На языке фенечек

— Вдох-выдох, Тэхен, блин, прекрати волноваться! Не в первый раз уже делаешь это…       Парень стоит в тени коридора, и нервно сжимает-разжимает кулаки, и прислушивается к разговорам за стеной. Там, он уверен, выпускник Пуффендуя стоит и улыбается лучезарно, общаясь со своими друзьями и хихикая от их рассказов. И черт бы их побрал… Если б не эти друзья, Тэхен бы давно уже подошёл к объекту своих воздыханий, но ему страшно. Не то чтобы он впервые это делал, но присутствие посторонних всегда смущает. Их пристальное внимание, шепотки, насмешки и презрение во взглядах — все это неимоверно сильно пугает, хоть Тэхен и пытается игнорировать всех, концентрируясь лишь на одном человеке, ради которого он пришел. Раньше парень подыскивал подходящий момент, когда старший будет один, и подходил, но потом решил, что, наверное, пуффендуйца немного пугают неожиданные появления Тэхена, и решил, что в толпе людей ему будет более комфортно. И сейчас, ради смущенного «спасибо» и дрогнувших розовых пальчиков парня, Тэхен выходит из своего укрытия.       Стоит девушке из группы старшекурсников заметить Тэхена, как та тут же говорит об этом, и все замолкают, поворачивая головы в сторону младшего. Тот сглатывает, крепче сжимая в руке свёрток, и идет прямо к тому самому и единственному, который, поняв, что сейчас будет, выпрямляется в спине. Будто Тэхен и без этого не считает его восхитительным, идеальным и самым красивым. Он подходит к уже смущенному парню и протягивает свёрток. — Это тебе, Чонгук, — тихо, стараясь, чтобы никто больше его не слышал, хоть и получается так себе: голос от волнения срывается и дрожит неконтролируемо. Казалось бы, прошло уже два месяца с первого «подвига» Тэхена, а ощущения каждый раз те же самые. Названный краснеет щеками пуще прежнего под общие смешки и осторожно берет свёрток узловатыми розовыми пальчиками, столь любимыми Тэхеном, и прижимает его к себе. — С-спасибо, Тэ, — заикаясь, благодарит старший и заправляет по привычке за ухо прядку волос. Рукав формы задирается, обнажая тонкое запястье, украшенное фенечками. Теми самыми, которые Тэхен дарил до этого. Сердце младшего сходит с ума от радости, видя его подарки на Чонгуке.       Тэхен позволяет себе ещё какое-то мгновение полюбоваться прелестными щечками старшего, а потом мямлит: — Ну, я пойду… — и быстрым шагом уходит, не давая Чонгуку и слова ответить.       Окрылённый произведённым эффектом, в этот вечер Тэхен снова сидит в спальне Когтеврана в кровати и плетет фенечку из ниток на импровизированном рабочем столе. Большую часть карманных денег в этом семестре он потратил на зачарованный бисер и нити, которые издают различные приятные ароматы. Просто как-то раз Тэхен подслушал, что Чонгук чувствителен к запахам, вот и решил попробовать найти что-то необычное в Косом переулке. И действительно нашел. Ваниль, роза, лаванда, карамель — он постарался купить не только с разнообразными запахами, но и разного цвета, ведь тогда можно больше импровизировать и с рисунком. Это за два месяца уже стало традицией: слушать, как по стеклу барабанит дождь, и плести браслеты из бисера или ниток, думая о мягких кудрях пуффендуйца.       В комнату заходит его сонный однокашник и косит взгляд на станок и обилие ниток вокруг Тэхена. — Опять ты дурью страдаешь, — цокает парень и проходит к кровати. Тэхен хмурится: — Ничего это не дурь! Это подарок…- его тут же перебивают: — Да-да, подарок для твоего ненаглядного пуффендуйца, мы уже слышали эту глупость. — Почему ты так говоришь? Это не глупость! Чонгуку нравится то, что я делаю, а значит, я стараюсь не зря! — прикрикнул Тэхен даже как-то обиженно.       Сосед смотрит странным взглядом на младшего, так, словно не верит, что существуют такие идиоты. Он вздыхает: — Тэхен, ты взрослый парень, ну пойми ты… Неужели тебе не кажется странным то, что Чонгук этот никак не отвечает тебе, а просто принимает твои… Серьезно, фенечки! Вокруг него крутится столько старших, девушки вон какие ему глазки строят и шоколадки готовят сами… В него, наверное, столько серьезно настроенных людей влюблены, а тут какой-то шестикурсник, который ему браслетики дарит.       Только Тэхен собирается возмутиться, потому что, ничего себе, его сейчас унизили, так еще выставили Чонгука плохим, но парень добавляет тише: — Без обид, я его не особо хорошо знаю, но на месте этого пуффендуйца я бы, глядя на твое влюбленное лицо, принимал твои подарки, только чтобы не обидеть.       У Тэхена пропадает дар речи. За окном все еще идет дождь, а в голове у парня полнейшая тишина. Он чувствует себя одновременно униженным, сбитым с толку, расстроенным и злым. Потому что он не верит, что Чонгук может так поступить! — Но… Но он ведь… Носит мои подарки на себе… — отчаянная попытка торговаться вызывает у однокашника только желание закатить глаза. — Ага, а еще молча принимает твои подарочки и бездействует. Может, ему и кажутся твои подарки красивыми, но это уж точно не значит, что он тебе дает какие-то знаки, чувак, ты его как ёлку украшаешь уже два месяца… — не получив ответа, он тяжело вздыхает и выключает свет над своей кроватью: — Ой, хрен с тобой, я буду спать.       А Тэхен так и продолжил сидеть еще с полчаса, слушая гул из-за двери и завывания ветра, опустив руки на кровать и позабыв о фенечке.       Спустя какое-то время, когда уже пришли остальные, он с тоской во взгляде прячет свой незаконченный подарок под кровать, чтобы не вызывать вопросов. Желание плести отпало.       В эту ночь Тэхен засыпает только к четырем часам с заплаканными глазами. Сначала он думал, насколько же сосед тупой, ведь он совсем не знает Чонгука, а уже утверждает что-то. Потом вспомнил тонкие запястья, увешанные браслетиками с различными рисунками: лягушка, цыпленок, мишка, просто ромбовидные красочные орнаменты. Затем в его голове проскочило воспоминание, как Чонгук общался с каким-то парнем — высоким, широкоплечим, зрелым — и хихикал с его слов, так же поправляя волосы и пряча — как казалось тогда младшему — смущенно взгляд. Тэхен внезапно понял, насколько он не уровня Чонгука. Он еще совсем мелкий, у него нет крутых мускулов, его голос все ещё ломается. Еще и уши дурацки большие, как у Чебурашки какой-то. И вот он, такой заморыш, бегал к Чонгуку и дарил ему — подумать только — браслетики. Дешёвые поделки, которые, наверное, кажутся детской забавой для очаровательного и обаятельного пуффендуйца, ведь ему явно дарили что-то подороже и получше. Еще и позорился, как клоун, делая это перед всеми.       А ведь в самом начале он действительно по-идиотски думал, что поступает, как рыцарь, добиваясь сердца Чонгука несмотря ни на чужие насмешки, ни на присутствие других. Уставший, он, перед тем, как закрыть глаза и заснуть, на миг вспоминает манящую тоненькую талию, спрятанную под мантией, по-юношески пухлые щечки и думает: «Наверное, я просто не достоин касаться и целовать этого принца».

***

      Чонгук шумно пыхтит на всю комнату, в сотый раз распутывая пряжу, потому что узелок получился не такой красивый, как у Тэхена. Он обреченно стонет и канючит: — Бли-и-ин, Нюни-хён… — названный незаинтересованно мычит. — У меня опять не получилось! Юнги недоуменно поднимает брови, отрываясь от книги: — И где здесь моя проблема? — Блин, нигде… — Чонгук обессиленно падает лицом в стол и хнычет: — Ну почему у меня не получается сделать так же красиво? Старший закатывает глаза: — Говорил я тебе, подари ему хоть такую, мелкий уссытся от счастья даже из-за твоей ужасной фенечки. Чонгук от возмущения аж голову поднимает: — Как ты можешь! Я не могу ему подарить такое убожество! — он поворачивается на стуле в сторону старшего и агрессивно трясет приподнятыми руками и ногами, демонстрируя украшенные фенечками кисти и лодыжки: — Видишь эту красоту? Да это ж просто по-хамски, признаваться в ответ человеку таким позором, как мои браслеты! Юнги вновь раздражённо закатывает глаза и ворчит: — Я совет дал, а ты уж как-нибудь сам дальше справляйся, — и утыкается носом снова в книгу.       Чонгук с кислой миной разворачивается снова к своему «станку» из прикрепленной к поверхности стола булавки, принимаясь в сотый раз за месяц переделывать эту хренову фенечку.

***

Тэхен… Игнорирует Чонгука?       Уже прошла неделя с последнего подарка младшего, и все бы ничего, но… Когтевранец просто проходит мимо Чонгука, даже не смотря в его сторону и никак не реагируя на его существование. Не то чтобы Чонгук считал себя принцессой, которой все любоваться должны. Но просто раньше Тэхен здоровался, зависал на улыбающемся старшем и чуть не падал, спотыкаясь на ровном месте и убегая такой же ужасно смущенный, как и Чонгук, что оставался стоять розовый от внимания к себе.       Он встревоженно смотрит вслед угрюмому младшему, чье красивое лицо, обрамленное волнистыми волосами, совсем не должно выглядеть таким мрачным. — Он… Даже не поздоровался… — растерянно бормочет Чонгук, на что Юнги фыркает: — Кто б сомневался. А я говорил тебе: будешь долго маяться со своим подарком — парень рано или поздно забьет болт и подумает, что он тебе неинтересен. Чонгук испуганно расширяет глаза. — Ты правда так считаешь?! — старший лишь плечами пожимает: — Я б на его месте уже сдался, если честно. Ты как цацка два месяца принимал его подарки и ничего не делал в ответ. Не особо сильно ты его обнадежишь таким образом.       Чонгук неуверенно кусает губу и засовывает руку в карман, в котором лежит красиво упакованная многострадальная фенечка. Он оглядывается на старшего, а тот опять фыркает: — Дуй к своему рыцарю в комнату, пока не опоздал.

***

      Тэхен возвращается поздно вечером после тренировки по квиддичу. Он гонял, как умалишённый, по полю, хотя занятие давно закончилось, и никак не хотел возвращаться в комнату. В тишину, из-за которой его не очень жизнерадостные мысли будут слишком громкими в голове. Лишь бы не думать о том, как он выставлял себя дураком. Лишь бы не думать об одном пуффендуйце, которого хотелось зацеловать и заобнимать, укутать в свое одеяло и держать его розовые пальчики в своих ладонях, грея под шум грозы за окном.       Он заходит в комнату и собирается без сил упасть на кровать, но посторонний объект на покрывале привлекает внимание: аккуратно сложенный сверток.       Тэхен сначала осторожно тыкает палочкой в него: мало ли, вдруг какие-то придурки ему жабу туда засунули. Сверток кажется безопасным, и он раскрывает его и недоуменно замирает.       Фенечка. Широкая голубая фенечка с красными сердечками по всей длине. Тэхен непонимающе хлопает глазами и рассматривает браслет.       Тут он обращает внимание на неприметную бумажку, привязанную к хвостику фенечки. «Я буду ждать тебя вечером возле библиотеки. Надеюсь, я не опоздал. Чонгук».       Тэхен, позабыв об усталости, спохватывается: на дворе восемь вечера. Хоть бы он успел.       Парень срывается, сжимая в кулаке фенечку, и бежит со всех ног в сторону библиотеки.       Пробегая по коридору, он замечает силуэт у стены. Человек оборачивается на шум, и Тэхен слышит знакомый мягкий голос: — Все же не опоздал.       Младший подходит и неосознанно вновь любуется таким красивым Чонгуком: уставший, смущенный и одновременно взволнованный, а под мантией виднеется фиолетовая пушистая пижама. Тэхен хрипит после бега: — Я… В смысле, ты… Долго ждал? Чонгук в ответ качает головой: — Это не важно. Главное, что дождался, — и улыбается неуверенно. Когтевранец вспоминает о загадочной фенечке и показывает Чонгуку — Это… Что это значит? Откуда она у тебя? Старший тушуется, но тихо отвечает сквозь явное стеснение: — Я… ну… Подумал, раз ты мне признавался с помощью фенечек, то я должен признаться тебе так же. Я, правда, намучился с ней за месяц, у меня нет книг по плетению браслетов и… — Признание? — Чонгук удивленно смотрит на прервавшего его младшего и замолкает ненадолго. — Ну… Да? Признание… — теперь уже старшему становится не по себе. Он что, действительно настолько дурак и ошибочно решил, что нравится Тэхену? — То есть… Я думал, что ты просто из жалости мои, ну… Дурацкие браслеты принимаешь… Чонгук хмурится недовольно: — В каком месте дурацкие? Какая жалость, о чем ты вообще, Тэ? — у названного сердце делает кульбит от этого сокращения. — Кто тебе такую глупость сказал? Ты мне нравишься, вот я… Вот я и решил тебе ответить твоим же способом, думал, это будет довольно… Мило… — под конец его голос затихает. Все же, говорить такое человеку, который тебе до дрожи в пальцах и красных щек нравится, слишком смущающе.       Младший, слушая это бормотание, может лишь рот от удивления приоткрыть и пялиться глупо на милое лицо. Он ляпает спустя долгие секунды молчания: — То есть ты… Чонгук кивает: — Я. — И я… Старший еще увереннее кивает: — И ты. Тэхен, как идиот, продолжает тянуть: — И мы… Щечки Чонгука поднимаются, когда он начинает улыбаться, шепча: — И мы. Тэхен судорожно вбирает в себя воздух: — А можно?.. В ответ старший делает шаг к нему и уверенно отвечает: — Все, что угодно, — и на него, как по команде, наваливаются всем весом, сжимая руками за талию и пряча лицо в воротнике мантии. Чонгук в ответ обнимает за острые плечи и прижимается как можно ближе. Неожиданно его горячую от смущения и радости щеку звонко целуют, из-за чего Чонгук совсем не по-взрослому издает писк и утыкается лицом в кофту младшего. Ему внезапно шепчут в красное ушко: — У тебя получилась очень красивая фенечка.