we're looking for something dumb to do

Чан просыпается в спальне, где провёл своё детство, и впервые за минувшие месяцы не из-за раздражающего будильника или звонка менеджера. Его мать не стучит в дверь со словами о том, что пора вставать и идти в школу, а его отец не кричит с первого этажа, что нужно завтракать или то, что он опоздает на автобус. Нет, Чан просыпается из-за смеха. Не впервые, конечно. Маленькая причуда Феликса, о которой он был рад узнать, когда они только начали делить комнату несколько лет назад, и был благословлён вновь и вновь слышать это, так как их отношения расцвели и превратились в крепкие и стабильные. Он не совсем помнит, как Феликс появился здесь прошлой ночью, вырубившись, как только забрался в постель, его бессонница усугубилась полётом без сна, что было видно по красным глазам, чему Чан не очень удивлён. Даже с лицом, наполовину прижатым к груди Чана и слюной, стекающей из слегка приоткрытых губ, он остаётся самым красивым для него. Очередной смешок, и Чан не может остановить дрожь в теле, дыхание Феликса щекочет кожу. Чан был бы более, чем счастлив провести так весь день. Смотреть, как Феликс, зарывшись в его грудь, просто отдыхает. Он был бы рад в сотый раз соединить его веснушки в целую карту, следить за тем, как поднимается и опускается его грудь при каждом вдохе, прослеживать абстрактные узоры на ноге Феликса, упиваться мягкостью его кожи. Наблюдать, как веки Феликса время от времени подрагивают, брови хмурятся от мимолетного кошмара, и разгладить пальцами образовавшуюся складку. К сожалению, это не то, что позволяет сейчас расписание. Даже находиться здесь, дома, всю ночь, было роскошью, за которую им пришлось побороться. Бросив быстрый взгляд на устаревшие цифровые часы, всё ещё стоявшие на его тумбочке, Чан может сказать, что опередил их лишь на несколько минут. Он протягивает руку через парня, когда будильник начинает реветь точно в назначенный час, и быстро пытается отключить его. Притягивает Феликса ещё ближе, и пока возится с кнопкой повтора, ему кажется, что он чувствует мимолётный поцелуй, прижатый к его груди. И действительно, когда Чан переворачивается на спину, то видит, как Феликс потихоньку просыпается. Он наблюдает, как тот причмокивает своими идеальными губами в форме сердечка раз, другой, морщит нос и крепко зажмуривает глаза, прежде чем наклонить лицо к Чану и неуверенно приоткрыть один глаз. — Доброе утро, малыш, — бормочет Феликс прямо Чану в кожу. Он полностью перекатывается на Чана, кладя руки на его бёдра и с немалым усилием, учитывая его сонное состояние, приподнимается так, чтобы их пальцы на ногах и колени оказались рядом. Его руки ложатся по обе стороны от головы Чана, и он наклоняется так, чтобы их носы соприкоснулись. — Я скучал по тебе, — шепчет Феликс перед тем, как двинуться и поцеловать Чана, будто это должно помочь отогнать спокойную серьёзность его признания. Поцелуй целомудренный, не более чем соприкосновение, но Чан чувствует влажность собственных скользких от слюны губ Феликса. Инстинктивно Чан в ответ проводит языком по собственной нижней губе. — Доброе, детка, — говорит в ответ, проводя рукой по изголовью кровати, прежде чем обхватить голову Феликса ладонями и притянуть обратно для настоящего поцелуя. Мягкие губы Феликса так идеально приоткрываются для него со вздохом, позволяя Чану скользнуть в его рот. Он опускается на локти, одна рука под головой Чана, другая путается в его волосах, когда поцелуй становится более грязным. Чан втягивает верхнюю губу Феликса в свой рот, правой рукой поглаживает кожу его поясницы, прежде чем схватить за бедро, чтобы приблизить их тела друг к другу ещё больше. В конце концов, потребность в кислороде побеждает потребность Чана в Феликсе. Отстраняясь, Феликс укладывается на грудь Чана, зарывшись лицом в его шею, и кладёт руки себе под подбородок. — Значит, спалось хорошо? — поддразнивает парень, наблюдая, как веки Феликса снова закрываются. Больше не беспокоясь о том, чтобы не разбудить его, Чан позволяет своей руке блуждать, откидывая чёлку Феликса назад. Его пальцы прокладывают знакомую дорожку по лбу, вниз по скуле и под подбородком, заставляя его поднять голову на себя. — Ты знаешь, Сиднейский Всемирный Прайдначинается сегодня, — говорит Чан, засовывая большой палец в рот Феликса, зажимая его нижнюю губу меж пальцев. — Ханна говорила мне об этом. Думаю, что она планирует поехать туда с друзьями. — Мм, звучит весело, — отвечает Феликс, или, по крайней мере, Чан так предполагает. Слова приглушены большим пальцем, который все еще теребит губу, обнажая веснушки, спрятанные в уголках рта, его темный лак на ногтях резко контрастирует с ярко-розовыми деснами Феликса. — Очевидно, люди устраивают кучу мини-свадеб по всему городу? Типа, перед Оперным театром, на Мэнли-Бич… Звучит довольно круто, честно говоря. Феликс по-прежнему тихий, его дыхание ещё выравнивается, вдох — две секунды, вдох — четыре, как будто он пытается успокоиться. Его руки, которые до этого мирно покоились под его собственным подбородком, теперь теребят цепочку на шее Чана. — Знаешь, это… Прошло пять лет с тех пор, как браки между геями стали легализированы? И также … прошло пять лет вместе со Stray Kids? Ты знаешь, это должно быть судьба? — заканчивает Чан с нервным смешком. Феликс всё ещё молчит, так что он продолжает: — Минхо и Джисон продолжают говорить о том, чтобы стать мужьями, возможно, они воспользуются возможностью и наконец воплотят это в реальность…Хотя я не до конца уверен, возможно ли это с их… — Австралийские свидетельства о заключении брака являются всеобщими! — выпаливает Феликс, прерывая сбивчивые рассуждения Чана. — Что? — озадаченно переспрашивает Чан. — Записи о браке в этой стране являются общедоступными. Это означает, что любой желающий может найти твоё имя и заплатить пошлину, а затем получить твоё свидетельство о браке, — уголки его рта хмуро опущены, а взгляд прикован к тому месту, где его пальцы барабанят по ключице Чана. Чан улыбается про себя. — Ты просто. Знаешь это? Это сидит у тебя в голове? — Я, э-э..... Посмотрел. Когда нам сказали, что мы вернемся. Так… подобное… процесс и всё такое? Нет! Не потому, что у меня были какие-то ожидания или что-то в этом роде, но... Румянец расползается по его щекам. Чан так сильно его любит. — Ох, детка! Так сильно желаешь стать моим мужем? — Чан не сдерживает поддразнивание. — Хён, прекрати, — Феликс скулит, растягивая слова, его голос повторяет ту схему падения-подъема, с которой Чан так хорошо знаком. Его пальцы перестали барабанить, бессознательно блуждая, чтобы остановиться на собственном пульсе. — Я тоже этого хочу, ты ведь знаешь, — ровно и быстро говорит Чан, пытаясь успокоить Феликса, расчёсывая его чёлку пальцами. Это своего рода преуменьшение. У него есть кольцо в коробочке, случайно спрятанной в углу ящика для нижнего белья. Было достаточно просто следить за сценическими нарядами Феликса во время их последнего камбэка, сначала дождавшись дня, когда у него было слишком много колец, чтобы уследить за всеми, а затем того момента, когда они закончат съёмки, прежде чем затащить Феликса в какой-нибудь укромный чулан. Оказывается, минет может служить отличным отвлечением, когда получающий его человек так же чувствителен, как делающий, поэтому было достаточно легко снять кольцо с безымянного пальца Феликса и положить в карман, чтобы позже указать размер своему доверенному ювелиру. Тогда мужчине потребовалось всего несколько недель, чтобы вернуться с футляром, полным вариантов, сверкающими серебряными и золотыми кольцами идеального размера, готовых к тому, чтобы надеть их. В конце концов он выбрал тонкое платиновое, с камнями их дней рождений, которые располагались по обе стороны от надписи. Парни одобрительно просвистели, столпившись вокруг него, когда однажды во время репетиции он рассказал им о своём плане предложения в их маленькой семье, в то время как Феликс уже вернулся в Австралию. Но у Чана есть важный разговор перед тем, как он сможет задать самый главный вопрос. — Мы все ещё приглашены на ужин с твоей семьёй сегодня вечером, да? Я знаю, мама действительно с нетерпением ждала этого, но не понимаю, почему, — ворчит Чан. — Как будто они не живут в езде 20 минут друг от друга когда мы находимся в Сеуле. Это ложь. Мама Чана знает, что он хочет попросить руки Ли Феликса сегодня вечером. Для его плана по крайней мере важно, чтобы она смогла отвлечь Феликса на достаточно долгое время. — Тем не менее, это здорово, что мы соберёмся вместе и что они так хорошо ладят. Похоже на то, о чём ты говорил пару лет назад. Как настоящая семья. — Потому что мы и есть семья, малыш. Ты, я, парни? Самая настоящая семья. Это то, что Чан знал глубоко в своём сердце довольно давно, но говорит об этом сейчас, чтобы успокоить его. Внезапно он обнаруживает, что не может больше ждать ни минуты. Выбираясь из-под Феликса, он быстро произносит молитву, чтобы Ли простили его. Феликс издает звук замешательства, уткнувшись лицом в теперь уже пустую подушку, и с любопытством перегибается через край кровати, наблюдая, как Чан яростно роется в нижнем ящике своего стола. — Крис, если ты ищешь смазку, у меня есть немного в моей дорожной сумке. Чан чувствует, как у него краснеют уши, но он просто качает головой, слишком сосредоточенный, чтобы попытаться произнести ответ вслух. Он всё ещё ищет кольцо, он знает, что оно где-то здесь, он был так осторожен, чтобы убедиться… Шерсть и хлопок уступают место бархату, когда рука Чана сжимает коробочку. Вот оно. Нервничая, он поворачивается обратно к кровати. Феликс приподнимается на локте, его тёмные волосы струятся по ладони и между пальцами, когда он, прищурившись, смотрит на Чана. Солнечные лучи проникают сквозь отверстия в жалюзи, рассеивая лучи света. Крепко сжимая коробку в одной руке, Чан шаркает по полу, чтобы сократить расстояние между ними, наблюдая, как Феликс моргает, глядя на него, ресницы трепещут с непоследовательными интервалами, когда он пытается понять разворачивающуюся перед ним сцену. Ноги Феликса свисают с края кровати, пальцы ног впиваются в ковер, когда он пытается встать. Чан толкает его обратно вниз, положив одну руку на оба бедра. — Крис.., — начинает Феликс, полностью проснувшийся теперь. — Я знаю, знаю! Я делаю это неправильно … Предполагалось, что я получу благословение твоих родителей, покажу кольцо твоей сестре и, на самом деле, спланирую кое-что действительно хорошее, чего ты и заслуживаешь. Где-нибудь на пляже, в самом конце дня, когда солнце уже садится, тебя бы отвлекал свет, отражающийся в воде, когда я, — бормочет он, приподнимаясь, — когда я опустился бы на одно колено. И, и я бы приготовил целую речь о том, как ты важен для меня и как сильно я тебя люблю, но я не могу — у меня ничего не готово, потому что я не готов. Но это не имеет значения, потому что я понял, что больше не могу прожить ни минуты без твоего ведома. Итак, Ликс... — Да, — Феликс нетерпеливо перебивает, — миллион раз “да”. — Я ещё даже не спросил! — стонет Чан, слегка дразня. — Я итак сделал всё не по порядку, дай мне хотя бы эту часть сделать правильно. Феликс закатывает глаза, но всё же разрешает кивком. Глубоко вдохнув, Чан напрягает руки и открывает коробочку. — Ты выйдешь за меня? Вместо ответа Феликс бросается на Чана, взвизгивая от волнения, когда они оба падают на пол. Он осыпает лицо Чана поцелуями, продолжая повторять свое согласие. Внезапно он останавливается. — Дай мне, — говорит Феликс, откидываясь на спинку стула. — Давай, Чанни, разве ты не хочешь надеть его мне на палец? — он машет левой рукой перед лицом Чана, как будто его нужно соблазнить для этого. — Ладно, ладно, ладно. Дай мне просто, — он усаживает их, притягивая Феликса ещё ближе. Его рука не дрожит ни когда он достает кольцо из коробочки, ни когда надевает его на безымянный палец правой руки Феликса, но он близок к этому. — Вот так, — его прикосновение задерживается, оценивая то, как село кольцо, пока Феликс не проявляет инициативу, переплетая их пальцы. — Крис, — его голос затихает, когда он поднимает их руки к окну, не желая отпускать, наблюдая, как кольцо ловит утренний свет. — Это идеально. Ты само совершенство, я… Я просто. Я хотел бы, чтобы мы могли просто сделать это, знаешь. Выйти и пожениться. Прямо здесь. Прямо сейчас? Я больше не хочу ждать. Теперь он отпускает руку Чана, чтобы вместо этого обнять его за плечи и уткнуться лицом в шею . — Просто выбери время и место, детка, — он целует пару веснушек, которые находятся чуть ниже внешнего уголка глаза Феликса. — Я буду там. ~~~~~~~~~~~~ Уже позже, когда они наконец наигрались друг с другом, слишком уставшие, чтобы подняться с пола, после того, как мама Чана постучала менее чем через пять минут, чтобы позвать их завтракать, прежде чем за ними приехала машина, сразу как они спустились по лестнице и вышли из дома. Приступая к подготовке к их следующим выступлениям, Чан, наконец, задумывается о том, что сказал Феликс. Его жених (“Жених!” — легкомысленно восклицает голос в его голове) полон благих намерений, но в прошлом его легко было ввести в заблуждение, поэтому, пока они сидят во втором ряду фургона, переплетя мизинцы и слушая, как их менеджер подробно объясняет расписание на следующие три дня, Чан проводит собственное исследование. — Похоже, если только мы не планируем делать это в Америке или не беспокоимся о том, что люди узнают об этом… Хм, скажем, через пятьдесят лет? Мы должны быть готовы к отъезду, — объясняет Чан себе под нос, поворачивая свой телефон так, чтобы Феликс мог видеть открытую официальную правительственную веб-страница. — Но, я просто…, — раздраженно начинает Феликс, выхватывая телефон из рук Чана. Его глаза бегают взад и вперед по экрану, быстро просматривая содержимое. — Я мог бы поклясться... — Беспокоишься, что я действительно заставлю тебя пройти через это, теперь, когда мы знаем, что фанаты ни о чём не догадаются? — Чан пытается поддразнить, не обращая внимания на то, как его желудок трепещет от беспокойства. — Что? Нет, нет. Это просто...— он снова бросает взгляд на телефон, прежде чем еще раз постучать по экрану. — Как ты думаешь, мы могли бы оформить все эти документы до того, как уедем? Потому что… Это займет какое-то время, верно? Для обработки или чего-то ещё. И поэтому, вероятно, всё не будет готово на этой неделе, но, возможно, — Феликс кладет смартфон и берёт одну из рук Чана в свои. — Может быть, потом, когда мы вернёмся. Мы можем сделать это официально? Феликс смотрит на Чана снизу вверх своими широко раскрытыми карими глазами, как будто он не просит всего, чего Чан когда-либо хотел для них. Он подносит их соединенные руки ко рту и запечатлевает поцелуй на костяшках пальцев Феликса.