Электричество.

Так что рождает твой выпущенный на волю колюще-режущий слог? Те самые моменты, ставшие слишком частыми за пару месяцев покоя и саднящего игнорирования, выливающегося в болезненные поцелуи и отчаянно рычащий шепот. - В чём измеряется справедливость, Алекс? Майлз отчетливо понимал, что задает этот вопрос на протяжении уже нескольких недель, ночи которых были заботливо проведены лишь с одним единственным человеком. Таким потерянным, наигранно-уверенным и наивным, что хотелось и рыдать, и смеяться одновременно. Несмотря на множество ошибок, допущенных в своей жизни этим существом, Кейн осознавал, что Алекс никогда не признает свою неправоту, и будет до самого конца упираться своими маленькими оленьими рожками, не желая приходить к согласию. Он всегда прав. Даже когда его дурацкие поступки и инфантильно-ревнивое поведение наносят саднящие душевные раны, которые приходится зализывать около нескольких дней, проводимых, по обыкновению, в компании алкоголя и назойливых, как мух, воспоминаний. И даже не глядя на то, что Алекс сам - тот ещё любитель разыграть из себя невинную грустную овечку, он никогда не признавал и презирал чужие жалобы, слёзы или отказы. Будучи абсолютно неисправимым эгоистом, привыкшим быть центром их совместной маленькой импровизированной Вселенной, имеющей призрачные границы и всего лишь одну галактику, расположенную в совсем неуютной квартирке, от которой буквально веяло холодом и недостатком заботы, Алекс продолжал забирать и подавлять любые чувства, вырывающиеся наружу во время очередной внеплановой встречи. Это было что-то вроде агрессивной эмпатии, разлагающей и сводящей с ума в желании дать большего. - Какая разница, - Тёрнер раздражительно отмахнулся, толкая Майлза к очередной ещё неизведанной белой стене, - Сейчас меня это не волнует. Равнодушно пожав плечами, Кейн покорно прильнул к холодной поверхности, зажмуривая глаза и начиная наблюдать за пятнистыми леопардами, резво мелькающими жёлтыми пятнами в ночи. Мысли спутались между собой, постепенно разрушаясь на крохотные песчинки, погребающие под собой гордость и чувство собственного достоинства. - Что с тобой случилось? - тихо поинтересовался парень, стараясь вытерпеть грубые прикосновения к спине и собственнические поцелуи, нагло покрывающие и без того зудящую шею. Алекс вновь недовольно зашипел, ни на секунду не отрываясь и продолжая сжимать кожу до синяков и ссадин, которые напоминали скорее лилово-алые кровоточащие раны. Только вот вытекала не кровь, а остатки искренности, грозящей запрятаться куда-нибудь подальше и плюнуть на попытки вытащить друга из непонятной депрессии. Спустя пару недель подобных пыток и полного подавления, прикосновения не вызывали особого удовольствия, вынуждающего дыхание сбиваться, а рот приоткрываться в возбужденных стонах. Но даже сейчас, когда кожу осыпали столь знакомые поцелуи, все догадки, идеи и аргументы растворялись, как текучий сигаретный дым на осеннем ветру. У Алекса была удивительная способность полностью подавлять окружающих, вынуждая их потакать и выполнять прихоти, необходимые ему в первую очередь. Эта способность была чем-то необъяснимым, но чертовски действенным. То ли это врожденное обаяние, способное покорить любого, то ли подвешенный язык, было неясно. "Сомневаюсь, что слово друг теперь приемлемо, - проскользнуло в голове, - Нужно как-то разбираться с этим". Мысли лениво сменяли друг друга, оставляя обрывки слов, путающихся и слипающихся в непонятный бред, наполняющий некогда трезвую голову. Не хотелось ничего. Буквально. Однако суть оставалась неизменной. Майлз ничего не мог сделать. "Когда это началось?" - вопрос неожиданно прокрался в практически затуманенную голову, будоража пока что функционирующие части сознания. Кажется, впервые Алекс повёл себя подобным образом, когда они не спеша прогуливались по блестящей от дождя аллее, ярко отражающей медовый свет низких фонарей. В тот момент Тёрнер, тот самый весёлый и заботливый парень, который в любой ситуации откликался на помощь и всегда старался поддерживать друзей, увлеченно рассказывал об идеях к новым песням и планируемому альбому. Слова непрестанно вырывались изо рта, иногда путаясь и сбиваясь. Мыслей и идей было так много, что парень, казалось, никогда не перестанет говорить. И, несмотря на немного сбитую речь, Майлз с полуслова понимал друга и с открытым сердцем воспринимал пламенные речи, про себя в очередной раз восхищаясь уникальным складом ума. - У меня есть ещё одна идея, Майлз, - Алекс остановился, дёргая Кейна за руку и вынуждая прекратить шаг, становясь рядом, - Она только что пришла мне в голову. Парень снисходительно улыбнулся, переводя взгляд с чёрных силуэтов ветвистых голых деревьев на Алекса, глаза которого мягко блестели, отражая сияние янтарных фонарей. - Электричество, - Тёрнер прищурился, сжимая губы и всматриваясь куда-то вдаль, где сияли огни окон жилых домов и развлекательных заведений, - Именно так. Кейн недоуменно вскинул бровь, как-то неуютно теребя край пальто и буквально кожей ощущая смутную давящую дымку, окружившую их неподвижные фигуры за считанные секунды. Напряженное чувство всё никак не желало спадать, вгоняя в иррациональные зачатки страха, оплетающего сознание, которое лихорадочно пыталось прийти к пониманию происходящего. Алекс не спеша достал пачку сигарет и зажигалку, закуривая и задерживая дым в лёгких. Пар тонкой змейкой вырвался изо рта, наполняя пространство привычным запахом табака с лёгким налётом вишни. Около минуты он просто молча смотрел, иногда отвлекаясь на очередную затяжку, за которой непременно следовали клубы дыма, нахально выпущенные прямо в лицо. Тёрнер вновь сосредоточил взгляд на друге, слабо усмехаясь и тут же отходя на пару шагов. А затем он просто развернулся и ушёл, не сказав ни слова. И Кейну, как ни странно, даже не хотелось догнать его и спросить, что случилось. Просто потому, что в тот момент, когда Тёрнер обернулся в последний раз, унося с собой шлейф страха и дискомфорта, Майлз мог поклясться, что видел в мгновенно почерневших глазах цепочки электричества, угрожающе переливающиеся в тяжелом от непонятного чувства взгляде. А может это был просто злобный двойник? - Ты до сих пор не ответил на мой вопрос, Алекс. Парень раздраженно цокнул, отстраняясь от Майлза на пару шагов и откидывая голову назад. Грудь тяжело вздымалась, глаза блестели в возбужденной лихорадке, а рот был приоткрыт в попытке ухватить недостающий воздух. Из-за кромешной темноты комната была скрыта, не выдавая свету оголенные нагнетающие стены и настораживающее пустое пространство, являющееся, по мнению Кейна, отличным дополнением к их совместной полночи. - Последнее время ты говоришь только о своих идеях и похождениях, - Майлз пожал плечами, концентрируя взгляд на полу сокрытой тенью фигуре, - Последнее время ты сам на себя не похож. Тёрнер прикрыл глаза руками, шумно выдыхая. Фигура его сразу как-то сгорбилась, растеряв всю напыщенность и самовлюбленность. - Я придумал ещё кое-что, - пауза, - Думаю, тебе понравится, - Алекс поднял голову и посмотрел в упор на растерянного парня. Глаза светились чем-то забытым и тёплым, а на лице грозила выскочить полуулыбка. Впервые за недели. Кейн рассеянно хлопал глазами, просто не зная, что ответить. Вдруг сейчас он вновь станет тем самым Алексом, который беспощадно разрушает паутинки надежд и тепла, укрывает инеем искренность и игнорирует отчаянную преданность? Тени продолжали танцевать на стенах, то скрывая, то вновь показывая глазу поблескивающие зрачки парня. Тёрнер закатил глаза, за пару шагов оказываясь рядом с Майлзом, обнимая его и вынуждая сесть на колени. Электричество невидимым импульсом прогулялось по телу, сбивая дыхание и вынуждая вздрагивать. Биение чужого сердца, шумом отдающееся в собственной голове, было похоже скорее на звук морского прилива, омывающего мысли желанным теплом и спокойствием. - Так вот, - уха коснулся тихий шепот, - Я чувствую себя раздавленным, - Алекс положил голову на плечо парню, вдыхая запах одеколона и сигарет, - Но смотря правде в глаза, - голос слегка дрогнул, - Моя любовь похожа на грозу и падающий снег. - Ты придурок, Тёрнер. Майлз, конечно, оценил неиссякаемый творческий талант друга, но ожидал услышать как минимум гору извинений за свинское поведение, хамство и вообще идиотизм, чёрт возьми. - Что ты можешь знать о подавленности? - парень отстранился, рукой хватая Алекса за волосы и слегка оттягивая их, - Вёл себя как полный мудак, выводил меня из себя своим поведением, заставлял волноваться и быть утешительным ковриком, ублюдок, - голос повысился на несколько полутонов, становясь злее и обиженнее, - Я могу просто бросить тебя, забыть и послать к чертям с твоими творческими то ли кризисами, то ли наоборот всплесками. Тёрнер виновато опустил взгляд, рукой дотягиваясь до лица Кейна и начиная неторопливо поглаживать кожу. - Прости, мне нужно было это, - Алекс еле заметно покачал головой, всё также пряча взгляд и принимая вид виноватого котёнка, - Это как бросать кости в домино. Какая выпадёт, так ты себя и поведёшь. - Эта фраза тоже есть в тексте? - устало поинтересовался Майлз, отпуская волосы и перемещая руку Тёрнеру на плечо. - Там много интересного, я уверен, тебе понравится, - Алекс слегка улыбнулся, придвигаясь ближе и вновь прижимая к себе парня, - Кстати... Кейн уткнулся Тёрнеру в шею, блаженно потеревшись о неё носом и полной грудью вдохнув неизменный запах. - Да? Алекс слегка задумался, отстраняясь и заглядывая Майлзу прямо в глаза, - Я могу ответить на твой вопрос, - губы медленно приблизились к губам Кейна, почти касаясь их, - Справедливость измеряется в поцелуях, что ты получаешь, наполняя меня электричеством. И перед тем как теплые губы окончательно накрыли рот парня, Майлз мог поклясться, что увидел в медово-древесных глазах слабые ниточки электричества, озорно блестящие в темноте.