О смерти

      –Как думаешь, какого это, умереть? В смысле, не так как мы, а навсегда?       Курасан поперхнулся соком, на что его похлопали по спине. Рыжий уставился на друга так, будто он псих выдавший сейчас что-то слишком непристойное и странное.       –Кнайф, ты чо? С дуба рухнул? К чему вопрос?       –Я же просто спросил, –Парень развёл руками закатив глаза, –Чо ты так преувеличиваешь? Самому что-ли интересно не было?       –Честно? Знать не хочу. Представить не могу, что раз умру и больше не появлюсь. И тебе этим интересоваться не советую. Ну вот сидели нормально, сок пили, нужно было тебе всё испортить.       –Тебя так напугал вопрос касающийся смерти?       –Меня напугал вопрос касающийся смерти с твоих уст. Хрен тебя знает, что у тебя в голове.       Кнайф отвернулся опустив голову. Настроение упало ещё сильнее. Апельсиновый сок в отличии от Курасана, он ненавидел, но пил молча. Двое мужчин сидят в кустах, пьют апельсиновый сок и рассуждают о смерти. Интересная картина, не так ли?       –Хорошо, что ты умереть не можешь, тебя воскресят, –Кудрявый же наоборот, повеселел, улыбка расплылась по лицу и он поставил пустой стакан от сока на траву рядом, –Знаем мы о твоей ненависти к Краткому, но порой я благодарен, что он есть, а то хрен тя знает, прикинь, однажды вы нашли тебя на дереве где-то к верёвке привязанным.       –Если бы не Краткий, я, может быть, и не говорил бы о смерти.       –Ну да, ходи здесь на просторах поляны чёрт малиновый, и что теперь? Слишком часто ты начал тему на смерть заводить. Прекращай, а?       Кнайф лишь молча кивнул тоже отложив стакан с соком на траву, так и не допил, кажется, если попробует — его вырвет к чертям. Настолько апельсиновый сок был ему противен.       Но дни шли. Продолжались ссоры, конфликты. Два исключения, на которых исключили сначала Клеви, потом Пикчера. И инцидент с Курасаном. Нет, правда, Кнайф с Курей не были такими друзьями, как другие, казалось, что их дружба держалась на разногласиях и негодования, но это перешло определенную черту. Пареньку показалось, что угрожать убийством другу неплохая затея. Доугрожался.       Страшно, наверное, когда ты облит бензином, а спичка мелькает прямо перед твоим лицом. Рыжему идея показалось хорошей лишь потому что он знал, что если что — обоих воскресят, острый же смерти изначально не особо боялся, но и не особо жаждал, как минимум потому что это бессмысленно. В чём смысл, если тебя воскресят? Но боялся боли. До ужаса боялся боли. Страшно было представить, какого это, сгореть заживо. Но уже на следующий день Курасана исключили. Доугрожался.       Лампчку он нашёл в ужасном состоянии с опухолью внутри. Она глючила, иначе то, что видел Кнайф, описать невозможно. Идти на следующее испытание желания не было, но разве имеет он право отказаться? Малиновая палочка мелькает везде, козьи глаза смотрят прямо в душу. И как Крату удаётся менять форму зрачков? А главное — зачем?       –Стёрк, не помнишь, какого это, умирать?       Единственный близкий человек, что сейчас был рядом. Пускай не надолго, он знал, что вскоре исключат и его, или её, или ещё кого либо, в любом случае, вместе они не будут длительное время.       –Умирать? Так ты же сам на себе испытывал? Разве не помнишь?       –Ну… Давай ты опишешь свои ощущения, а я свои? Оба же по два раза умирали, правда?       –Да. Ну, раз тебе интересно…–Она приложила палец ко рту что-то вспоминая, –В первый раз я умерла на третьем испытании. Нас тогда Краткий скинул с многоэтажки, на которой мы спрятались со всей бандой. Когда я летела, я не испытывала ничего, кроме ужаса. И падать было больно. Но умерла я от того, что меня разорвала Сока. Это было… Больно! Очень больно. Она жевала меня, а я кричала. Умирать было так больно, страшно даже вспоминать.       Она слегка дёрнулась и сжалась переводя взгляд на траву. Кажется, ей правда было неприятно вспоминать эти моменты. Третье испытание было поистине жестоким. Кнайф решил тоже рассказать про него.       –Я тоже впервые на третьем испытании умер. Умер… Не так жестоко, как ты. Я тогда нечаянно Брялка с обрыва столкнул, куда прибежал не зная, куда бежать… Ох-х, я вообще на третьем испытании такую дичь творил, вспоминать не хочу. Я же по своей вине с Клеви и поссорился. Мать вашу, я убийца…–Он откашлялся и продолжил, –Меня тогда на обрыве Сока догнала и… Тоже разорвала. Это было страшно. Я испытал дикий ужас, когда увидел её, она выглядела, как фильм ужасов наяву. А потом… Боль. Но всё произошло более менее быстро, я даже не сразу понял, что происходит.       –Второй раз я умерла на шестом испытании. Мы по незнанию ждали, когда опустимся на самое дно измерения, тогда мне стало очень плохо. Просто отвратительно. Голова начала болеть, меня саму выворачивали изнутри, хотелось вырвать. Это просто давление по всему телу, невыносимая боль, после чего меня просто… Разорвало! Я просто лопнула! И тогда стало намного легче!       –Я второй раз умер в конце четвёртого испытания. Полез к Ёшке желая подшутить над его голосом. Я не думал, что шутка может настолько разозлить Краткого, что он меня просто задушит. Он же меня пополам переломал! Ты там была, ты видела! Зная, я сам виноват, что полез, и всё такое, но я правда не ожидал, что за это меня убьют в прямом смысле этого слова. И самое главное в этом не было смысла, меня всё равно воскресили. Перед тем, как я умер, я чувствовал его пальцы у меня на шее, в лёгких не хватало кислорода, я задыхался, а в глазах потемнело. Такое давление тогда было в голове…       –Да уж…–Стёрка подняла голову и посмотрела на друга, –Мы такие ужасы пережили, но никто и внимания не обращает. Будто всем просто плевать, будто это норма!       Кнайф ковырял землю пальцами слушая подругу.       –Знаешь, а… У тебя никогда не мелькало в голове мыслей о том, чтобы уснуть и не проснуться?       –Что?       –Нет, просто. Не бери в голову, –Он скрестил ноги и отвернул голову, –Думаю, мне просто спать больше надо. Невысыпаюсь, вот и задумываюсь о херне какой-то.       –Нет-нет, ты продолжай, –Она положила на руку голову с интересом смотря на парня.       –Да я снова фигню несу.       –Может и фигню, но эта, так называемая фигня много значит. Тебя ведь беспокоит что-то? Знаешь, в той ситуации, в который мы сейчас оказались, мы должны общаться друг с другом, а не замыкаться в себе. Тебе ведь совершенно не с кем говорить.       –Я зря снова об этом заикнулся.–Он выдохнул не решаясь посмотреть девушке в глаза, –Просто в последнее время задумываюсь о том, о чём нормальные люди не думают. Тому же Курасану никогда не нравились мои разговоры о смерти.       –Но если ты о таком думаешь, значит есть причина? Мы все устали от происходящего. Насколько знаю, вы с Лампчкой были близки.       –Ну чего ж были, будто её больше нет, мы и сейчас близки. Просто ей плохо, я волнуюсь за неё. Как думаешь, что она вообще подхватила?       –Без понятия. Ёшка говорил, что тоже не знает, но постарается в скором времени что-то придумать с этим, а пока просто даст ей покой. А знаешь, что я считаю, Кнайфи?       Тот лишь вопросительно на неё посмотрел.       –Тебе нужно наладить отношение с коллективом,–Стёрка сделала умный вид,–Меня в любом случае рано или поздно исключат, и что ты делать будешь? Тебе нужно перестать быть чужим и не пытаться отстраниться, как ты это делаешь обычно. Знаю, тебе комфортно, когда тебя никто не достаёт, но в конце концов, совершенно одному оставаться тоже не вариант, ты же знаешь? А ещё нужно быть готовым к тому, что тебя будут сильно критиковать.       –Критиковать?       –Критиковать. Как бы это помягче сказать...Ты у многих проявлён не в лучшем свете, тебя воспринимают не так, каким ты есть на самом деле. Ты ведь и сам понимаешь, что многие твои попытки пошутить совершенно неуместны?       –Ладно, я не умею шутить.       –Просто твой юмор понять сложно. Ты слишком... Разный. Ты неопределённый, от этого с тобой становится сложно общаться. И ноешь много.       –Да не нытик я!       –Нытик.       –Ладно, я нытик,–Он обиженно сложил руки на груди и отвернулся от подруги,–Но я не хочу быть нытиком.       –Ладно-ладно. Так вот... И что я тебе скажу... Не надо думать о смерти. Просто если тебе хреново – скажи напрямую. Я ведь пока ещё тут?       –Не говори так, будто тебя собираются исключить следующей,–Он подвинулся ближе к подруге.