Однофамильцы

Скажи мне, неужели так просто взять и предать любовь? Обмануть чувства? Переступить через самого себя? Отчаянно и безуспешно на протяжении уже нескольких лет пытаюсь докричаться до тебя своими песнями... Сердце - задолбало! Неужели ты просто взял и перечеркнул нас? Забыл меня? Нет, такое не забывается. И я искренне верю, что ты вернёшься. Да, я идиот. Но я всё ещё жду, когда именно мой...Да, мой Вадиксон войдёт без стука в квартиру, бросится в мои объятия и, тихо рыдая, наконец - то признает, что он запутался. Что ему не к кому больше идти. Что я ему нужен и что любит он меня больше собственной жизни, до сих пор. Наивные мечты, не правда ли? Я получаю лишь твоё равнодушие, показательные выступления с одними и теми же песнями, которые изначально нами задумывались как песни про любовь... Иногда я спрашиваю тебя о том, как там мама, и ты отвечаешь мне быстро, как - будто хочешь поскорее от меня отвязаться... Что ж, я понимаю. Пытаешься забыть прошлое. Вот только не получится, Вадик. Как бы ты не открещивался от меня, как бы не пытался от меня избавиться, затопить себя в новых проектах, работе, делах - не получится. Мы с тобой связаны, и порознь нам обоим хреново. Я слишком хорошо тебя знаю. И ты не скроешь своей боли. Так почему ты тогда молчишь? Какой смысл этой драмы? Зачем изображать из себя важную персону? Ты стремишься что - то доказать мне, по типу: "я такой молодец, и без тебя проживу"? Да вот только ты всё это себе доказываешь, дорогой. Я буду мучаться дальше, ломаться, бухать до победного конца, даже с ума сходить и заходиться в истерике, вспоминая всё, что было между нами, - но не напишу больше. Не позвоню. Я устал намекать тебе, устал от попыток тебя вернуть. И если хочешь забыть меня - то пожалуйста. Вот сейчас как раз сижу с бутылкой текилы. Хорошо, что Таня меня не контролирует - давно бы забрала у меня алкоголь. А ведь трезвый я бы тебе такого не сказал... И не написал бы. Это последнее, что я хочу сказать тебе. Прощай. Твой "однофамилец". **** Глеб проснулся на полу, рядом с двумя выпитыми бутылками текилы. Потерев голову в попытках вспомнить события вчерашнего вечера, он пришел к выводу, что это бесполезно, и потянулся к телефону, каким - то образом находящемуся на стуле. Часы показывали ровно пять часов утра, и на экране телефона высветилось большое количество пропущенных звонков от Вадика. "Ого, какой щедрый! Даже денег не пожалел на звонки...надо перезвонить, вдруг с мамой что..." Только сейчас он обратил внимание на настойчивый стук в дверь и чей - то знакомый голос за ней, то ли матерящийся, то ли истерящий. Решив немедленно прекратить это безобразие, так как время ещё раннее, и на "гостя" с хозяином заодно запросто могут вызвать полицию, Глеб, придерживаясь за стул, чтобы не свалиться, встал и медленно, пошатываясь, пошёл к двери. Стук всё продолжался, и крики уже стали разборчивыми. Голос "нежданного гостя" показался Глебу довольно знакомым. - Слушай, заткнись, а! И без тебя башка трещит по швам! Если ментов вызовут - сдам тебя сразу же, придурок! Иду, блять, иду! - раздражённо крикнул Самойлов младший в ответ и поспешил к двери. Не посмотрев в глазок, он сердито отворил дверь...и попятился назад от шока. В дверном проёме стоял потрепанный, в мятой одежде, с аптечкой, Вадим собственной персоной и смотрел на Глеба взглядом сумасшедшего. Ступор Самойлова младшего продолжался бы и дальше, если бы Самойлов старший первым не разрушил тишину: - Глеб... - Пошёл нахуй! - Глеб уже хотел закрыть дверь, но Вадим перехватил его руку, заставляя остановиться. - А теперь заткнись, и, будь добр, выслушай меня наконец. Я, как ошпаренный, нёсся к тебе через весь город, думал, что ты с собой решил покончить, уже успел тебя в мыслях похоронить и сожрал за последний час столько таблеток валерьянки, что чудом не откинулся. Я никогда так в жизни ни на кого не орал, как на водителя, который вёз меня к тебе, нарушая все существующие дорожные правила! Что, блять, так сложно было ответить на мои звонки?! Глеб, прекрати, слышишь меня?! Не смей больше так делать! - поначалу Вадим говорил довольно агрессивно, но потом остались в его голосе лишь тревожные нотки, которые "набирали оборот". Видно было, что Самойлова старшего трясёт, и что ещё чуть - чуть, и он либо упадёт в обморок, либо впадет в истерику. Глеб удивлённо осмотрел старшего брата, всё ещё пытаясь понять, глюки у него, похмелье или всё это происходит в реальности. - Ну, что молчишь?! Глеб, блять! - Вадим пренебрежительно швырнул аптечку на пол и стремительно приблизился к младшему брату. Самойлов старший схватил младшего за плечи и стал со всей силы трясти его. - Пусти, больно. - отрешенно ответил Глеб и оттолкнул Вадима. - А мне не больно?! Глеб...ну ладно, не буду больше, ладно... Я сам виноват...да, я упёртый баран...Глеб, ну ответь мне! - Вадим снова попытался приблизиться к младшему брату, но тот выставил перед собой руки, ясно обозначив, что он не хочет, чтобы к нему подходили. - А что мне говорить тому, кому нравится играть мной и моими чувствами? Кто вот так заботится один день, а потом на следующий меня посылает, заявляя, что всё, что было между нами- ошибка, слабость? Кто пытается забыть меня, отвязаться, выкинуть из своей жизни? Видишь, я перестал бегать за тобой, как преданная собачка. Разве не этого ты хотел? - Глеб горько усмехнулся и укоризненно посмотрел на старшего брата. Вадим промолчал, так как попросту нечего было ответить. Он знал, что поступил ужасно с Глебом. Что в погоне за непонятными целями забыл о самом дорогом ему человеке, который единственный принимал его любым. - Глеб...я знаю, что, возможно, уже поздно, что ты уже наверняка меня ненавидишь, но я не могу без тебя...Я запутался в себе, в своей жизни...это невыносимо, и единственный, кто удерживает меня на этом свете - это ты...я...до сих пор люблю тебя...Глеб? Глебушка, ну прости! Ну если хочешь, я уйду, Глеб! Только не плачь, прошу тебя! - Вадим обычно был спокойным и в определенной степени хладнокровным человеком, но слезы младшего брата он видеть не мог: в груди сразу начинало давить, будто это плачет он, а не Глеб. Да, они определённо родственные души и чувствуют боль друг друга... - Я тоже тебя до сих пор люблю, и, как дурак, всё жду, когда ты вернёшься ко мне, признаешь наконец, что не можешь без меня...двери моей квартиры для тебя всегда открыты, ты это знаешь. А сейчас уходи, поговорим завтра. Медицинская помощь мне не требуется. - Глеб моментально вытер слезы рукавом кофты и попытался говорить хладнокровно, однако голос его чуть - чуть подрагивал. Но Вадим не ушёл. Это был бы не Вадим, если бы он просто оставил Глеба наедине с проблемой, наедине с болью, даже если её причиной является он сам. Самойлов старший упал на колени и обнял за ноги младшего брата, наконец позволив себе эмоции. Он так давно не выпускал всю эту боль, которая накопилась за время разлуки с Глебом! И сразу камень рухнул с души Самойлова младшего. Он нагнулся к Вадиму и со всей силы прижал его к себе, истосковавшись по самому родному и близкому для него человеку. Всё вмиг сконцентрировалось только на них двоих. На их чувствах, на такой странной, порой приносящей боль, но взаимной и сильной любви...Стоит отметить, что после этого разговора Самойловы наконец - то воссоединились. А о дальнейших их похождениях я, пожалуй, умолчу.