сам не знал куда, зачем, к кому и для чего. Был смысл в том, что он делает сейчас? Он отчаянно пытается найти. Те чувства и эмоции. Воспоминания о минувших днях счастливых. Но вместо этого всё больше в ночи растворяется. Он слушает эхо домов, их песню, звуки, всё то, что поглотили эти стены. Сколько ж боли в них. Сколько слёз было пролито рядом с ними. И они одиноки. Стоят рядом друг с другом, и всё ещё одиноки. Таков и Эн сейчас. Сколько бы дронов, " друзей " его не окружало, он всё ещё будет чувствовать себя ничтожным, маленьким, ненужным. У домов есть жизнь внутри них, они спокойно могут с высока смотреть, как оживает город. Эн? А что " Эн "? У демонтажника не было никого, кроме дрона одного. Ви ему не друг. Так! Знакомая, не больше. И кажется Эн закончит также, как в легенде о волке прекрасном. Столько же бродил он по планете, в поиске той самой, и вот, наконец-таки нашёл! Она была как кошка грациозна, хладнокровна и сильна! И вместе с тем, под маскою зимы, скрывалась цветущая весна, которая пленила его, раз и навсегда. Вот только жаль, что плата за безумья счастья, за его короткий миг, порой бывает слишком высока. Теперь покой найти себе не может. Всем она была для него! А что теперь? Что, если Эн более не сможет насладиться прекрасными глазами, цвета весны, ярко цветущих фиалок и сирени? Думать об этом не хотелось, но круг мыслей возвращался к одному: " что если не выживет она? " — сводит с ума. Ноги набрали больший темп, с острым желанием уйти от проблем, уйти от всех мыслей, просто побыть одному. Без единой мысли, без единой эмоции, просто чтобы сам Эн мог переварить ту информацию, которая до сих пор не уложилась в его голове Ноги сами привели его к лазейке в бункере, через которую они неоднократно выбирались наружу. Зачем он здесь? Да чёрт его знает. Однако Эн покинул бункер и осмотрелся по сторонам. Не было больше снежной пустыни. Честно, он даже будет скучать по этим белоснежным пейзажам. Всё теперь казалось чуждым и неродным. Ветви деревьев перешептывались между собой, ворковали о том, как же здорово, что всё это закончилось, что вечная мерзлота прошла. И скоро всё зацветёт. Лес ждал когда пробудятся их спасители, чтобы его наполнили жизнью. Чтобы птицы пели и вили гнёзда, ночью летали светлячки под какофонию сверчков. Это всего-навсего первый этап. Впереди ещё столько всего, и неизвестно, как всё пойдёт. В один миг всё это может обернуться полным крахом для " создателей " нового мира и для самого мира тоже. Попросту некому будет его поддерживать, если что-то будет не закончено Блуждая меж деревьев, по тропам одиноким, путник одинокий пытался путь к месту своего начала отыскать. Откуда всё началось. Это начало его истории. Новой истории после того, как память стёрли его. Для чего? Завидно от того, что Узи смогла почти всё о себе узнать. А Эн о себе, о прошлом своем — почти ничего. Но... Может это ещё получится изменить? Быть может эта самая милая и полюбившаяся ему работяга поможет? Эн верил, быть может слепо, но верил в то, что всё обойдется, что всё будет хорошо. В душе он всё ещё ребенок. Наивный и глупый, жаждущий любви и ласки. Его сделали убийцей против его же воли. Быть может всё, что сейчас происходит, это расплата за его грехи? Как же не хотелось в это верить. Да вот только похоже это именно на расплату перед жизнью. Он исправится. Уже исправился, разве нет? Да. Он исправился, вот только убитым душам от этого не легче Предстала перед ним башня знакомая. Башня из трупов. И поломанный корабль внутри, который в самом начале так усердно чинила Узи. Это точка начала. Начало новой жизни Эна и его команды. Теперь место это выглядело совсем иначе; вокруг стволы деревьев, где-то пробивается жухлая трава. Скоро это место полностью зарастёт и остаётся смутным напоминанием о том, откуда всё началось Перед глазами лёгкой дымкой вырисовывалось то, как он прилетел сюда вместе со связной Ви и бунтаркой на плечах. Едва морально живая, отчаянно пытающаяся отвлечься на осмотр и починку. В голове всплыл короткий разговор, состоящий из пары предложений: “ — Узи, ты точно в порядке? „ — интересуется Эн осторожно положив руку на плечо девушки “ — Да! Я в порядке. Хватит спрашивать! „ — огрызается Узи сбрасывая с плеча чужую руку А Эн прекрасно чувствовал, как подрагивало хрупкое тельце от переполняющих его эмоций “ Хоть бы ты ничего с собой ничего лишнего не сделала... „ — пронеслось в голове демонтажника перед тем, как выйти из посадочной капсулы *** И вновь Эн куда-то идёт. А вот только куда — неизвестно. Маршрут кажется неизвестным и незнакомым, но при этом было ощущение, что здесь он уже был. Лес сменился огромным полем. Точнее его подобием. Пока что здесь только едва живая трава, но вскоре здесь будут цвести цветы и душистые травы. Наверняка это место будет очень красивым. Даже несмотря на полуразрушенные дома. Они будут только больше придавать этому месту некий таинственный и неестественный вид. Сердце как тогда бешено колотилось в груди. Мысли всё те же. Будто бы парень действительно ищет Узи. Но она не здесь. Не в этом поле. И следов её не видно. Ни запаха сирени, ни знакомого силуэта с фиолетовыми волосами И нет ее в знакомом подвале. И врага старого не видать. Исчез, иль ушёл искать дом себе новый. Быть может решил уйти куда-нибудь далеко-далеко, чтоб в полной мере насладиться скорым цветением природы. На полу, как осколки воспоминаний, остались лужи масла. И перед глазами картина та самая страшная. Казалось, что тогда они оба были на волосок от смерти. Но и тогда они смогли её обмануть. Может в этот раз им не удалось обмануть ту, кому запрещено врать? И вновь пеший поход. И вновь маршрут незнакомый, но память подбрасывает, как место это выглядело ещё до изменений. Снежная пустыня, где все сугробы одинаковые, где всё одно и тоже казалось более знакомым и различимым, чем сейчас, когда планету наконец поглотила природа. Интересно, насколько далеко всё это ушло? Не мог же сверхвычислитель действительно обогнуть всю планету. Это ведь... Просто нереально! Сколько же сил на это понадобилось бы. А что, если всё-таки всю? Подобные мысли вселяли тревогу и надежду одновременно. Они разрывали в клочья душу и сердце, пытаясь занять свой трон. Надежда говорила о том, что если всё так, то девушки сильные и обязательно придут в себя, а вот тревога гласила, что слишком много сил на это ушло, высосало все жизненные соки Узи и Долл, и что более они не очнутся. Сводит с ума. Кому верить? Кому место уступить в своем сознании? Эн всегда был оптимистом. По крайней мере пытался им быть, но сейчас оптимизма след простыл. Был только едва заметный намёк на него. Как раз эта самая глупая надежда. Забавно, но... Когда-то, очень редко такое бывало, что Узи солнцем его называла. Так тихо и робко, осторожно, еле слышно, словно боясь, что услышит он сквозь сон. Да вот только он тогда и не спал. Бывало пару раз, когда такие простые слова доводилось слышать ему. " Простые " — звучит слишком глупо и бесценно. Но не для Узи. Нет, не для нее. И ведь кто-то скажет: “ Так ведь каждый может человека назвать! „ — и да, он будет прав. Но вот только чем больше произносишь эти слова, тем с каждым разом ценность они теряют свою. А Узи не такая... В каждом слове ее смысл есть, есть ценность. Ей нужно переступить через себя, преодолеть страх и неуверенность, свой бунтарский нрав, чтобы сказать это. И слова из уст ее всегда ценные. Они действительно искренние и настоящие Да вот только... Видно ошиблась она. Солнце погасло. Взорвалось после потери главной любви своей — Луны. И солнце ведь далеко не одиноко. Столько ведь всего его окружает, и всё равно чувствует себя ненужным. Только одинокая луна его понимала... Сейчас даже солнцу, что светом оптимизма и греет всех своими лучами, чтобы те не замерзали — от холода одиночестве медленно погибает. И печально осознавать, что даже солнце может погаснуть... Эн не мог описать это чувство, но оно больше его тела. Это нечто рвет изнутри, безжалостно съедая все элементы, отвечающие за чувства и эмоции. Оно росло и рвало тело изнутри, принося физическую боль. Но на самом деле всё это происходит внутри. Механическое сердце обливается горячим потоком масла, на нем оставили слишком глубокую рану. И оно бьётся, бьётся в страхе, потому что не знает, что дальше будет. Микросхемы нагреваются и будто бы начинают плавиться от попыток принять и переварить всю информацию за этот не такой большой промежуток времени Руки крепко цепляются за волосы, пальцы переплетаются с прядями и оттягивают их, пока сам демонтажник сгибается пополам, опускаясь на колени. Почему он не мог закричать? Крик вертится на языке и невидимой петлёй обвивает шею, но он всё никак не мог сорваться с губ, чтобы вырваться наружу в вопль боли и непонимания Он всё ещё чувствовал ауру страха и боли, страха поражения и смерти, чувствовал ауру боя. А стены эхом отдавали рычание пса того. Или это было по настоящему всё? Быть может со спины атака произойдет? Резки поворот и встречается взглядом он... Только с выходом из подвала. Здесь никого нет, кроме него. Кулак бьёт по полу со всей силы. И паутина трещин пошла по нему, как по стеклу. Казалось, будто бы всё здание сотряслось, почувствовав через этот удар все эмоции Эна Во тьме куда-то он идёт. Дороги в общем-то даже не разбирая. Несётся куда-то. Всё ищет и ищет. Да только бестолку всё. Она лежит в больнице. Её здесь нет. Так тогда что Эн ищет? Черт его знает. Он просто хотел окунуться в своё начало, когда ещё не знал, что ждёт его впереди. Но сейчас всё слишком другое. Не такое родное и знакомое. Пыль ауры прошлого года осталась, тени мелькают, однако это только игра воображения больного. Эн сходит с ума. Ещё чуть-чуть и он поддастся искушению. Слишком сладкое оно. На вид прекрасное, а на ощупь обжигающе больное слишком... Он не может этого сделать. Ради неё. Она ведь жила. Жила и шла к своей цели упрямо. Так и он должен делать. Нужно быть сильным. Но какая цель у него? Её ведь не было вовсе. Никогда. Его целью было Узи оберегать, ценой собственной жизни. Но он не справился с этим. Может слишком много он взял на себя? Нет. Бред какой-то. Всего-то! Это ведь было его обязанностью, как более сильного, как друга её. А теперь как партнёра Взгляд зацепил работяга. Весело блуждающий по полю, его подобию. Он не беспокоился ни о чём. Видимо знал, что хищник здешний, давно покинул эти места. Но далеко не знал того он, что чужаки на территорию могут проникнуть Злость на себя теперь переросла в злость на всё. Она захватывает разум и берет верх, пробуждая хищника внутри. Как же злило, что все веселятся и радуются. Все, до единого. Даже не зная, на какие меры и риски пришлось пойти ради этого всего! Оголяя клыки и острые когти, Эн понёсся на работягу со всей скоростью. Клыки вцепились в шею, пока когти продавливали живот, превращая в кашу все трубы и прочие органы, которые только есть у дронов. Как же приятно слышать хищнику, как под его тяжёлой тушей хрипит и в тщетных попытках извивается жертва. Только вот, к сожалению жертвы, не деться ей никуда. Она уже идёт под руку смерти. Ужасная смерть почти без капли пролитого масла. Эн не имеет права загрязнять то, что создала его любовь, его дорогая Узи. Остаётся под вопросом то, куда деваться все тела... Но ничего. Как только Долл и Узи придут в себя, они обязательно с этим разберутся. Все вместе! Они обязательно это сделают. Ещё вместе потусят, прогуляются ночью, под звёздным небом и всё будет хорошо Опустошив уже неподвижное тело, Эн осмотрел его. Штаны пригодятся. Нужно как-то замаскировать себя, иначе в бункер не пустят. Хотя для чего ему это? У демонтажника не было конечной цели. Было лишь желание вновь почувствовать ауру тех моментов. Сейчас они все кажутся беззаботными и приятными. Как кружка теплого чая с лимоном и мелиссой. Ему просто нужно как-то отвлечься. Он не мог усидеть на месте, от того и шел туда, куда ноги ведут, даже не задумываясь о том, куда они могут привести. И всё же... Дома? Его ждёт щенок. Ему тоже нужно внимание, любовь и ласка, как и самому Эну сейчас Удивительно, как этот трюк сработал ещё раз. Да и без всяких заморочек. Видимо все были заняты тем, чтобы выяснить, как произошли такие крупные изменения в планете. Пытались у Эна что-то узнать, но он просто сказал, что ничего не знает. Зачем врать? Да наверное потому что не хотелось тратить своё время на подобное. Сейчас не хотелось прокручивать в голове тот самый момент. Он въелся в память как самое худшее и ужасающие. То, как Узи просто падает на ожившую землю мертвым грузом, то, как на её экране выскакивает фатальная ошибка — хотелось удалить эти воспоминания. Никогда их не вспоминать. Может в прошлом тоже было что-то такое, чего лучше не вспоминать? Как сейчас Сам не заметил, как ноги привели ко входу знакомой больницы. А внутри серые стены и свет холодный. Запах медицинского спирта, каких-то лекарств, масла... Пройдя к стойке регистрации, и уже собираясь идти дальше, его остановила женщина со словами о том, что сейчас не время для посещения больницы. Да... Верно. Сейчас же ночь... Эну некогда было оправдаться и что-то придумывать, от того ляпнул первое попавшиеся на ум, проскакивая на лестничный проем. Перешагивая сразу через две ступеньки, он поднялся на 3 этаж, прошёл направо, в конец темного коридора, оставив позади себя недоумевающую медсестру. Он стоял перед дверью в палату. Он запомнил ее номер. Зачем? Эн не мог дать ответа на этот вопрос. Просто запомнил, а зачем — не знал. Рука зависла в воздухе, всего в жалком миллиметре от ручки двери. Казалось, что вот сейчас он откроет дверь, прольётся белый свет, за которым будет Узи. Целая и невредимая, но нет. Она не здесь. Не тут, не сейчас. Её здесь нет. Когда-то давно была, но сейчас. Нет. Резко развернувшись, испугав стоящую позади девушку, Эн понёсся вниз по лестнице, выскакивая из больницы и стремительно куда-то направляясь. Знакомые улицы, асфальт под ногами, который запомнил знакомые шаги демонтажника и каждый шаг прохожего, каждую его слезу он видел, сколько об него разбилось неосторожных гонщиков? — не счесть просто так. Всё казалось до боли родным и незнакомым вместе. Вот это самое кафе, где он выстрелил парней, которые его напоили, улица, по которой он вместе с ними шел. А вот и этот самый переулок. В душу закралась аура боя. И хоть сквозь мутную пелену опьянения, он видел как дралась Узи. Смело и даже не боясь за собственную жизнь. Дралась чуть ли не на равне с теми дронами. Чтобы защитить его — демонтажника, который был создан для того, чтобы убивать работяг. А в итоге в тот раз чуть его не грохнули. Даже такое бывает в этой жизни... В развалку, едва переставляя ноги и слегка пошатываясь от резко накатившей усталости Эн брел в сторону парка. К знакомой лавочке, где так бережно гладила Узи его по волосам. Проявляя нежность и беспокойство. Она не бросила его даже когда он чуть не убил ее, не бросила его, когда валялся в пьяном бреду у нее на коленях. Узи никогда его не бросала. И сейчас хотелось лежать на её коленях, почти что отключаясь, чувствуя надоедливый перегрев и лишь бы чувствовать ее нежные, маленькие ручки у себя на волосах. Разве это не прекрасно? Тот момент казался паршивым из-за собственного самочувствия, но присутствие Узи окрашивало этот момент в нечто иное, интересное и красивое. Удивительно как она научила видеть мир красочным и прекрасным. Эн был оптимистом, да. Но мир видел по-прежнему серо и уныло. Оптимизм и его доброта — были всего лишь масками, которые скрывали одиночество, боль и обиду на весь мир. На жестокий и холодный мир, в котором его сделали убийцей против его же воли. Несправедливо! Эн медленно опустился на нужную скамейку и закрыл лицо руками. Плечи один раз дрогнули, а после и всё тело мелко задрожало будто бы от холода. Но на улице уже было тепло, по меркам того, как было раньше. Смертельный холод был внутри него самого. Он пробирал до глубин души и сердца, распространялся по всему телу. А ведь Эну не свойственно мёрзнуть. Сейчас даже перегрев бессилен и кажется даже он не сможет согреть. Никакой плед, батарея или самое жаркое лето. Сейчас его способны согреть лишь объятия. Родные и знакомые объятия которые никто и никогда не заменит. И всё тот же вопрос крутится в голове. Сам себе вопрос задаёт на который ответ пытается найти: " почему она? " — Потому что поистине добрых личностей, которые скрываются за колкостью и льдом очень мало. Через сколько они прошли? Поняли, что доброту в этом мире не принимают, от того и стали такими. Они просто хотят сделать мир к лучшему. А кому ещё, кроме как не им? Другие попросту не станут жертвовать собой, верно? Да, но... Зачем? Зачем, или они знают, что мир жесток и безразличен?! — негромко взвыл демонтажник сжимая пальцы на волосах, — Почему только добрые, действительно добрые личности должны страдать? Им почти никогда не удается найти действительно хороших друзей, пару, ведь... Их попросту не поймут. Их вновь ранят и бросят, просто будут пользоваться. И даже так они встают и продолжают идти. И вправду такие сильные. Готовые пожертвовать собой ради других, грешных и безразличных, в надежде растопить в них что-то и открыть нечто светлое. Да вот только бестолку это! Люди и дроны погибают из-за этой доброты, во истину, а мир всё никак не меняется! — становилось трудно дышать Истерика вновь подступила к горлу и казалось вот-вот и он вырвется наружу, но на этот раз уже Эн не дал крику сорваться с губ. Как не во время. А ведь время было. А сейчас вновь нужно попытаться себя успокоить, более менее придти в себя и идти дальше... *** Медики были в шоке. В шоке был весь бункер, та его часть, которая не спала и заметила резкие изменения в температуре и в целом в... Во всём! Они никогда не видели весну. Настоящую весну, какая сейчас. Прискорбно то, что медикам никак не дали полюбоваться и отойти от шока, ведь спустя около получаса к ним ворвался демонтажник и ещё 3 работяги. Две из них были девушки и в ужасном состоянии. Такого перегрева они не видели никогда. А с рассказа этих двоих чуть в обмороки не попадали! По словам работяги и демонтажника, эти две особы — Долл и Узи, как они их назвали, обладают способностями к изменению мира и в целом к его искажению. А упоминание о том, что они, как и демонтажники, охлаждаются маслом, повергли в ужас. Конечно, по началу они не поверили, но когда через пару часов даже самый сильный охладитель не помог, пришлось подключить капельницы с донорским маслом. Результат был мгновенным, к сожалению только как температура падала, так быстро она вновь возвращалась По данным, которые смогли выяснить врачи, у Долл родителей нет, да и близко общается она с Тэдом, но ему всё равно не разрешили ее посетить. У Узи же остался отец. Не без помощи специальных служб, но раздобыть номер Хана удалось. К тому же, это было не так сложно, с учётом того, что именно отец Узи построил двери в бункер. Удивительно... А ведь так взглянешь и не поймёшь, что они отец и дочь. Слишком разные для подобных отношений. Хан, как некоторые говорили, был довольно труслив и порой даже были небольшие приступы паранойи. Он до жути боялся улицы и демонтажников. Хоть и не показывал этого, но рабочий действительно очень сильно любил свою дочь. А Узи... Узи бунтарка со стержнем внутри. Смелая и отважная. Она, как говорил демонтажник, хотела признания не по заслугам отца. Вот и поплатилась, бедняжка В общем: как только удалось более-менее стабилизировать состояние двух работяг, врач немедля позвонил Хану с не самой приятной новостью *** Прошёл год а Узи так и не объявилась... Точнее... Он один раз лишь успел её увидеть, когда она забирала свои вещи и уходила восвояси. К демонтажникам? От этих мыслей по спине бегали мелкие и до жути неприятные импульсы тока. Они ее убьют! Сожрут ничего не оставив! Он обещал. Обещал сам себе защищать Узи как последнее и самое ценное, что у него осталось после Нори, ведь... Они так похожи. Одно лицо, один цвет глаз, волос, чем-то даже похожие манеры речи и поведение. А он струсил! Струсил, когда его дочери нужна была его помощь! Он ужасный отец! И что же теперь будет с его любимой дочуркой? Изо дня в день, так мучительно долго, словно секунды превращались в минуты, а минуты — в часы. И при всём этом старые механизмы начали стареть быстрее обычного. Не уберёг, не смог спасти. И здесь только его вина. Работа больше не была интересна, как и в принципе всё, что его окружало. Хан хотел найти свою дочь — родную и любимую Узи. Но всё тщетно. Где же ее носит? И ведь про отца даже не вспомнит. Даже смс не напишет о том, что с ней всё хорошо, что она нашла своё место и чувствует она себя прекрасно. Так бы ведь он хоть знал, что дочь жива. Но нет... Ничего, ни единого намёка. И вот так, день за днём слабело старое тело пока... Пока вдруг кто-то ему не позвонил. Быть может это Узи?! Для старика он подлетел к телефону больно быстро и со всей тоской и надеждой, на одном дыхании выдал: — Алло? — Здравствуйте, это Хан Дорман? — раздался незнакомый голос на конце трубки — Да, а Вы кто? — и вновь эта неимоверная усталость и тоска по дочери пронзила мужчину, не давая ему вести себя как-то... Более презентабельно. Может это по поводу работы, а он тут раскис — Я Доктор Джо из местной больницы. К нам пару часов назад поступила Ваша дочь в тяжёлом состоянии, — сообщил док и мир Хана в один миг рухнул Как? Как в больнице? Да что эти сволочи сделали с ней?! Страх перехватила злость но... Как только он вспоминал то, как выглядят демонтажники — злость и смелость улетучивались в один миг — Скоро буду! — спустя минуту гробового молчания отозвался мужчина в трубку и сразу же сбросил Удивительно, но несмотря на время на часах, отец Узи до сих пор не спал. Всё ещё с надеждой ждал ее возвращения. А тут такая новость... С одной стороны он наконец-то увидит ее. А с другой стороны — вдруг это будет последний раз, когда дрон увидит свою ненаглядную дочурку? Ему бы этого не хотелось. Тогда последние капли смысла жизни исчезнут, утекут сквозь пальцы, словно их никогда и не было Хан не знал почему пошёл пешком, ведь на том же самом такси были бы быстрее. Наверное просто... Хотелось почувствовать холодный, морозный воздух, но вместо этого он увидел... Весну? Ему не доводилось увидеть времена года. Хан появился на свет уже когда была ядерная зима и сейчас видеть всё без снега, видеть нечто зелёное на таких свежих стволах деревьев и кустах — очень непривычно. Чьих это рук дело? Ну не могло всё растаять и начать потихоньку цвести за несколько часов! А может прошел не год? Может он потерялся во времени, запутался, погряз в однотипных днях, из-за чего и не заметил, как все начало меняться? Нет. Бред какой-то. Мужчина отмечал каждый день в календаре, в ожидании того, что Узи, рано или поздно, но вернётся. Тогда что произошло? Когда и где он что-то упустил? Хах. Довольно глупый вопрос, ведь Хан уже очень давно много чего упустил. С момента, когда он остался один, на руках с маленьким ребенком Для старого дрона он больно резво и быстро добрался до больницы. Закончив в помещение, мужчина едва успел отдышаться, когда к нему подошёл врач — Здравствуйте, Ханн. Пройдемте со мной, я Вам все расскажу — Что с моей дочерью?! Она уже очнулась?! С ней всё будет в порядке?! — с ходу начал дверной мастер, пропустив мимо слуховых сенсоров слова врача — Пройдемте со мной и я всё расскажу, — повторил врач начиная движение в сторону своего кабинета На этот раз Хан его послушал. Едва переставляя ноги от новой волны страха за дочь, он последовал за врачом. Отец не верил. Не хотел верить в то, что с Узи что-то случилось. Всё, что угодно, только не она... Взгляд бегал по дверям с цифрами на них, обозначающие номер палаты или кабинета, и гадал, в какой же из них может быть его любимая дочурка. Коридор казался до безумия бесконечно длинным, такое ощущение, словно он никогда не закончится. Или он действительно длинный? Или они так медленно идут..? Механическое сердце с каждым шагом начинало биться быстрее. Его удары в груди отдавались болезненным ощущениями, которые вместе с этим разносили по всему старому телу страх и некое нервное предвкушение какой-то страшной и уж точно не радужной правды *** Медленно Хан садится за стол. Джо достает из стеклянного шкафа, чуть правее от двери, стеклянную склянку и белую кружку, в которую он наливает немного прозрачной жидкости. Ёмкость с успокоительным напитком мужчина ставит напротив старика, как бы говоря, что это ему. Хан дрожащей рукой берёт кружку и заломом выпивает горькое и не очень приятное на вкус содержимое. Врач садится напротив, подвигая к себе несколько документов — И так, начнём... — вздохнул дрон устремив свой взгляд в бумаги, — Мистер Хан, Вы вообще было в курсе, что Ваша дочь общается с демонтажником? Мужчина молчал. Какой позор... Да, несомненно он знал. Это по его вине так произошло. А ведь если бы он тогда ее спас, то ничего бы этого всего сейчас не было. Он ужасный отец — Мистер Хан? — Да... Это по моей вине. Моя дочь типичная бунтарка. Она хотела, чтобы её зауважал по ее заслугам, а не моим. Всё хотела показать, что тоже чего-то достойна. Меня это пугало. Пугало её сумасшествие, её отвага и желание убить убийц. Из-за этого я почти целыми днями проводил на работе, всё двери проверял, да защиту бункера. Но она всё-таки обвела меня вокруг пальца и вышла наружу. Я не знаю, что там произошло но... Думаю Вы наслышаны о происшествии год назад. Так вот, это она привела в бункер убийц. А я струсил, струсил и убежал, хотя мог ее спасти и тогда... Тогда бы, — дыхание сбилось. Говорить стало трудно из-за кома в горле. Хан словно заново всё это проживал. Каждую секунду тех времён — Тише, тише, я Вас понял. Что по поводу способностей Вашей дочери? — поинтересовался мужчина наливая ещё немного алкоголя в кружку, — Вы вообще в курсе кто... Так изменил планету? — Что? — абсолютно непонимающе, даже с лёгким испугом переспросил Хан, словно он не услышал вопрос — Ваша дочь обладает какими-то способностями, как и ее подруга. Сверхвычислитель, кажется. По крайней мере так мне сказал демонтажник и одноклассник Узи — Тэд, — Джо замолчал, что-то записывая в документы и давая около минуты на то, чтобы Хан переварил полученную информацию, — Долл и Узи, с помощью этих способностей восстановили ядро планеты, а вместе с этим почти что полностью оживили планету. Появилась только растительность. Со слов Эна — того самого демонтажника, в планах Узи и Долл было чуть позже населить планету всякими биологическими организмами. И что-то ещё. Но что ещё, Узи не сказала Эну, — врач вновь замолчал, переводя уставший взгляд на отца несчастной. Отец бунтарки выглядел озадаченно и находился как будто не в этом мире, — Мистер Хан? — Да... Да... Просто, — мужчина судорожно выдохнул, вспоминая свою жену — Нори, которая что-то всё время скрывала от него, — Мне трудно в это поверить... Как сейчас Узи? — Подобное затратило много сил обоих девушек, из-за чего они сильно перегрелись. На данный момент они в довольно плохом состоянии, но перегрев потихоньку спадает. Не хочу Вас пугать, но состояние Вашей дочери намного хуже, нежели Долл — ... Могу я увидеться с Узи, пожалуйста? — Да, конечно. Но не долго. Даже несмотря на то, что она находится без сознания, предположительно в довольно серьезной коме, лучше её сильно не беспокоить — Коме?! — бедный старик аж поперхнулся воздухом от услышанного, — Сколько?! Сколько она ещё в ней пробудет?! — Предположительно около месяца, это если всё пойдёт хорошо. Ежели нет — почти год. Но точно мы сказать не можем, извините Старик поник. Глаза на дисплее потускнели, а в груди начал разрастаться то самое противное чувство пустоты, которые появилось в ту самую секунду, когда он собственноручно прикончил свою жену... И которое Хан всеми силами пытался заглушить работой, но не дочерью. Она слишком похожа на мать. И что теперь? Когда Узи стала старше, вся их жизнь проходила в криках и ссорах. Нескончаемо душно становится от мысли, что сейчас, когда он зайдет в палату к дочери, это действительно может быть последний раз, когда он увидит ее живой, пусть и спящей. Было ощущение, словно он постарел на 10 лет вперёд, ещё раз. Тело переполняла усталость, неизмеримая тоска, какая-то непонятная пустота, словно его душу полностью вырвали. Если раньше только половины не было, после смерти жены, то сейчас Хан чувствовал, как мучительно медленно утекает вторая половина, оставляя после себя лишь старую оболочку из шестерёнок *** Старик зашёл в палату дочери. Бледно зелёные стены, большое окно по правую сторону от входа, небольшой обеденный столик и два стула друг напротив друга, как раз рядом с окном. Напротив двери стоят две койки, разделённые ширмами белого цвета. Рядом с койками стоят тумбочки и капельницы с чем-то черным в них. Это... Масло? — Почему в их капельницах масло? — устало и уже безжизненно спросил Хан — Тэд и Эн сказали, что обычный охладитель не поможет. Мы пробовали, но те двое, к сожалению, оказались правы. Долл и Узи чем-то напоминают демонтажников. В том смысле, что им нужно масло для устранения перегерва, — спокойно ответил врач стоя чуть позади отца дрона с фиолетовыми волосами На это дрон с белым дисплеем ничего не ответил, только тихо подошёл к койке дочери и осторожно присел на колени рядом с ней, положив руку на её. Джо и так всё понял, поэтому без лишних слов прикрыл за собой дверь и пошел по коридору, на некоторое время оставив дочь и отца вместе — Узи... Если ты слышишь меня, то... Прости, пожалуйста. Я старик тупой, всё избегал тебя, потому что не хотел себе лишний раз напоминать о Нори. А когда всё понял, было слишком поздно... Наверное, я потерял тебя с самого начала, как только мы остались вдвоем, — Хан замолчал, сглатывая образовавшийся в горле ком, — Но я понял это только сейчас. Прости меня, старика тупого. Мне правда очень жаль. Если ты всё-таки слышишь меня, то пожалуйста, выкарабкайся оттуда, где ты сейчас находишься, прошу тебя, — тихонько умолял Хан приложив тельную сторону ладони дочери ко лбу По экрану скатилась одинокая слеза, на большего сил просто не хватило. Обычно при огромной боли люди и им подобные рыдают навзрыд и дроны, частично, не исключение, но сейчас была такая мерзкая ситуация... Хотелось рыдать, бить кулаками, даже несмотря на то, что он мужчина, но сил на это не было. И останавливали мысли о том, что это всё из-за него, а значит Хан попросту не имеет права рыдать. Это его вина. Он не уследил, был ужасным отцом, который думал только о себе. Боже, какая же он мразь! Теперь Хан понимал, почему собственная дочь его ненавидела... Шли секунды, их сменяли минуты, а минуты — часы. Старик беззвучно что-то шептал, молил и умолял, просил прощения. В палату зашёл врач, но Хан его не заметил — Мистер Хан, Вам пора, Вашей дочери нужен покой, — раздался за спиной пожилого мужчины спокойный голос Отец кое как заставил себя встать на ноги и, кинув последний взгляд на дочь, запоминая черты ее внешности, вышел из палаты. Ноги почти не слушались, и сам Хан почти что не разбирал дороги. Всё перед глазами плыло, смешалось в один ком из пятен и звуков — Мистер Хан, Вам нужно выпить успокоительного и хорошо выспаться. Как только придёте в себя, в время для посещений можете приходить Мужичок едва заметно кивнул и пошатываясь, направился в сторону выхода из больницы. А после, под первые лучи солнца, кое-как, плелся домой, не замечая ничего вокруг себя. Все его мысли были заполнены дочерью и мольбами о том, чтобы она выжила. Хан сам не знал почему, но обращался именно к покойной жене — Нори, со словами о том, чтобы она не забирала ее у него, что он исправится и станет хорошим отцом, только пусть она даст ему второй шанс *** Поворот ключа в замочной скважине, тихий скрип, темный коридор и звенящая тишина... Хан вдруг вспомнил, как ещё совсем маленькая Узи всегда встречала его, с детской и наивной улыбкой, слишком искренней, со звездочками в глазах и полной любовью к отцу. Её детский голосок переливался в звонком смехе и радостно выкрикивал: " Папа! Папа пришёл! " — она бросалась в объятия отца, а он... Он всегда отстранял ее от себя и со словами: " прости, солнце, я устал " — уходил к себе в комнату, оставляя озадаченного ребёнка одного. Какой же сволочью он был Хан закрыл за собой дверь, на которую спиной и оперся, пытаясь как-то избавиться от навязчивых воспоминаний. Ноги повели в сторону кухни. Ослабленная и дрожащая рука открывает холодильник и выуживает из него стеклянную бутылку с почти что прозрачной жидкостью. Только на дне был мутноватый осадок, говорящий о том, что этому " волшебному " напитку довольно много. Хан очень редко пил, но сейчас он просто не мог себя сдержать. Сейчас бы забыться и всё. Это всё, чего он сейчас хотел. Уснуть и проснуться только тогда, когда ему сообщат, что с дочерью всё хорошо. Или же вообще проснуться и понять, что всё это было каким-то никчёмным и дурным сном. Мужчина уселся за столик и откупорив крышку бутылки, поднес холодное горлышко к губам. Холодная и горькая " вода " с дурно пахнущим ароматом попала за язык, а после проникла в горло. Яд уже внутри... Скоро он просто уснет и... Будет надеется, что на утро ничего из происходящего сегодня не вспомнит. Это будет гораздо лучше Наполовину пустая бутылка с алкоголем стояла на столе, лицо мужчины было на том же самом столе. Он старался уснуть, но мозг всё больше и больше начинал издеваться над Ханом, заставляя медленно, но верно, сходить с ума. Будто бы на самом деле вокруг него разносился тишиной смех, звонкий как весенняя трель, яркий и теплый. Такой родной и знакомый, любимый, но уже прошлый... Сквозь него слышались крики. Крики их ссор, слова Узи о том, что она ненавидит его эхом разносились в голове и били по старому сердцу — По... Пожалуйста... — зашептал Хан, — хватит. Прошу... — послышался всхлип Мозг под действием яда дал сбой и дал волю всему... Оглушающий вой неописуемой боли разнёсся по темной квартире и кажется был слышен не только на весь дом, но и в целом на весь грёбаный бункер *** Биение сердца в груди, оглушающий писк в голове, неразбериха, цветное пятно. Тело делает всё на автомате. Бутылка за бутылкой. Масло стекает по горлу чужому, пока руки нежно обвивают тело горячее, в вере слепой, что сейчас все пройдет, что сейчас всё станет лучше. Но нет... И как же быстро осознание это пришло. Перед глазами всё потемнело, а как включили свет то... Всё стало серым и тошнотворно... Не таким. Каким-то слишком неправильным. Перед ним лежало тело той самой несокрушимой русской зимы. Что же с ней стало? Собственное желание доказать другим, что даже она, холодная и отстранённая, способна на нечто большее, чем просто огрызаться, и погубило её Потухший взгляд увядающего лета теперь смотрел на демонтажника, который не мог заставить себя что-либо сделать. А рядом с ним весна. Также как и зима она пострадала. В голове возникало всё больше и больше вопросов, на которые Тэд просто не мог найти ответы, да и не стоило на это тратить сейчас время. Каждая секунда на счёту... Работяга негромко окинул Эна, попытался, собираясь все силы в кулак, чтобы заставить делать себя хоть что-то, но окликнул демонтажника лишь мысленно, с губ не сорвалось ни единого звука. Кое-как на ноги поднявшись, Тэд всё собрал и на руки поднял Долл. Сейчас она действительно выглядела как кукла... Белоснежный металл, как фарфоровая кожа, потухшие глаза, которые вскоре вовсе потухли и исчезли с экрана, и волосы мягкие, темные. Сквозь пальцы они утекают, как счастье — незаметно и быстро. Тэд оглянуться не успел, как Эн уже улетел вместе с Узи. Последняя надежда осталась на Ви. Она молча стояла в стороне и печально наблюдала за всей картиной. Ей было больно думать, что было бы, если бы на месте Узи или Долл была её дорогая Лиззи. Она бы не пережила этого. Нет. Ни в коем случае. Ви не хочет ее терять и чувства обоих парней она понимает. Наверное... Поэтому она сейчас летит на руках с Долл и с Тэдом на плечах? Да. Её прошлый характер спрятан глубоко внутри, но сейчас маска просто разбилась. Чуть ли не вдребезги, открывая вид на истинное нутро этой демонтажницы *** В стенах больницы Тэд совсем потускнел. Что-то беспощадно утягивало его силы, оставляя место отголоскам эмоций. Даже сидеть было трудно, не то, что думать о том, что будет дальше. Парень сутулился и смотря в пол, просто ждал. В отличие от Эна, рабочий не мог что-либо делать, а вот демонтажник расхаживал туда-сюда. И было всё как в тумане. Под пеленой скрыто, звёзды далёкие погасли и в лете, где-то там, в глубоком лесу, метель дареная зимой, угасла Вышел врач и результаты огласил. Счастье то какое... Долл будет жить. Может она не так скоро проснется, но главное, что жить она будет. И вроде всё сказано уже, так почему он всё ещё сидит и с надеждой ждёт? Быть может надежда возросла? Да, наверное так и есть. Да вот только... Минуты длились слишком долго, но почему тогда врач вышел так скоро? И вновь его голос. Строгий и чуть скрипучий, но твёрдый. Он огласил свой приказ. Пора уходить. И друга заодно с собой прихватить Прошу прощения, мой друг, но нам пора, увы, не дождемся чуда мы, сидя здесь, в стенах белых. Нам пора, завтра мы зайдём ещё... И они ушли. Едва прощания обмолвив, разными дорогами пошли. Эн в одну, а Тэд в другую. С разбитыми сердцами, и едва в осколках теплится надежда. Огоньком едва горящим, жить их заставляет. Идти в те места, где осталось последнее от их почти что погибших любимых. У Долл он смог забрать ключи и теперь... Их поворот, тьмы тихий звон. И приветом " мяу " разрывает тишину. Разбитое сердце, казалось, разлетелось ещё на более мелкие кусочки. Закрывая дверь за собой, включая тусклый свет, Тэд приседает на колени, нежно гладит котёнка и улыбается ему — Голодный, наверное, бедняжка, — тихо говорит работяга со слабой, нежной улыбкой, — твоей хозяйке сейчас немного нездоровится, поэтому пока что за тобой буду следить я. Надеюсь ты не против. Пошли, покормлю тебя Парень со скрипом в коленях поднялся на ноги в последний раз кинув взгляд на органическое существо, после прошёл на кухню. Забавно, что какой-то робот — жестяная банка, заботиться о чем-то органическом и живом. Это неправильно? Но кто вообще это сказал? На этой планете отныне будут свои правила и законы. Главное не повторять ошибок людей... От этой мыслей по спине прошли импульсы тока. Ни за что. Не для этого сейчас Долл и Узи лежат в больнице. Достав из холодильника молоко, чтобы оно не дай, Робо-Бог, испортилось, паренёк достал чистую мисочку и налил в нее молоко. Оно всё ещё холодное. Найдя взглядом микроволновку, Тэд скорчил лицо в гримасе недоверия и опасения, так как понятия не имел, можно ли котёнку таким способом разогревать еду. Вдруг это как-то повлияет на него? Лучше не рисковать. Убрав молоко на место, а миску оставив на столе, дабы жидкость в ней поднялась до комнатной температуры, работяга осторожно взял на руки котёнка, начиная с особой осторожностью его гладить. Такой маленький и беззащитный. Фиалка, вроде бы как. Он ведь сам дал ей имя. Милашка, не иначе. И почему-то дрон мог разглядеть в этой кошке саму Долл. Внешность у котёнка тоже какая-то будто бы плюшевая, не настоящая, как у игрушки, но это далеко не игрушка, а настоящая и серьезная ответственность. Страшно. Страшно сделать что-то не так, ведь опыта не было. Это не робот, которого можно восстановить. Это то, чья жизнь пролетает намного быстрее, более хрупкая, нежная. Нереально красивая и волшебная. Это нечто ранее невообразимое, кое-как можно было представить, как выглядят живые организмы в реальной жизни, а не в учебниках. Сейчас это нечто является самым настоящим утешением. Словно за пару мгновений этот котенок стал чуть ли не самым дорогим, таким же, как и сама Долл. И сейчас, загнанный в угол, в попытках не сдаться рукам судьбе, Фиалка была самым настоящим утешением Тэда, напоминанием и тягой к дальнейшему существованию. Тепло маленького тела, мягкая чёрная шерсть. Тихое мяуканье. Почему всё это вызывает улыбку? Тепло летнего солнца на сердце, то самое тепло, которое тучи разгоняет, освещает всё, заявляет проснуться, оживиться. Навевает лёгкое опустошение души, которое забирает все негативные эмоции и чувства, вместе с положительным, оставляя лишь ощущение пустоты и эйфории, слишком приятной, чтобы отстраняться от неё. Действия стали плавными и заторможенными, будто бы замедленной съёмке. И это чувство, что будто бы это всё происходит не с ним, а кем-то другим. Тихий стук о кафельный пол тарелки с молоком. Приглушённое мурчание и всплеск молока. Тэд наблюдает за тем, как живое существо пьёт, как заворожённый. Сколько прошло? Было ощущение вечности, когда на самом деле прошло не больше 2 минут. Тарелка убрана в раковину, и вовсе забыв о ней, дрон прошел в гостиную, поудобнее устраиваясь на диване. Фиалка следовала за ним попятам. И вот сейчас она рядом. Мяукнув, извещая о своем присутствии, она кое-как забралась на колени дрона, сворачиваясь клубочком. Рука неосознанно начала гладить котенка, медленно и осторожно, а со стороны животного вновь послышался приятный слуху звук. Парень откинул голову на спинку кресла, закрывая глаза, погружаясь в сон, чувствуя, как неимоверная усталость быстро начала поглощать тело. И последней мыслью было то, что завтра будет точно лучше, чем в будущем вчера... *** День, два, неделя за неделей, так вот и месяц пролетел. День сменяла ночь, быстро, как мгновение холодного ветра пробежавшего по коже, и вместе с этим медленно, как знойный солнечный день. Всё давно распустилось, цвело, радовалось жизни. А кому-то было совершенно не до этого. Совесть и страх всё больше терзали. С каждым днём мучения невыносимей. Но не было сил ни на крики, ни на слёзы... Только на глупую надежду, которая в какой-то день оправдала себя. Воскресенье, 8 утра, выходной. Тэда разбудил телефонный звонок. Незнакомый, но знакомый номер, который он хотел сначала скинуть и вновь провалиться в мир тьмы, пока мутный взгляд цифры знакомые не уловил. Вздох отчаянья на миг горло сдавил. Тут же трубку подняв, парень слушать стал. О, как же он боялся, что новость окажется совсем не той, какой хотелось бы ему. Но голос сообщил то, чего и вовсе дрон не ожидал. Она жива! Жива, очнулась и чувствует себя прекрасно, как обследование показывает. Боже, это ли не счастье? Тэд не мог поверить этой информации, всё ещё думал, что это тупой сон и не более, но разум потихоньку начал приходить в себя после вопроса, придётся ли Тэд. О да, конечно же он придет. Придёт и тут же все скажет Долл! Сбросив трубку, едва словом успевший обмолвиться, дрон вскочил с кровати, на краю которой спал знатно подросший котёнок. Он чувствовал счастливую энергию хозяина. Фиалка приподняла голову, внимательно смотря на парня, который носился по всей комнате как угорелый, даже не представляя, за что первым делом взяться. Ох, черт, такая то новость! Интересно, а Узи очнулась? Это было бы замечательно! Да, черт возьми, это было потрясающе! Тело переполняла такая энергия, которую Тэд просто не знал куда выплеснуть. Эм... Ох... Да, он же сегодня у Долл остался. Нужно, нужно поменять постельное бельё, заправить кровать. Нет, сначала нужно одеться! А то так и будет в одном нижнем белье ходить. Того гляди от счастья в одних трусах и побежит в больницу. М-да... Это выглядело бы очень... Странно, если говорить откровенно мягко. Нет-нет! Ох, нет! Если он поменяет постельное бельё, то тогда Долл поймёт, что он оставался у нее ночевать, без её, конечно же, ведома! А что если... Просто сказать, что Фиалка нагадила? Такое ведь уже было. А это мысль. Хорошо, ложная правда придумана, осталось перейти ко второй части. Тэд, носясь как бешеный, чуть ли не всё снося, но на самом деле пытаясь прибраться, тщательно вытирал пыль, подметал и мыл полы от опилок и кошачьей шерсти, и прочего мусора. Вместе с этим он и постельное бельё поменял, закинув " грязное " в стиральную машинку. Зачем ему вообще менять постельное бельё, если роботы не умеют ни потеть, ни плакать по-настоящему? У них нет никаких биологических отходов. Ну, по правде говоря, ему было просто некомфортно от того, что он спал на этом белье, а Долл бы потом спала на нем же. Это почему то заставляло заливаться румянцем. К тому же пастель была уже вся в шерсти. С этой кошки уйму шерсти! Хоть бери и вторую кошку вяжи, так ещё останется на носки и свитер. Пипец короче. Порхая как птица, вновь обретая крылья свободы, которые резко вырвали в тот злополучный день, парень довольно быстро прибрался, успел ещё поменять лоток и накормить знатно подросшую Фиалку, и даже одеться. Сколько это заняло времени? Около 20-30 минут. Хах, да это чуть ли не спидран. Выбегая из квартиры, чуть ли не забыв закрыть за собой дверь на ключ, оставив кошку одну, Тэд со всех ног, не замечая прохожих и машин, едва сдерживая слезы счастья, бежал прямиком к больнице. Никогда это место не казалось таким светлым, настолько божественно излучающим светлую ауру спасённых жизненней. Это ли истинное счастье? Надежда, которая не покидала это тело, ждавшая этого момента, чтобы вырваться всплеском адреналина, счастья, беззаботности и чтобы вновь видеть этот мир красочным, более красочным, не таким, каким его видят обычные дроны, люди, они вовсе не замечают всей красоты. И Тэд тоже на какое-то время позабыл какого же это. И сейчас, проносясь мимо красот, лишь мельком их замечая, но не переставая восхищаться, бежал. Здание больницы уже виднелось впереди. Он не выдержит скоро этого. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди! Едва держа себя в руках, чтобы устоять перед стойкой регистрации, чтобы узнать номер палаты, которую он и так знал, Тэд переминался с ноги на ногу, нервно кусая губы и жаждая как можно скорее добраться до нужной палаты. Глаза сверкали радостью и страхом о том: " а вдруг это всего на время? Вдруг в программе что-то пойдет не так и Долл опять уйдет в кому? " — Ох, нет! Такие мысли парень не имеет права подпускать к себе, не сейчас! Секунды ожидания длились чертовски долго, кажется проходили минуты пока он ждал, а у Долл наоборот проходили едва успевшие промелькнувшие секунды до чего-то страшного. И... Его отпустили. Только эти слова прозвучали, как в коридоре стояла только пыль, а след парня успел уже простыть Дверь в палату распахивается. Беглый взгляд осматривается ее и не замечает на койке девушки. Как? Куда она делась?! Тяжеленной волной накрыло беспокойство, начали терзать страх и тревога, всё вновь замелькало слишком быстро и неестественно, перед экраном всё поплыло. Где? Где она?! Куда дели Долл?! Агрх, его специально задержали на стойке, чтобы они увели Долл, ослабевшую и только что очнувшуюся работягу черт знает куда! Для Тэда, очень неестественно, накрыла жажда разбить этим уродам экраны. Он уже хотел пойти так и сделать, правда хотел, но заметил на стуле, возле окна, тот самый силуэт. Это она. Из-за штор в палате царил полумрак, темные волосы сливались и выдавали присутствие любимого дрона только белый металл и ночнушка, делая из девушки некого духа прошлого, призрака, одиноко блуждающего по больнице — Долл... — едва слышно прошептал парень, не веря своим зрительным сенсорам Это она. Действительно она. Жива, цела и почти невредима. Тэд, кажется, даже слышал, как по трубам работяги бежит оживающий бурный поток горячего масла. Слышал, как механизмы, с тихим скрипом с непривычки и долгого неиспользования, начали двигаться, заставляя голову и частично тело повернуться в сторону голоса. Вяло и медленно, сонно, даже неуклюже. Это выглядело забавно. Она была растеряна, как будто тоже не понимала, что происходит, словно забыла, что произошло и до сих пор не понимает, что с ней произошло. Долл не хотела верить словам врача также, как не хотела верить в то, что её родители мертвы, но тогда кого она видела там? Там... Такое неопределенное слово, которое говорят, когда спрашиваешь, где что-то лежит. Раздражает и при этом вызывает чувство неопределенности, чего-то неизведанного, потустороннего... *** Она помнила только алую вспышку света перед экраном. Ошибку, адское пекло, которое больше было невозможно терпеть. Она горит? Будто бы находится в центре пожара, а острые языки уже обжигали ледяным жаром. Даже когда наступила тьма Долл всё ещё чувствовала на себе ад. Это он? Она попала в него из-за всех своих грехов? Но где тогда вопли страдающих? Где вообще всё? Вокруг царила непроглядная тьма и ничего более. Сколько не вглядывайся — ничего не увидишь. И не поймёшь сколько времени прошло с тех пор, как попала сюда. Это ее наказание? Жар спадал и наступала прохлада тела. Оно слабело, словно лишилось всего, благодаря чему Долл могла бы ровно стоять на ногах. Усталость нахлынула так быстро, что она не успела вообще что-либо сделать, только упасть плашмя. Вроде бы дальше должно следовать бесконечное падение в бездну, а быть может в ад. Работяга не знала, да и знать не хотела. Не хотела думать, что-либо делать, только отдыхать. Для счастья сейчас более не надо. Возможно только... Чтобы любимый был рядом. А кто он? Во тьме, затуманенным взглядом она уловила цвет знакомых очей, кажется даже улыбку видела его. Да... Долл наконец поняла, кем же является для нее этот забавный и на вид простой парнишка — любимый. Какое тёплое и приятное слово. Как голос матери. Голос, который работяга никогда не забудет и который она... Она слышит сейчас. Тело дрогнуло и в уголках глаз слезы вмиг скопились. Встретиться ведь с матерью своей она? С той, кто тепло с самого детства дарил, слова родные говорил, не пущенные на ветер в край чужой, те, что в сердце навсегда останутся, на веки. Чья-то заботливая рука погладила по волосам, трепетно и нежно. Это она, точно она! Ни с чем и ни с кем Долл не перепутает свою мать! — Милая, вставай. Тебе пора возвращаться, — голос ласковый, пенье птицы, ветер в поле, чуть дрожащий, навсегда волной теплой укутанный, страхом панических атак Рука прямо перед ней. Лишь едва усилий нужно приложить. Давай же, давай! Чуть-чуть, немного ещё! — Вот так вот, умничка, я горжусь тобой и всегда знала, что ты сильная — Ева несильно сжала руку дочери и помогла ей подняться на ноги Не было слов. Не было, от слова совсем. И нужны ли здесь слова? Нет, не нужны. Долл было достаточно увидеть знакомые глаза, знакомую улыбку с жаром августа, с печалью и страхом перед осенью. Это всё, что нужно было ей. И пусть обнять не будет дано, Долл уже была счастлива, уже была готова пойти с ней куда угодно — Извини, крошка, но тебе ещё рано умирать, тебе пора возвращаться, пойдем Что? Рано... Умирать? Но разве она уже не мертва? Неужто ошиблась? Да и черт с этим! Плевать, абсолютно! Куда важнее, что мама сейчас рядом. Жаль, что отца нет сейчас... Быть может и встретиться когда-нибудь с ним. Через несколько лет, когда и ей самой нужно будет уйти на вечный покой Неспешно следуя за Евой, сжимая руку мертвецки холодную, но не замечая этого, так же как и тепла собственного тела, Долл мимолётным мгновением пыталась насладиться, изучая мать взглядом, подмечая, запечатывая её образ в памяти своей. Белый свет отвлёк и заставил обратить на него внимание. Появилось ощущение пространства и стен. На переходе в белый, мгла сажей покрывала что-то, но точно не стены. Их не было, или они были очень далеко, ведь под ногами также ничего не было — Иди. Обещаю, мы ещё встретимся с тобой. Я всегда буду рядом, малышка, — голос едва дрогнул, сдерживая в нем страх и боль матери. Не пожелаешь врагу испытывать это. Сердце разрывалось, кровью изливаясь, страдало, просило не отпускать её, но мозг твёрдо решил, что Долл должна жить, ещё очень долго жить, счастливо. Понять ещё смысл жизни своей, многому научиться... “ Мне очень дорог твой взгляд, мне так важен твой смех... И каждый раз умираю я, хоть уже и давно не в мире живых, когда вижу слезы твои, во тьме комнаты твоей, всхлипы и страдания скрыть ты от меня не сможешь, поэтому прошу, живи счастливо, моё дорогое дитя „ — пронеслись в голове слова, пока силуэт знакомый, родной и солнечный, чуждый из-за прикосновения времени к нему, но всё ещё любимый, в свете жизни растворялся — Прощай, моя дорогая, дорогая Долл... — едва слышно шепчет мать, вслед ребенку своему смотря. Больно отпускать, но больнее жизнь ее собственными руками забирать, — Живи, главное живи — таковы были последние слова перед тем, как свет потух, и она вновь осталась одна, во тьме. Это и есть ад — одиночество, сотканное из страданий, блуждающих в твоей голове и повсюду *** В уголках глаз неосознанно слёзы скопились, губы дрогнули в скрываемом, немом плаче, и не желая показывать этого, желая тепло почувствовать, прильнула к груди Тэда она. Она жива. Это так... Прекрасно. Почему сейчас это ощущалось совершенно иначе? Побывав в месте после смерти, в темном, абсолютно пустом, бесчувственном, жутком, одиноком, таком неизвестном, не родном, чужом — видеть краски, дронов вокруг, всё ощущалось по-другому. Легко и прекрасно, также прекрасно, как жизнь расцветает в руках уже мертвых. Это всё, что нужно было Долл сейчас — объятия. Этот трюк. Дрон до сих пор не могла понять, почему именно объятия успокаивают и приносят столько невидимого, неощутимого счастья, чувство лёгкости, спокойствия, будто на берегу обрыва находишься ты, измотанный, жизнью покалеченный, и стоя перед смертью, ощущаешь только радость и спокойствие. А волны так и шепчут. А сейчас ей лето что-то шептало на ухо, робко по волосам оно гладило, дарило обещание того, что всё будет хорошо. Как же хотелось надеется на это... *** Он уже должен был всё забыть. Забыть о ней, забыть обо всем, простить себя, жить спокойно... И просто ждать. Но тогда почему Эн всё также ходит по знакомым местам, каждый раз напоминая себе о прошлом горьком? Невкусном, отвартном, до тошноты и слез в глазах? Пытался. Он правда пытался забыть, пытался отвлечься, хоть как-то. Домик в лесу отреставрировал, чуть ли не новый построил, переехал в него вместе со своим новым другом — Лаки, лабрадором, который за год успел знатно вырасти. Каждый день он молился и надеялся, молча, но искренне, что вот... В один из дней, рано утром, днём, или поздним вечером, ночью, и не важно какая будет погода, если ему позвонят и скажут, что Узи очнулась, эта погода станет самой лучшей, самой любимой, этот день станет таким же значимым, как праздник весны и лета, как новый год и день рождение. Эн был слишком вымотан. Кем он стал? На кого похож? Ничуть не лучше зомби. Даже они выглядят лучше, чем этот демонтажник, который каждый день, каждый, блять, ебаный день, делает одно и то же! Блять! Да почему всё именно так?! Почему Долл очнулась, а его дорогая Узи нет?! Может... Не судьба? Может она всё также и будет находиться в коме? Нет. Этого не может быть. Она слишком сильная и упрямая для того, чтобы остаться в мире мертвых, Эн просто не верил в происходящее, до сих пор. А прошёл ведь год. Целый год. Быть может больше уже..? Это сейчас не волновало демонтажника. Его вообще ничего не волновало. Просто. Хотелось. Спать. Всегда. Навечно уснуть и проснуться только тогда, когда любимая весна очнётся. Сейчас, к слову то, вторая она по счёту. Первую он не забудет никогда, сколько же боли принесла, та долгожданная весна, слез и радости. Вопросов, без ответов. И серость дней для дронов трёх. И вроде горе одно, и никто друг друга понять не мог. Тэд продолжил заниматься своими делами, не так активно, но он старался делать вид, что всё хорошо, будто бы ничего страшного в его жизни не случилось! Да как так можно вообще?! Или... Может быть, этот работяга оказался сильнее демонтажника в этом плане? Про отца Узи и говорить нечего. Старик медленно, но верно спивался и поговорить с ним хоть о чем-то — не представлялось возможным. Возможно, Эн хоть немного сильнее него. Но он ничем, к сожалению, не мог помочь Хану, как и демонтажник сам себе... Всё так пусто, безнадежно. Имеет ли отныне смысл жить? И почему столь резко бросила его? Обещала ведь рядом быть. Всё ведь было хорошо. Почему же плохо вновь? Ничего не чувствую отныне. Кто теперь я? Банка жестяная, не более того. Без чувств, эмоций, сердца и души, только с алгоритмом заданным внутри. Как же... Как же чувствовать вновь научиться? Отпустить, простить и забыть? Но она всё ещё жива! Не может Эн так, не может! Да хоть убейте его! Для него же лучшим исходом это будет. Отшельником жить он стал, глаз чужих он избегает, счастья чужого не замечает, больно при виде всех парочек слащавых. Хоть на миг бы ощутить всё заново, сначала, ведь пустота изнутри сжирает. Не осталось в нем ничего, в нем как в доме — очень тихо и пусто, когда все ушли и ты один лежишь, душой больной, и так ясно слышишь металлическое постукивание собственных мыслей. А они бьют сильно, череп ломая, изнутри себе проход прогрызая, через мозг и сердце, крик боли с губ срывая Но даже сквозь шторм, бурю смертельную, грозу времени, шквалы ветра и вечной тьмы, путь на светлый выйти можно, отыскать полосу белую, дождаться, когда всё стихнет, на время. И день этот настал. В тот самый, самый ненавистный, противный и пугающий, когда Эн возвращался с прогулки с лабрадором, к нему, с криками, обозначающие его имя, подбегает Тэд. Он редко заходит, но если он уж бежал, значит, это нечто срочное. Что же быть такое может? Плохое предчувствие в сердце закралось, руки задрожали, но на лице всё тот же холод был, безразличие жесткое, ведь страдать надоело ему — Ох, Робо-Господь! Бежал к тебе со всех ног! И нужно же было тебе в такую глушь уйти! — на выдохе работяга усмехается, после чего переводит взгляд на Эна, — Врач мне позвонил и сказал, что состояние Узи резко изменилось в лучшую сторону! Попросил меня передать тебе, что в ближайшее время, может даже сегодня, Узи может очнуться — на лице дрона сияла улыбка, он выглядел счастливо и беззаботно, действительно как лето. А Эн... Он не знал как реагировать. Эта была та самая информация, которую он ждал, изо дня в день, в тщетных попытках не сойти с ума, но так ли это на самом деле? Робот стал просто роботом. Без чувств и эмоций, позабыв, какого же это. Будто бы плата, отвечающая за это сгорела, не оставив после себя ничего, даже едва заметного намёка. Эн мечтал услышать эту информацию целый год, за который уже успел частично смириться, сжиться с мыслью о том, что Узи в какой-то миг, в один ужасный, серый миг, день, прекрасный и не очень, может просто... Погибнуть, не справившись с тем, что творится в её теле. Жутко. Но Эн смог смириться с этим, почти, хоть всё также изо дня в день ждал, что его прекрасная весна очнётся, но он просто устал жить в страхе, потому что всё это жутко выматывает. И что ему теперь говорить? Как это вообще? Хотелось бы просто открыть рот и хоть что-нибудь сказать. В голове столько мыслей и слов, которые крутились на языке, а вслух сказать их почти не представлялось возможным “ Да давай же, скажи хоть что-нибудь! „ — умолял себя Эн Улыбка медленно сползла с лица и теперь Тэд смотрел на безэмоциональное лицо демонтажника как-то обеспокоенно, с непониманием и лёгкой надеждой — Ты ведь... Рад этому, не так ли? — А...э... Д-да, — выдохнул из себя Эн, смотря себе под ноги, — конечно... Просто, эм... — как объяснить это чувство внутри себя? Да и чувство ли это? Он не знал — Хэй, Эн... Тебе нужно расслабиться. Ты эмоционально выгорел. Послушай... — Тэд выдохнул и посмотрел прямиком в глаза дрона, — С ней всё будет хорошо. Врач дал гарантию того, что она скоро очнётся. Тебе нужно расслабиться, почувствовать уверенность и правдивость в моих словах, Эн. Верь. — Рабочий чуть улыбнулся, — Давай ты ее сейчас навестишь, а потом мы куда-нибудь сходим? Тебе нужно развеяться! — не дождавшись ответа и вовсе не боясь того, что демонтажник явно не в том духе и очень лёгко может проявиться агрессию, начал подталкивать к бункеру, — давай, давай, шевели ногами! На время остановившись, оставив Эна, работяга завел пса в дом, чтобы лабрадор потом не мешал, а уже потом опять продолжил вести демонтажника. Лёгко же ему говорить! Любовь всей его жизни очнулась, конечно же Тэд бодренький и счастливый! А Эн едва мог переставлять ноги, не то от вечной усталости, не то от шока и попытки понять, действительно ли Узи пошла на поправку. Никогда не унывающий, добрый и счастливый дрон превратился в нечто непонятное, вялое, неживое, хоть он и так не живой, всегда был куском металла. Но сейчас... Сейчас и вовсе другая ситуация. Демонтажник даже не помнил когда в последний раз спал. И ночью, в потолок смотря, из трещин в нем, он так отчаянно старался не видеть в них те нежные, знакомые черты. В те моменты Эн болезненно понимал, каждый раз осознавал, насколько же он нежный, одинокий, бесполезный. Всего один дрон его принимал. Знал, не упрекал, не всерьез, без желания задеть, иль обидеть, только ради безобидной шутки, чтобы подколоть, мог сказать что-нибудь, что могло бы задеть, если бы эти слова были всерьез. И в ночь, провалиться бы ему в сон, в котором приходит она. Просто так, без всех этих: " я тебя люблю " — просто чтобы она его обняла, прижалась тёплым телом, и молча бы они сидели, в обнимку, смотрели бы в окно, на вечный лес, могущественный, загадочно красивый, забравший жизней много, повидавший немало. В такой бы момент Эн по-настоящему бы поверил, что они не роботы, а сотканы из звёзд, и под металлолом космос скрыт, безгранично прекрасный, дополняющий друг друга, создавая вселенную целую. Романтично, не правда ли? Да... Эти мысли сводят с ума и теперь, даже в кромешной тьме, видит он знакомый, беглый взгляд фиолетовый Мысли, заставляющие улыбаться невзначай, просто забыться и представить дрона любимого рядом. Эн даже не заметил того, как перед ними двери бункера возвысились. Взгляд вновь потускнел, но все таким же мягким оставался. Воспоминания нахлынули, сызнова утопили в океане тёмном, с единственным лучом света, кой становился тускнее, пока и вовсе не исчез, растворяясь во тьме, холоде — Не кисни. Только подумай, скоро Узи опять будет с нами! — заметив резкую смену настроения друга, попытался подбодрить его Тэд — Да... Ты прав... — прошептал себе под нос Эн *** Тошнотворно знакомые стены, всё та же плата, какова теперь ощущалась немного иначе; с надеждой на то, что это место наконец даст свои плоды и поднимет на ноги Узи. А дрон всё также, в своей неизменной позе, сидел возле койки. Рядом капельница с маслом дронов, тех самых добровольцев, не пожалевших капельки масла своего, для героя планеты ожившей. Трубки подключены теперь ко рту, а не воткнуты в руки, где у людей были бы вены. Эн приоткрыл глаза, накрывая своей большой ладонью маленькую ладошку работяги — Я скучаю, я правда скучаю, лучше вовремя это признать. Я скитаюсь одиноко по местам нам знакомым, каждый раз вспоминаю. И больно очень от них, прочно засели в голове моей они, покоя не давая. Не помню я, когда спал спокойно. Без тебя я место пустое, без тебя мне места мало, жизни тоже. Пожалуйста, вернись. Отныне я не знаю кто я, зачем я. Вспоминая улыбку твою, взгляд твой нежный и волшебный, я только больше умираю, ядовито улыбаясь, смеясь над всем, плыву ко дну. Не оставляй меня, прошу. Ты знаешь... Здесь так красиво, но без тебя красоты мне этой не видать! И теперь я просто жду. Как тот самый пёс, ждал хозяина своего. Жду тебя, чтобы просто обняться с тобой, смотреть на небо ночное, восхищаться звёздами там, где-то далеко. Каждую ночь смотрю на них, пересчитывая, и молюсь, чтобы однажды на небе не появилась ещё одна, названная в честь тебя, Узи. Я жду тебя, правда жду, мы все, но я... О, боже! Не могу я так. Нет для меня ничего такого значимого без тебя. Давай к нам. Я в лесу домик построил. Тебе он понравится, обещаю! Хэй, ты ведь соскучилась по тем гонкам, правда, правда ведь? О, а помнишь как мы улепетывали от полиции? Смешно, не так ли? Мне не с кем поделиться этим, ведь другие меня не поймут. Только ты, моя любовь, моя самая яркая и горячая весна... — Эн всхлипнул и робко положил руку Узи на свои волосы, вспоминая, как же нежно она его гладила. Он скучал. Так сильно, что описать уже нельзя. Никто бы этого не вынес бы, но Эн всё ещё жив. Маленькие искры надежды не давали уйти, полностью сойти с ума *** Вспышка яркая и тьма. Пекло адское, жара, боль невыносима, с ног сбивает, убивает. Но в миг один исчезла жара, и осталась лишь тьма. Она опять здесь. В этом отвратительном месте. Как? Узи не помнила. Но здесь холодно, одиноко. Мертва? Сюда ль попадают мертвые? Вопреки своему характеру, подчиняясь детским мечтам и воображению, место после смерти Узи представила совершенно иначе, а не как... Абсолютное ничто. Что теперь? Едва переставляя ноги, кривясь от боли, ломки в теле, девушка шла вперёд, обнимая за плечи себя. Сейчас как никогда не хватало рук знакомых и родных. Одиночество сводило с ума, густая тьма забирала последние капли воспоминаний о том, что произошло, приносило смирение с каждым шагом. Каждый раз вспоминая, что же произошло, каждый раз вспоминая, кто же она сама. И всякий раз это давалось труднее. Кто она? Что делает здесь? Была ли здесь всегда, иль нет? И почему тьма так быстро сгущается вокруг? Нет. Ложь. Цифра 0 — на языке программирования... К чему же это? Вокруг замелькали помехи и по стенам забегали кислотно зелёные нули. Это подсказка? На что и для чего? Голова начинала гудеть от вопросов но... Вот тьма всё поглотила, все помехи и нули, а после рассеялась вперёди, открывая вид на от чего то знакомый лес: таинственный, мрачный, но любимый. И из него силуэт знакомый выходит. Кто это? Почему так знакомо? Нет, Узи не могла забыть это слово, не могла забыть свою мать и её имя — Нори. Это правда она? Не верится своим глазам. Нет, конечно, конечно же Узи помнила, вспомнила, как она уже встречала свою мать во снах. Но тогда для чего она сейчас здесь? Проводить мир в живых? Показать новое место с каким-то ответами? Они не всё разгадали? Черт, как же много вопросов! Но все их прервал один интересный факт, одна деталь — силуэт изменился. Всё ещё знакомый, но с какими-то другими деталями. Крылья... Хвост. Точно такие же, какие и были у самой Узи. Её мать. Она тоже... Зомби..? Это единственный более менее логичный ответ, который могла найти в своей еле работающей голове работяга — Ну здравствуй, лучик мой, моя любимая дочурка, — ласково " пропела " мать, будто колыбельную на ночь, — Ну как ты? Добилась ли того, чего хотела? — убаюкивающе шептала мать Дрожь пронзила тело. Сердце, как казалось мёртвое уже, быстро забилось в груди. Узи правда слышит ее? Видит, в полном облике, так, как и выглядела при жизни она. С губ сорвался судорожный вздох, всё ещё не зная, что сказать — Мама... — спустя минуту молчания ахнула девушка, — Я так рада тебя видеть! — всхлипнула Узи упав в объятия матери, прижимаясь к ней, чувствуя ее мертвое тепло, в котором было нечто обманчивое, на что Узи сейчас никак не хотела обращать внимание — Моя дорогая, моя хорошая... — Нори прижимала в объятиях дочь, бережно поглаживания её по волосам, — Ну всё, пошли, нам пора. Тебе пора, ты достаточно настрадалась, не так ли? — с особой материнской любовью ворковала Нори на слуховые сенсоры Узи — Что..? — непонимающе переспросила бунтарка слегка отстранившись от матери, — Я... Умерла? Мне правда уже пора? — неожиданно голос пронзила дрожь, стах и осознание того, что она уже мертва — Да, моя дорогая, тебе пора. Но зато мы будем вместе, ты ведь рада? Почему ее голос гипнотизировал? Как то необъяснимое " ничто ", в котором оказалась Узи, когда над ее телом взяли контроль. Там было спокойно и тихо. Была самая подходящая для отдыха атмосфера. Ей нужен отдых. Узи устала, ей надоело сражаться, сейчас просто хотелось материнской любви и ласки, тёплых объятий и чтобы голос родной тихонько пел над ухом, засыпая на коленях матери. Узи никогда подобного не ощущала, она не знала, что это такое. Но чувствовала, что это нечто такое... Такое... Сильное, крепкое и нежное. Что-то такое, что связывает ребенка и мать тугими узами, которые уже нельзя разорвать. И это прекрасно. Настолько сложно объяснить эту связь, что пока сам не почувствуешь ее — не поймёшь. Да, это манит. Безумно сильно — Да... Конечно... — еле слышно прошептала девушка, начиная медленно следовать за Нори Более ничего не нужно. Теперь Узи будет вечно жить в лесу, с любимой матерью, по которой дрон тосковала всю свою крохотную и жалкую жизнь, в которой ее никто не понимал, где она никому не была нужна, даже отец не понимал собственную дочь. Но мать... На то она и мать, чтобы понимать собственное чадо. Вдруг спину пронзил пристальный взгляд. Тяжёлый, суровый, холодный, полный осуждения, словно нож стальной, резко вонзившийся в спину. Тут же трезвость проснулась и сердце кольнула. Узи остановилась, боясь повернуться. Она боялась и не отрицала этого, ведь знала, всем своим телом чувствовала, что за спиной стоит именно тот, кто во всем виноват — Ты так легко собралась сдаваться? Вот так просто собралась умирать? — стальной, механический, твердый и поломанный голос раздаётся за спиной. Нет, со всех сторон — Узи? Узи, пошли, — Нори нахмурилась, попытавшись потянуть за собой дочку, но она встала, как вкопанная Бунтарка отпустила руку матери, медленно обернулась, и сердце тут же замерло в груди. Жёлтые глаза, белоснежные волосы, с серым отливом, словно пепел. Аура... Одинокая, грустная и тяжёлая. Словно ее бросили когда-то, оставили умирать, от того и стала жёсткой она — Кто ты? — сорвался с губ вопрос. Риторический, но хотелось знать более точный ответ — Та, с кем ты делишь своё тело, — кратко ответила дрон, — Скажи... Ты готова вот так вот просто умереть? Уйти в небытие, забыть обо всём, о тех, кто ждёт тебя там, наверху? — Син замолчала, прожигая Узи взглядом, — Для этого ли ты меня пыталась укоротить, взять на привязь, словно дикого зверя? Лично я не готова умирать, и тебе ещё рано. Тебя там, в мире живых, много кто ждёт. Узи, тебе ещё рано быть здесь, в мире мертвых, в " ничто " Ровный, твердый голос, холодный — пуля свинцовая, сердце пронзает и там застревает, совесть пробуждает. Та, кто пыталась убить всех, та, которая пыталась взять под контроль её тело, взывает к уму и разуму? Значит ли это что-то? Этот зверь внутри хочет жить. Лицемерка. Как Узи так могла поступить? Её ждёт Эн, новый, прекрасный мир. Ещё рано, неизвестный дрон прав... Девушка обернулась к матери. Почему, почему она обманула? Правда Нори тоже можно понять. Мать просто хотела воссоединиться с дочерью, укрыть под крылом опеки, любви — Извини, мама... Но мне правда пора, — голос дрогнул, с лёгкой хрипцой, с сожалением, грустью, тяжёлой тоской, выражая полное сожаление и боль в этих словах, в полголоса проговорила бунтарка — Я понимаю. Иди. Может... Встретимся ещё. Удачи, моя крошка. Береги себя, и помни, что я рядом всегда... — Нори улыбнулась, убирая руки за спину, и слезы сдерживая, дрожь в голосе, чтобы не выдавать своего разочарования, — Пока, дочурка — напоследок, едва сдержав всхлип, прошептала мать молодая — Пока, — уголки губ расплылись в грустной улыбке Тяжело отпускать того, с кем хотел бы остаться, и даже обманом во благо не получится забрать самое ценное себе. Нужно принять, отпустить и... Просто ждать. Это долго, убийственно, доводит до сумасшествия, но нужно смириться В последний раз смотря на дочь, на силуэт отдаляющийся, исчезающий во тьме, Нори чуть взмахнула кончиком хвоста, видя в образе дочери любимой, своё отражение. Копия, и по-другому не скажешь. Такие же цели, почти такой же характер. Да только жажда к жизни намного сильнее. А Нори, даже с Ханом, не смогла счастье свое обрести. И даже по началу к Узи ничего не чувствовала. Но спустя бесконечно долгий промежуток времени, она поняла, насколько Узи ей дорога. И если на самом деле это так, то нужно просто ждать... *** Кажется Эн задремал. И было ощущение, словно его кто-то гладит по волосам. Прямо как тогда, год назад. Точно такие же действия: приятные, и пальцы тонкие всё также зарываются в его волосы. Это сон? Нет. Эн готов был поклясться, что не спит, а просто лежит с закрытыми глазами. Настолько измучал себя, что уже дело до галлюцинации дошло? Тоже как-то мимо. Слишком реальное ощущение. Тогда... Демонтажник резко открыл глаза и поднял голову, ошарашенно смотря на Узи. Тонкая рука бессильно упала рядом с таким же измученным телом. Улыбка. Еле заметная, но трепетно нежная, едва живая. До боли и слез в глазах знакомая, те самые фиолетовые глаза. Узи. Она очнулась. Его дорогая, самая дорогая и любимая Узи. На лице не было улыбки, потому что Это просто не верил своим глазам, в которых скопились слёзы. Это действительно происходит с ним? — Это... Это не сон, правда-правда? — как обычно наивно, словно ребенок, неизвестно кого спросил демонтажник — Правда — через силу, почти не слышно, прохрипела бунтарка Этот ужас закончился. Слезы заполнили глаза, размывая всё вокруг и стекая по экрану без остановки. Сердце в груди забилось совершенно иначе — в новых нотах, живых и давно уже забытых. Она жива, теперь она рядом с ним. Всё самое страшное позади. В это до сих пор не верилось. Не через минуту, не через 5, и даже не через 10. Всё это время из глаз лились слезы, слезы счастья, неописуемого, расцветающего счастья. Он чувствует. Он вновь чувствует. Всё вокруг. И мир вновь цветной, красивый. И теперь Эн по-настоящему живой, счастливый. Никого счастливее Эна на данный момент не будет... Уже никого счастливее него не будет...