so i always act like i'm the best

открыв дверь в свою комнату, кайзер резко замирает. исаги делает то же самое, да вот только он стоит не в дверном проходе, более того: он вообще не стоит. – ты охренел, йоичи? - михаэль, и до этого не особо радостный, злится в считанные секунды, и названный вскакивает с чужого дивана, не выпуская из рук тетрадь, попросту забыв про неё. – дай сюда. - в считанные мгновения кайзер оказывается перед ним. изначально японец и планировал просто вернуть вещь - ну, если мы берём в расчёт то "изначально", в котором его уже обнаружили. но сейчас рука будто сама собой тянется за спину, туда, куда, не обойдя его, дотянуться не получится, и михаэль становится ещё злее и растеряннее. – что всё это значит..? - и продолжает, не давая времени найтись с ответом. – давно немецкий понимать стал? - отобрать мяч и мгновенно перейти в наступление очень в его стиле, но сейчас вместо мяча слова. ну, исаги всегда готов побороться за контроль над мячом, с ним - особенно. – год ведь уже изучаю. ты не хочешь пого- – верни тетрадь, йоичи. - последний знает, что обращение по имени - не более, чем уже приевшаяся попытка вывести на эмоции. ещё знает, что тот, кто в этой ситуации может крыть только чем-то подобным, не он сам. в сумме это означает, что его положение более выигрышное. но кто, как не михаэль, умеет обращать ситуацию в свою пользу? именно последний факт заставляет думать быстрее. – не верну, пока не объяснишь... - исаги запинается на том, что именно должен объяснить, и именно этим пользуется кайзер: вырывает несчастный предмет канцелярии из расслабившихся пальцев и смотрит на страницы, прочитанные последними - между них, даже в закрытом виде, был палец йоичи. скорее всего, на автомате заложил, но причина волнует в последнюю очередь. первый абзац на этой странице продолжает неоконченную запись на предыдущей, а вот уже следующий начинает повествование нового дня. «не понимаю, просто не понимаю, блядь! как он может хотеть угробить себя ради кого-то вроде меня? 22.04 думал всю ночь и понял, что меня утомляет... вся эта ситуация. и чувства несса, и то, что я чувствую из-за его чувств. хочет быть тряпкой половой для меня? да пожалуйста, я не против, пусть что хочет делает. во всяком случае я так думаю сейчас... но что потом? как я стану относиться к этому, когда у него опять начнут собираться слезы? как я стану относиться к себе? есть, куда хуже? 23.04 этот ЭТОТ УБЛЮДОК я бы очень хотел сказать, что ненавижу его, но вся моя ненависть уходит на себя. как... да как он посмел обойти меня? обойти в том единственном, в чем я не был ужасен. тварь.. мудак узкоглазый. имел бы хоть честь пробуждать ненависть в свою сторону, а не всё так же мою. хоть какой-то толк от тебя был бы.» – кто тебе позволял рыться в чужих вещах? - михаэль чувствует, как становится всё более бессильным с каждым мгновением, и это не может его радовать. – это... на виду было. - выдаёт первое, что приходит на ум, потому что времени на размышления не так много было. – на каком, блядь, виду, ты в своём уме? она лежала в ящике. в середине стопки тетрадей! – мне нужен был конспект по немецкому! ты сам говорил, что если нужны они, могу брать и не дёргать тебя... – в каком месте это конспект по немецкому?! - крик кайзера, должно быть слышно на весь этаж, но почему-то исаги думает, что лучше так, чем если тот будет реагировать спокойно и отрешенно. – первой тетрадью, в которой был немецкий язык, оказалась эта... я подумал, что это то, что мне нужно. - йоичи чувствует пиздецкую неуверенность, хотя говорит абсолютную правду. – на первой же странице должно было ясно стать, что это вообще нихуя не конспект. - пальцы михаэля, кажется, непроизвольно сгибаются, и бумага в них начинает комкаться до того, как он захлопывает тетрадь и закидывает её во всё ещё выдвинутый ящик. – да, я должен был закрыть, но... ты на моём месте поступил бы так же! - исаги перехватывает чужое запястье и, хотя пару секунд радуется, что его не выдернули, очень быстро начинает жалеть из-за взгляда, каким его награждают. – я, может, и выстроил такой образ, но уж теперь-то ты точно должен знать, что я не стал бы читать чужие дневники! - он тянет на себя, хватая за грудки, и йоичи сжимает его запястья, наблюдая за всё сильнее пробивающимся в чужом взгляде отчаянием. – или ты... не полностью читал? - в вопросе почти слышна надежда. исаги очень жаль рушить её, так что он сжимает чужие руки в своих только сильнее. – до того момента. - отвечает не слишком громко, имея ввиду тот разворот, на котором остановился, и по меняющимся в чужом взгляде и лице эмоциям понимает, что, если бы не держал кайзера, тот и правда с наибольшей вероятностью бы отошёл. – я больше не спрашиваю, хочешь ли ты говорить. я вижу, что нужно. - пальцы немца перестают комкать футболку, расслабляясь, и йоичи тоже опускает руки, давая возможность освободиться. михаэль выглядит немного потерянным, но больше действительно отрешенным. он, не глядя, садится на диван. исаги следует его примеру. – да не о чем говорить. - наконец произносит михаэль через какое-то время. – сам понять всё должен был, не глупый мальчик. - откидывает голову назад, после и вовсе закрывая лицо руками, пока йоичи теряется над ответом. они уже больше года живут в одной комнате студенческого общежития, но всё равно ни один, ни другой не знают подход друг к другу. – может, тебе хочется выговориться? - рук кайзер не убирает, поэтому для ответа приходится вслушиваться: – разгадал цель существования этой херни, гений. - его речь не теряет привычных шипов, но на этот раз, проводя аналогию, исаги почему-то думает, что в первую очередь эти шипи вонзаются в их хозяина. его ладони, наконец, опускаются, и теперь он выглядит ещё более уставшим, чем до этого. такие разборки - явно не то, на что он рассчитывал после тренировки. не самой лучшей, если судить по настрою при возвращении. – ну.. значит, когда-то нужно было? – ага, нужно было. но под рукой был только клочек бумаги, вот незадача, а? – поэтому теперь никто и не нужен, кроме этого клочка бумаги? поэтому теперь пытаешься либо оттолкнуть, либо прогнуть? - тело рядом как-то не слишком естественно вздрагивает, и йоичи давит порыв закусить губу. знал, на что давить, молодец какой. – прости, я... – не это имел ввиду? нет, йоичи, ты имел ввиду именно то, что сказал. ты прав, ага. и что теперь? – теперь, когда хоть кто-то это знает... ты можешь высказаться о наболевшем ему. – я не хочу, - упрямо отвечает михаэль и, по необъяснимой исаги причине, подавляет желание встать и пройтись по комнате. – если так и будешь держать всё в себе, - параллельно его словам кайзер откидывается на спинку дивана вновь, ещё сильнее, но на этот раз его руки просто лежат на ней же. – оставлять в себе буквально все эмоции, однажды рискуешь потерять в них настоящего себя, оставив только ту пустышку, которую создал для глаз других. – знаешь, йоичи, - ответ оказывается более спокойным, чем ожидал исаги. – мне иногда кажется, что это уже произошло. - чужие глаза как-то странно блестят. это заставляет напрячься. – ну, по крайней мере ненависть помогает мне. – помогает в чём? - спрашивает йоичи, потому что этот вопрос кажется самым логичным, и, вроде бы, михаэль с ним даже согласен, если исходить из того, что отвечает он практически сразу же. – помогает понять, что я всё ещё я. - по бледной щеке прослеживается мокрая дорожка, и исаги наконец понимает, почему чужие глаза блестели. когда одна из слезинок теряется в ковре, йоичи внезапно думает, что пол этих слёз недостоин. кайзер, вероятно, был бы другого мнения, но его спрашивать сейчас не планируют. приподнимаясь, он тянет пальцы к чужой щеке. уже почти на подходе одна из лежащих на диване рук с лёгким шлепком блокирует это движение, и исаги замирает в этой позе: с одним согнутым коленом, являющимся основной точкой опоры, зависшей в воздухе ладонью. выглядят они со стороны, должно быть, очень занимательно. ворвавшийся без предупреждения несс, вероятно, оценил на максимум то, как йоичи навис над его объектом воздыханий. интересно, заметил ли плач? – вали к чертям, несс... - исаги реагирует на него первым, выпрямляясь, и, кажется, именно после этого его замечает и михаэль. – что ты делаешь? - спрашивает приросший к полу алексис. что ж, если до этого он и не видел слёз, то теперь у него не было ни шанса: кайзер выпрямился и посмотрел ровно на него. расстрянности на его лице не было, только очень сильное раздражение. – тебе же сказали свалить отсюда. - несс потеряно кивает и закрывает дверь с обратной стороны. михаэль подрагивающими пальцами стирает с лица влагу, и йоичи обратно опускается на диван. – знаешь, нормально, что тебе не нравятся его чувства относительно тебя. особенно такие... настойчивые, скажем. – "скажем"? прямо говори, что хотел сказать, сегодня неуместно темнить будет. – нездоровые. не знаю, он как яндере... - кайзер в ответ убирает руки от лица, поворачиваясь, и исаги начинает заранее подбирать слова для объяснения. – ну, если яндере... - начинает михаэль, немного удивляя своими познаниями в этой области. – то мне тем более лучше не игнорировать его, а? – смотря кому лучше. – не знаю, тем, кому он потенциально может навредить. тебе, например? – мне? с чего бы? - кайзер странновато поворачивает голову к двери, и йоичи догадывается, что это намёк сесть ближе, потому что за ней кто-то всё ещё может стоять. – с того, что я планирую тебя поцеловать завтра утром. - произнеся эти слова, он не даёт опомниться и пихает в грудь, отталкивая от себя. – узнал бы, если бы быстрее читал дневник. - михаэль улыбается, кажется, искренне. исаги признает в мыслях, что эта улыбка очень красива. вне мыслей он лишь краснеет.