дьявольская красота

— Ведьмы заполонили город. Как чума, ей-богу. Кира устало лоб потный вытирает, потому что жара на улице ужасная, аж рубашка хлопковая вся мокрая. Кристина, сидевшая за дубовым столом, согласно кивает, поправляя волосы, собранные в тугой хвост: — Согласна. Сезон нечестивых какой-то. Июнь выдался напряжным. Куча магии вокруг, страдающие обычные граждане, проклятия колдуний. Кристина и Кира, вместе работающие охотниками за теми, кто совершил сделку с Дьяволом, зашивались на работе. То одна семейка пожаловалась, то вторая, то третья. Работы много, прибыли мало, потому что в городе с зарплатами трудно. — Убила бы всех, если честно. Или изолировала. Одна морока. Медведева глаза трёт и на диван старенький падает. Кристина согласно мычит: — Угу-у… Доширак, заваренный кипятком, холодный чай и объятия перед стареньким телевизором. Запах дружбы и тепла. Запах дома. — Выходной надо бы взять, — Кристина голову на плече Медведевой устраивает, почти засыпая, а та едва ли кивает: — Ага. Возьмём, как же. Лаура Альбертовна нас потом трахнет. Захарова фыркает и ноги вытягивает, на столик низкий их закидывая: — Хоть кто-то, бро. Хоть кто-то. Потому что работа лишает жизни не только в общем смысле, но ещё и в любовном. — Сплюнь. И смех громкий, под тихое шипение техники.

***

— Да ведьма она, говорю же! Волосы чёрные, короткие, глаза тоже такие, большие ещё, прям злые! И вся в чернилах, вся в чернилах! Жанна Васильевна, седая семидесятилетняя женщина, владелица небольшого продуктового ларька, размахивала руками, в одной зажимая белый платочек, которым с лица пот и слёзы стирала. — Вы уверены? Она вам что-нибудь сделала? Кира сдерживается от того, чтобы не уйти молча. Происходящее напоминает цирк, не иначе. Причём максимально тупой цирк. — Да! Так выглядят только ведьмы, я вам правду говорю! А на следующий вопрос качает головой, тонкие губы быстро облизывая: — Нет, но я уверена, что хотела! Вы бы видели её глаза! Медведева настолько устала, что пробормотала: — Я уже тоже хочу. А потом, видя непонимание, вздохнула: — Поищем её. Не волнуйтесь. Сообщим. И в сторону пошла, понимая, что на пенсию уже хочет. Или в гроб, без разницы. Туда, где покой будет, а то пока он только снится. — Чё сказала? Крис рядом оказывается, а в руках у неё — бумажный пакет с булочками и кофе. Взяв свой стаканчик, Кира отвечает: — Девушку какую-то за ведьму приняла, просит найти и разобраться с ней. Захарова хмыкает и, отпив горячий напиток, спрашивает: — Чё, искать пойдём? Медведева вздыхает и кивает: — Наверное. Мало ли, вдруг ведьма? А потом убьёт кого-то порчей или бедняка приворожит…

***

— Видели девушку с короткими чёрными волосами, с татуировкой на шее и с тёмными глазами? Худая, высокая, бледная. Медведева останавливала каждого встречного, потому что работа с интернетом была не для неё, они с Кристиной предпочитали действовать по старинке. — Да не, вроде не видел. А чё, натворила что? Кира головой покачала, поблагодарила и дальше прошла, осматривая рынок. Красные яблоки, помидоры, обилие красок и куча народу. Крики: «Купите персики, свежие!» и «Не проходите мимо!» — Узнала что? Кристина яблоко себе купила одно и уже огромный кусок откусила, не успевшая пообедать нормально. Медведева покачала головой: — Не-а. Глухо. Никто её не видел. Может, тётке показалось? Захарова пожала плечами, пережёвывая яблоко. По сути, всякое могло произойти. Галлюцинации из-за жары, элементарное желание привлечь внимание… Кира глаза на секунду прикрывает и резко тормозит, врезаясь в спину Кристины. Та яблоко роняет и, обернувшись, обеспокоенно спрашивает: — Ты чё, Кирюх? Потому что Медведева бледная как полотно, едва стоит на ногах. — Хуй знает, устала… Действительно устала, не врёт. Работа без выходных и постоянное нахождение под палящим солнцем уж слишком неблагоприятно влияют на организм, как и питание анакомами и кофеином. — Всё, такси тебе закажу, и домой езжай. Оставшуюся местность сама обследую и людей опрошу. Кристина непреклонна. Тащит Киру к подъехавшей жёлтой машине и усаживает в неё, не забыв пригрозить водителю-мужчине со странным лицом ножиком, а потом бредёт дальше, выкуривая сигарету за сигаретой. Постепенно темнеет, силы иссякают, Захарова, выросшая в этой местности, забыла о том, насколько же много домов. Зевок. Девушка волосы длинные поправляет, делая хвост туже, а потом подходит к девушке с двумя детьми. Те тёмненькие и чумазые, но весёлые. Крис произносит: — Здравствуйте, я охотница на нечестивых, поступила жалоба на одну девушку… Брюнетка, короткие волосы, татуировки, карие глаза, худая и бледная. Знаете такую? Незнакомка губы облизывает, а потом качает головой: — Впервые слышу, извините. И тащит мальчика и девочку за собой… — Подождите! Кристина замечает нечто странное. Дымку едва заметную, розовую вокруг детей. Такой быть не должно определённо. Шатенка кудрявая оборачивается и брови поднимает: — Что? До Захаровой аромат сладкий доносится, она в карман пытается незаметно залезть и вытаскивает из него пистолет самый обычный, служебный. Наставляет на замеревшую девушку: — Детей отпусти. Сухо, холодно. А у той губы пухлые в улыбке хищной растягиваются, и она детей к себе сильнее прижимает. Кристина видит розовый оттенок в их глазах и думает о том, что дура. Едва не пропустила ведьму, желающую продать малышей. — А что ты мне сделаешь, охотница? Я умру, и вскоре ты замолкнешь. Смотрит, словно самая умная, а такое Захарову бесит. Она фыркает и перезаряжает пистолет: — И да, я молчу только в одном случае. И мимо стреляет, рядом с головой, прямо в фонарный столб. Пуля рикошетит и попадает прямо в голову ведьмы. У той глаза на секунду розовым загораются, а потом она валится вперёд, лицом в землю. Мальчик и девочка в себя приходят, и Кристина, тяжело дыша, понимает, что снова до шести утра на работе торчать. Рапорт. Но при виде счастливых лиц родителей малышей ей легче становится. Она сном пожертвует без проблем, лишь бы меньше детей страдало. В участке Кристина сосредоточенно все бумаги заполняет, потирая заболевшее запястье. А к четырём засыпает прямо за столом, лицом уткнувшись в листы. — Эй, Захарова, чего спишь? Кира с ухмылкой на работу припёрлась, отдохнувшая и выспавшаяся. Увидев спящую напарницу, Медведева заулыбалась, потому что та всегда за субординацию была… всегда, но не сегодня. Тихое мычание, а потом сонные голубые глаза и растрёпанные волосы. Крис рот открыла, чтобы послать подругу куда-нибудь далеко… да слова сказать не смогла. Ладонь к горлу прижала, обеспокоенно уставившись на Киру, а та быстро к ней подошла, понимая, что что-то не так. — Бля, ты чё, заболела? Кристина головой качает, а потом в глазах загорается понимание. Она краснеет от злости, пыхтит и на тетрадном листе выводит корявое: «Ведьма прокляла видимо. Сука». — Вот же…

***

— Убила бы её, да ты уже это сделала. Блять, ну и как снять с тебя это заклятие, раз она мертва? Кира раздражённо топала ногой, выкуривая пятую сигарету за полчаса. Кристина, уже смирившаяся как будто, вздохнула и тоже закурила. — Сразу бы убила, нахуя разговаривать? Боже, братух, мозги твои где были? Захарова средний палец коллеге показывает и закатывает глаза, раздражённая и так. — К Вилке сходите, поможет. Ангелина Новосёлова, администраторша их, появляющаяся раз в полгода с новым цветом волос и длинными ногтями, неожиданно подкралась к ним. Медведева нахмурилась и спросила: — К какой Вилке? Та ответила, встав рядом: — Виолетта Малышенко. У нас на хорошем счету, несмотря на то, что ведьма. Много кому помогла, толковая, хоть и странная. Кира фыркнула: — Ага. От одной ведьмы к другой, так, что ли? Ну уж нет. Крис, слушающая разговор, пожала плечами, ведь ей терять, в принципе, больше нечего. Новосёлова из кармана блузки телефон достала и Кире сообщение с номером Виолетты написала, напоследок сказав: — Не убейте её, классная девка. А Захарова, уставшая курить впервые за всю жизнь, напечатала Медведевой простое: «Похуй, пойдём».

***

— А ничё так, уютно. Кира, осматривая уютный загородный домик, присвистнула. Тёплые бежевые стены, куча растений, небольшой бардак и разные игрушки и склянки. А ещё довольно милая шатенка с каре, кучей татуировок и с широкой улыбкой. — Спасиб. Чё случилось, дамы? Желаете приворот сделать? Подмигивает, кокетливо оттягивая футболку вниз, чтобы оголить ключицы. Кристина, стоящая рядом с Медведевой, взглядом по ключицам и бледной коже скользит, мысленно отмечая, что та красивая всё-таки. — Нет. Мою напарницу прокляла ведьма. Сказала, мол, когда я умру — ты замолчишь. И умерла. Виолетта смеётся заливисто, сгибаясь сильно, по бёдрам себя бьёт, а потом, разогнувшись, хрипло произносит: — Понятно. Смешно вышло, ну? Померла. И вновь хохочет, стирая с лица слёзы, а на веках тени блестящие сверкают, на которые Крис заглядывается, понимая, что её, видимо, привлекает всякое запрещённое. — Харе смеяться, ведьма. Время — деньги. Медведева хмурится и руки на груди складывает, а Малышенко руки тонкие и тоже разрисованные вверх поднимает: — Ладно, мамочка, не смеёмся больше. Так… значит, нужно, чтобы красотка твоя заговорила? Зелёными глазами стреляет в едва ли смущенную Крис, а Кира отвечает: — Ага. Желательно быстрее. Малышенко задумывается, а потом кивает. Листок из блокнота коричневого достаёт и ручкой чёрной записывает: — Волосы мне достаньте этой ведьмы, ещё бутылку старенького виски, полынь и… пиццу. Медведева брови поднимает, рассматривая список, спрашивает: — Чё за смузи будет? Вилка улыбается и отвечает, усевшись за стол и забросив ногу на ногу, чтобы юбка зелёная и шёлковая вверх задралась, открывая бёдра: — Пицца мне, как оплата. Виски тоже. А волосы и полынь для красотки. Она Захаровой подмигивает и, облизав губы, томным голосом произносит: — Но я бы приняла оплату натурой. Как смотришь на это, маинький? Крис, что очевидно, молчит. Медведева, наблюдающая за таким представлением, глаза закатывает: — Пойдём, Шум. Занесу завтра всё из списка, ведьма. И поспешила на выход. Захарова же, смотревшая на Виолетту даже не моргая, губы облизала. А та игриво лямку белья кружевного показала, тихо сказав: — Вот, что ты можешь получить, охотница. Это было красиво. Очень. И многообещающе. Закусив губу, Кристина покинула дом Малышенко следом за Кирой, но в мыслях была весёлая нечестивая. Красивая в своей развратности и порочности. «Ведьмы», — думает о них не впервые, но в первый раз с улыбкой.

***

— Вот всё то, что ты просила. Кира пакет белый протягивает Виолетте, которая сегодня в штанах чёрных и в рубашке салатовой, воздушной. Та берёт его и содержимое на стол выкладывает, предварительно убрав чашки и склянки в сторону. Волосы в пакетике осматривает придирчиво, но всё-таки кивает. Полынь рядом кладёт, а потом внезапно лицо ладонью прикрывает: — Бля, про лаванду забыла. Совсем вылетело из головы, без неё ничего не получится. Смотрит на постепенно закипающую Медведеву, которую от убийства останавливает ладонь Кристины, что легла на плечо. Шумно вздохнув, Кира сквозь зубы выдаёт: — Сука ты, ведьма. А Малышенко лыбится и кивает, а потом бутылкой алкоголя машет перед лицами: — Выпьем? Через час Виолетта на колени к Захаровой лезет, уже пьяная и, очевидно, супер-тактильная. Щекой о нос трётся, почти урчит, бормочет: — А я в кошку превращаться могу… В чёрную такую, закачка… закачаетесь. Улыбается, в глазах зелёных туман и похоть с интересом. Кристина и Кира, что выпили в два раза меньше, посмотрели на неё заинтересованно. Вдруг ведьма что-то интересное выдать может? Или сдать кого? — Эй, кисуль, знаешь брюнетку с татуировками? Медведева пальцами перед мутными глазами щёлкает, заставляя моргнуть медленно, а Вилка отвечает игриво: — Да-а… Это я! Пальцем в свою грудь тыкает, спиной откидываясь на грудь Кристины, что её за талию к себе прижимает, чтобы не упала. Кира головой качает: — Я не про тебя, дурная. Высокая такая, волосы короткие, худая. Малышенко губы надувает: — А я что, не худая? И к Крис лицом поворачивается, почти целуя. Спрашивает оскорблённо и с надеждой: — Я худая? Захарова вздыхает шумно и кивает. Виолетта тут же снова улыбается, довольная ответом, а потом вновь к Кире поворачивается: — Лиза это, подружка моя. Типа… бля. Гуляем иногда, она… не особо любит в люди выходить. Боится. Медведева поднимает брови: — Боится? А Виолетта доверчиво шепчет: — Да. Охотники убили… м… семью её, короче. И мою тоже. Я не боюсь, я вот наработала себе репутацию хорошую, а Лизка… Лизка — нет. Малышенко вздыхает грустно и, отвернувшись от Медведевой, лицом в шею Кристины утыкается. Бормочет: — Убьёте, наверное… Но охотницы впервые убивать не хотят. Совершенно. Потому что Виолетта, хоть и с кровью ведьминской, словно человечнее в разы. — Не тронем же её? Кира на Кристину смотрит, что Вилку пледом укутывает, как ребёнка, пока та сопит тихо, на бок переворачиваясь. На вопрос Захарова отвечает резким и однозначным качанием головы. Медведева выдыхает. Будешь Лизу искать? Кристина листок протягивает Кире, а та жмёт плечами: — Не знаю… Вроде бы надо, а не хочется. Может потом решим? Как тебя от хуйни этой избавим. Захарова лыбится и выводит смешное: Ты это про Вилку?)) На это Медведева ухмыляется: — Ну типа.

***

— Бля, Лизка, прости, я набухалась просто. Виолетта умоляюще и виновато на подругу смотрит, а та губы поджимает и пальцы до побеления сжимает. Малышенко продолжает, едва ли на колени не падая: — Они не тронут, я уверена! Меня вот спать уложили. Андрющенко раздражённо смотрит, заставляя заткнуться, а потом громко произносит: — Ты не знаешь этого. А если убьют? Как моих родителей, как твою маму? Не думаешь об этом совершенно? Виолетта губы кусает и взгляд опускает. Теребит края кофты, а потом тихо отвечает: — Мне тоже их не хватает. Правда. Индиго выдыхает. Злость растворяется. Она притягивает Малышенко к себе и обнимает мягко. Шепчет: — Прости. Я просто боюсь за тебя. Вилка жмурится. Кивает быстро и говорит: — И ты меня прости. Я за тебя тоже боюсь.

***

— Вы это… Лизку мою не трогайте. Норм девчонка, никого не обижает, волшебница чисто, не ведьма даже. Хотя это, наверное, её бы оскорбило… В плане она сильная, но не… Виолетта говорит это, когда Кира и Кристина вновь появляются у неё дома. Медведева хмыкает: — Поздно метаться. Сама всё растрепала. Трепло. Малышенко хмурится, и Захарова видит в ней испуганного котёнка, которого защитить хочется. — Как в жабу превращу! Ногой топает, а потом лаванду рядом с полынью и прядью волос укладывает. Качает головой: — Осталось заклинание найти. Кира не выдерживает. Раздражённо глаза закатывает и почти кричит: — Ты, блять, раньше найти не могла?! А Виолетта дёргается и назад отходит, руки выставляя перед собой. Лампочка в потолке несколько раз мигает. Захарова плечо Медведевой гладит, пока Кира не перестаёт тяжело дышать. Посмотрев на настороженную Малышенко, охотница произносит хрипло: — Прости, кисуль, нервы. Вилка выдыхает медленно, руки опуская, но ближе не подходит, опасаясь за свою жизнь. Её понять можно. — Завтра всё сделаю. Ещё что? У самой руки дрожат, и в глазах слёзы. Воспоминания об убийстве матери слишком свежи оказываются, что страшно и больно становится. Захарова, видя судорожно сжатые губы, взглядом указывает Кире на дверь. Та секунду стоит, а потом, кивнув, выходит. Они остаются вдвоём. Виолетта стоит перед Кристиной, такая маленькая, словно не сильная совершенно, хотя Шума уверена, что у той способности великолепные. Подходит медленно, руки показывая, чтобы не пугать. Малышенко уголки губ поднимает: — Волнуешься, Крис? Смотрит тепло, совершенно не злясь, Захарова сглатывает. Думает, что, наверное, Виолетта её приворожила, а потом, обогнув стол, к губам, покрытым трещинками, прислоняется, вырывая вздох. Сажает на стол быстро, устраиваясь между красивых ног, гладит бёдра. И целует-целует-целует, потому что вкусно, потом что словно ток по телу проходит от каждого прикосновения. Химия между охотниками и колдунами сильная, как оказалось. Либо же Кристина и Виолетта друг для друга созданы, кто знает? — Бля, не думала, что ты так быстро решишься… хотя карты таро говорили, что меня ждёт нечто неожиданное и приятное. Малышенко смеётся, стягивая с Захаровой кофту и майку с топом. А та только дышит тихо, горячими ладонями пробегаясь по стройному телу, разложенному на столике. Соски небольшие обводит, майку уже успев сорвать, а потом юбку сдирает полностью вместе с бельём, оставляя Виолетту нагой. — Нравится то, что видишь, а, охотница? Голос хриплый и явно возбуждённый, но игривый. Малышенко ноги раздвигает шире, а Захарова по ним поцелуями сухими пробегает, заставляя прогибаться в спине и цепляться за дерево крепко. Выдыхает: — Бля, пожалуйста… Потому что давно не отдавалась, как, впрочем, и Кристина. У одной не с кем было, у второй работы слишком много. Захарова слушается, языком по половым губам скользя, собирая природную вкусную смазку. Стоны у Виолетты громкие, она ничего не стесняется. Гнётся красиво, дрожит, бёдрами вверх двигает, чтобы больше ощутить. — Крис, прошу… Ну же… Вставь. Говорит за двоих, просит красиво, так что Кристина тут же погружается внутрь одним пальцем. Там узко, жарко и мокро. Первые медленные толчки, надавливание на стенки, а потом проникновение второго. Всхлип и ладонь в длинных волосах. Мазки языком по клитору и плавные толчки внутрь. — Быстрее… давай же, ну… маинький, пожалуйста, так хочу кончить. Умоляющее пошлое бормотание, красные щёки и судорожное вскидывание бёдер. Кристина смотрит игриво почти синими глазами и ускоряется. Двигается быстрее, грубее, так что шлепки и мокрые звуки раздаются, а Виолетта без перерыва почти стонет, почти кричит, едва не вырывая светлые волосы. — Боже… Я сейчас… Последний громкий стон, когда Крис губами клитор обхватила и потянула, внутрь вводя третий палец. Спазмы, зажатая между бёдер голова и тяжёлое дыхание. Снова мигающая лампочка, а потом треск. Полумрак. Захарова облизывает покрасневшие складки мягко и отодвигается, вытащив мокрые пальцы. А Малышенко, не имеющая ни стыда, ни совести, в рот их тянет и посасывает, смотря Кристине прямо в глаза. У той трусы давно мокрые, но она не жалуется. Выпустив фаланги с чпоком изо рта, Виолетта хрипло произносит: — Это было охуенно, спасибо. Целует нежно, а потом шепчет: — Трахну, когда голос верну. Хочу, чтобы ты кричала подо мной. И плевать, что Захарова до этого была в доминирующей, скажем так, позиции. Вилке хочется всё позволить. Кира, курящая рядом с домой и видящая происходящее через окно, устало привалилась к машине, пробормотав: — Суки. А сама позавидовала, потому что тоже расслабиться хочет.

***

— Так… Ну чё, заклинание нашла, окуриватель подготовила, всё заебись. Готовы? Виолетта, румяная и свежая после вчерашнего дня, с улыбкой на девушек посмотрела. Те кивнули. Малышенко за руку Захарову на себя потянула и вокруг неё окуривателем начала водить, бормоча слова на латинском. Первый круг, второй, третий. А потом кашель Кристины и хриплое: — Наконец-то, блять. Медведева выдохнула, услышав голос Крис, а Вилка губы облизала и взглянула на неё. Та произнесла: — Завтра приеду. Потому что Виолетта, вообще-то, трахнуть её до криков обещала. Широкие улыбки, радость и запах жжёной травы. — Вил, занята? Малышенко глаза округляет и в сторону гостиной смотрит. Там появляется Лиза, у которой в руках мешок конфет с могил был. — А… Нет? Глаза Андрющенко от одной девушке к другой бегали, пока Виолетта не крикнула: — Стоять! Всё ок! Свои.

***

— Ты бы аккуратнее по городу шаталась, кис, бабки не любят татуированных жгучих брюнеток. Кира на Лизу смотрела, которая фрукты для салата мыла. Они решили поужинать вчетвером. — Знаю. Жгучих брюнеток сжигают. Медведева затылок чешет и бормочет: — Ну… короче, мы ничего не скажем. Нам Вилка помогла, мы в долгу, как люди порядочные. Индиго молчит, выкладывая на доску яблоки и бананы, а Кира шепчет: — Прости. Слышала, что с вашими родителями… Андрющенко резко разворачивается. По окнам бьёт ветер, означающий всплеск стихийной магии. Говорит раздражённо: — Не надо. Просто не надо. Тёмными глазами в не менее тёмные. Раздражение и вина. — Лучше яблоко нарежь кубиками. Нож протягивает ручкой вперёд, словно доверяя, и Кира кивает. Рядом встаёт и режет несчастное яблоко, пока Индиго не говорит: — Не все охотники плохие, я знаю. Кончик ножа по пальцу Медведевой скользит, оставляя небольшую рану. Кровь капает на кусочек яблока и доску. Охотница даже не дёргается, только морщится слегка, а Лиза тянет ладонь на себя и, смотря прямо в глаза, губами к порезу прислоняется. А тот затягивается быстро, за секунду. Кира не дышит, потому что ток гуляет по телу бешеный. Неужели у Кристины с Виолеттой так?

***

— Моя сильная Охотница. Храбрая, смелая… И ручная такая. Мягкий голос Лизы где-то за спиной, ткань на глазах и связанные впереди руки. Кира на коленях стоит, словно в грехах готовая признаться, а Андрющенко — её пастырь. — Всё в порядке? Тихий, но твёрдый вопрос и прохладная ладонь, бегущая по спине и пояснице. Кивок: — Да. А потом сжатие ягодицы и шлепок. Стон хриплый, запрокидывание головы. Андрющенко на покрасневшую кожу смотрит с любовью, гладит жар, пытаясь усмирить пламя, но сама Медведева — огонь, который не потушить. Вечный огонь. — Приятно отдавать контроль? Позволить кому-то руководить тобой, делать большую часть работы и наслаждаться, да? Шёпот на ухо, поглаживание шеи, небольшой груди, накаченного живота. Прикосновение к половым губам, с которых смазка почти капает на алые простыни. — Отвечай, когда я с тобой говорю. Шлепок. Стон. Кира тут же размыкает сухие губы: — Да. Мне приятно отдавать контроль и позволять тебе руководить. Поглаживание, вновь прикосновение к складкам и между ними. Пальцы трут клитор, заставляя ноги дрожать, а потом внутрь проскальзывают, вырывая громкий всхлип. Лиза улыбается довольно, шею сзади целует и засосы оставляет на потной коже. Толчки медленные, заставляющие желать большего, более быстрого. — Попроси, и я ускорюсь. Подсказка, которой Медведева пользуется: — Пожалуйста… Быстрее. Игривое: — Что «быстрее», охотница? Просящее: — Пожалуйста, трахай меня быстрее. Довольное до безумия: — Умничка. И позволение. Ускорение до максимума, до судорог почти, до стекающей смазки, которую Индиго в следующий раз обязательно слижет. Потирание клитора, судорожное и почти плачущее: — Можно кончить? Пожалуйста, можно? И на выдохе: — Да. Кончай. Почти одновременный крик и спазмы стеночек, что обхватили пальцы тисками. Вой неконтролируемый, брызнувшие слёзы из глаз и долгожданный пик. Поцелуй в плечо: — Молодец. Полностью переданный контроль в мгновение, а потом получение его обратно вместе с нежным поцелуем. Ласковые пальцы, что волосы мокрые поправили.

***

— А чего вы с этими ведьмами шатаетесь, Кира Андреевна? Жанна Васильевна с шоком на Виолетту и Лизу взглянула, у которых улыбки до ушей и букеты в руках. — Наши это ведьмы. Наши. Всего хорошего. Кира к Индиго своей идёт, за талию обнимает, в щёку целуя, а Вилка бабушке кричит: — Я вам от давления травки соберу! И мягкая Кристинина фраза: — Я и Дьявол… Шли рука об руку. Малышенко фыркает: — Дьявол тут не причём. Это всё Вселенная, маинький. Сестрички, которые плетут наши судьбы. Захарова верит. Хотя ведьмы дьявольски красивы. Это ли не значит, что их коснулась рука Люцифера?