You’ll never see me cry

Эльза медленно прогуливалась по саду, наслаждаясь пением птичек и шумом ветра. За счет внушительного размера и отличного планирования сад можно было спутать с настоящим лесом, казалось что из-за подстриженных деревьев может выглянуть огромный лось, или как минимум благородный олень. Только каменная дорожка выглядела лишней в этом ботаническом рае. Скинув обувь, блондинка ступила по ровному, зеленому газону. Трава была так притягательна, что Эльза решила прилечь на нее. Взору королевы открылся удивительный вид на венец из верхушек деревьев и голубое, безоблачное небо по центру. Она провела рукой по траве, возле нее кружили бабочки, а по листьям ближайшего дерева ползали гусеницы. Все в мире взаимосвязано и пребывает в хрупком равновесии. Львы едят антилоп, после чего, умирая становятся травой для них же. Каким же является ее место в вечном круге жизни. Сумела бы она отыскать себя, оказавшись в одиночестве, среди дремучего леса, как Белоснежка, из любимой сказки Анны. Впрочем, себя Эльза скорее сравнивала с Алисой падающей все глубже в кроличью нору. С детства с ней происходили невероятные события в реальность которых было невозможно поверить, то, что не сможет обьяснить ни один ученый. Она перестала чему бы то нибыло удивляться, считая происходящее сном, с надеждой когда нибудь проснуться. Лежа на траве разум прояснялся и казалось, она начинала что то понимать, то что невозможно было выразить словами, лишь тревожащие ощущения. Всю жизнь она чувствовала что мир не в порядке, странные мысли, которые впрочем было невозможно отогнать, мысли которые сводили с ума. Проходя дальше Эльза приблизилась к фонтану, она взглянула в прозрачную воду, на белоснежные волосы, голубые, уставшие глаза и и рассеяный, затуманенный взляд, расстроевшись, блондинка отвела глаза, но внезапно в отражении она увидела кого то еще. Всматриваясь, она видела лицо… нет лица — матери, отца, всех предыдущих правителей Эренделла, будто бы сошедших со старых картин. Что это все может значит… Впрочем какая разница если все они мертвы… Или не все. Эльза видела еле различимый, так похожий на нее образ, темные волосы… зеленые глаза… и искренняя улыбка. Она улыбнулась отражению в ответ. Возле выхода из сада росли разнообразные цветы, среди которых особенно выделялись тюльпаны, красного и белого цветов рассаженные в виде причудливого спирального узора. Покачиваясь на ветру они создавали длинные цветастые волны. Наклонившись Эльза провела рукой по нежным, шелковистым лепесткам, наслаждаясь волшебной, но такой скоротечной красотой своих любимых цветов. Эмоции захлестывали королеву, становилось тяжело дышать, а к глазам подступали слезы. Это и было для нее настоящим счастьем ради которого стоило просыпаться. Наблюдая за тюльпанами Эльзе хотелось разделить с кем то эту радость и, протирая глаза, она направилась обратно в замок. — Анна, это я, можно войти. — Эльза! Конечно заходи. Королева открыв дверь подошла к столу за которым сидела ее сестра. — Здравствуй Анна, чем занимаешься. — Да вот, учусь… — Неужели действительно учишься, вот уж не ожидала, ты не перестаешь меня радовать. Блондинка одарила принцессу удивленной улыбкой. — Очень смешно, Эльза. А ты похоже бездельничаешь… Какая то ты сегодня странная, прямо светишься, неужели что то приняла с утра? — Анна, о чем ты вообще, просто у меня настроение хорошее. — Действительно странная… — Я сегодня была в саду, как же там чудесно… и вот, это тебе. Королева протянула из-за спины два тюльпана, красного и белого цвета. — Правда мне! Это так здорово… но, Эльза, парное количество цветов обычно дарят умершим, а я как бы все еще здесь, в смысле живая. Рыжеволосая беззаботно рассмеялась. — Прости меня Анна… Я не знала этого. Эти два тюльпана, должны были символизировать нас с тобой, они такие похожие и всегда вместе, понимаешь… Господи, что я вообще несу… Блондинка отвернулась. — Что ты Эльза, это очень мило, мне приятно что ты думаешь обо мне… правда я это очень ценю. Принцесса взяла руки сестры в свои и ласково посмотрела на нее. — Эльза… но почему они искусственные? — Я хотела подарить настоящие, но… мне стало жалко их, они ведь так быстро умирают… мне всегда больно смотреть за увядающими цветами, вырывать их это так жестоко. — Ох Эльза… Как же мне тебя не хватало. По щекам принцессы стекали слезы, она обняла блондинку, прижавшись лицом к плечу. — Анна… что это с тобой, ты не заболела? Королева нежно приподняла лицо сестры и достав платок принялась протирать зеленые глаза. — Прости, я просто никогда не слышала от тебя ничего подобного, я не знала что ты способна так сильно что то любить… я наверное просто устала. Принцесса расстроенно вернулась за стол. — Да уж, своими соплями ты мне все платье испачкала. — Извини меня Эльза, женщина не должна плакать на людях, но… — Но мы ведь здесь совсем одни. Блондинка подошла к столу, склонилась и обняла Анну. — Если тебя что то тревожит, ты всегда можешь обратиться ко мне, а я сделаю все чтобы помочь, обещаю. — Я вспомню об этом в следующий раз когда ты попытаешься закрыться от меня. Весело ответила принцесса, смотря в голубые глаза. — А теперь подойди, я поцелую тебя. — Ну уж нет, Анна, даже не думай. Королева отшатнулась от стола и попятилась к выходу. — Эльза! Не заставляй меня бегать за тобой. Рыжеволосая устремилась к сестре. — Ну хорошо, хорошо, только чтобы ты отстала… Принцесса положила руки блондинке на талию и улыбаясь сомкнула их губы в невинном поцелуе. Вначале королева задержала дыхание, боясь упасть в обморок из-за перенапряжения, но потом, закрыв глаза от наслаждения, ответила на поцелуй, обвив руками шею сестры. Она продолжала упиваться вкусом нежных губ, потеряв счет времени и ощущение пространства. Позабыв все нормы приличия блондинка углубляла поцелуй поглаживая волосы застывшей на месте принцессы. Открыв глаза, Эльза увидела перед собой удивленный взгляд Анны и в мгновение отстранилась от нее. — Да… уж… Только и сумела сказать принцесса. — Ну… я это… наверное пойду… Ответила королева и выбежала из комнаты. Простояв несколько минут на месте, Анна медленно прилегла на кровать и проведя рукой по лицу, с улыбкой прикоснулась к губам, чей вкус теперь ощущался совершенно по новому. — Да… уж…