"С тобой, я не теряю шанс, снова почувствовать искру любви.."

1991 год, 27 декабря. Холодная и мутная зима, не торопливо летит вниз мелкими хлопьями, сахарного цвета снег. Только недавно распался Советский союз, эта новость привела всех в глубочайший шок, особенно было не легко переносить городам такое время, пожалуй это можно назвать «застоем». Медленно шагая по улицы, шел кучерявый парень, держа в руках сигарету, которая уже почти догорала и доходила до бледной кожи парня. Парня этого звали Донской Алексей Петрович, еще до этого время, он связал свою и так отвратительную жизнь, с убийствами, кражами, перестрелками и другими криминальными делами. Вы думаете, ему было ужасно от этого? Нет, ему было плевать, на другие судьбы. Однако, были и на это основания, Донской, перестал чувствовать все эмоции. Мир стал ему безразличен, но совершенно недавно, он начал встречаться с одним человеком, благодаря ему Донской, понял смысл слова любовь. Парня этого звали Романов Александр Петрович. Тусклые огни ламп на улице, покрывая парня бледно-желтым цветом, но они также неприятно ослепляют. Золотые пятна раскидывают блики на смуглую кожу скул Донского, длинной шеи и изящных плеч. Он возвращается с очередной перестрелки, одет он в деловой костюм, однако пиджак несет он на плече, на белоснежной рубашке виднеются кровавые пятна, а часть рукава была будто истерзана. Парень направлялся к своему возлюбленному, каждый раз подходя к этому дому, душу терзали приятные воспоминания. Зайдя в темный подъезд и поднявшись на нужный этаж, он заметил, что старинная и уже потрепанная дверь была открыта. Пройдя внутрь, все было как обычно, вещи лежали на прежних местах, в квартире было настолько тускло и тихо, что казалось можно подумать, будто тут никто уже давным-давно не живет. -Саш, ты дома?..-громко произнес Алексей, продвигаясь в кухню.- Зайдя на кухню, он глянул на парня, сидящего раскинув ноги в разные стороны, в руках Романов или как себя называл тогда он — Думский, он держал пакетик с кокаином. Форточка была распахнута настежь, холодный ветер так и пробегал по телу Романова, заставляю вздрогнуть. Медленно повернув голову на Донского, он заглянул тому в лесные глаза и ответил шепотом… -Я же просил, называть меня Шурой и что с тобой? Где ты был? -спросил Романов, осматривая кровавые пятна на рубашке Леше, глаза Романова были настолько спокойны, видимо он снова под кайфом. -Мне куда лучше называть тебя Сашей, я уже привык. Со мной все в порядке, так, застрелил пару жалких существ, под названием «люди», хотя таких тварей и людьми не назвать. Хочу спросить и тебя. Ты снова употреблял? -сказал Донской, и подошел к Саше облокотившись на качавшийся стол. Парень заглянул прямо в эти серые и пустые глаза, ему было паршиво видеть Сашу в таком состояние, он пытался помочь и не раз, но только сам Романов, может спасти себя от наркозависимости. -Нет, не нужно называть меня Сашей, я совершенно другой человек. Снова занимаешься, темными делами и не надоело, лишать людей жизни? -усмехнулся Романов и запустил свои бледные пальцы, в кучерявые волосы того, наконец-то Леша рядом, можно почувствовать все тепло, всю любовь, однако последний вопрос Романов проигнорировал. -Ладно, прости. Кить, эти люди, были не достойны жизни. Все же, ответь на мой вопрос, ты употреблял? -после запущенных рук в волосы, Донской придвинулся ближе и сомкнул того в своих теплых рука, положи голову Романову на плечо. Донской и так сильно уставал, а проблемы Саши, еще больше тревожили. Прикосновения, прикосновения, прикосновения, прикосновения… «Давай же прикоснись к моему телу», пронеслась мысль в голове Романова. Сильные и горячие руки коснулись тв обнаженной спины Саши. Кончики пальцев Лёши прошлись по выступающим позвонкам. Такой контраст холодного и горячего каждый раз пускал мурашки по коже, а низ живота стягивало в тугой узел. Лёгкий вздох и шею накрыли шершавые губы, которые начали подниматься все выше и выше, пока не достигли ушной раковины. — Ты такой холодный… манящий… Такой… — голос Донского обрывался на полуслове, а зубы прикусили кончик хряща. Руки обвили талию, прижимая к свое сильной груди. Александр прикрыа глаза, откидывая голову на плечо Алексея, получая новую порцию поцелуев на шее. Эти дни, что они не виделась с ним, стали мучительнее смерти. Романов желал эти руки на своём теле, эти губы, покрывающие каждый миллиметр приятно пахнущей кожи, что даже во сне казался лишь он один. Лёша оставил на плече заметный засос, который вряд ли сойдёт в ближайшее время. Дыхание сбилось, ноги не держали, а это только поцелуи. Он знал, что тот хотел, он знал, как он этого хотела, но он растягивал удовольствие и параллельно дразнил его. Вот руки поднялись к упругой груди, которая так и манила к себе. Продолжая покрывать пятнами его шею, Лёша сжал между пальцами розовые горошины, срывая с твоих губ сдавленный стон. Наконец-то он нашел его губы, увлекая в долгий, но от того не менее жадный поцелуй. Кружилась голова, но не понятно то ли от нехватки воздуха, то ли от того, что это мужчина так влиял на него. Он повалил его на стол, скидывая не нужные предметы, нависая сверху. На нем не было капюшона и Саш мог с лёгкостью увидеть эти изумрудные глаза, что смотрели на него с восхищением. Грудь вздымалась так часто, внизу уже тесно, так хотелось поскорее ощутить его в себе. Ему тоже не терпится, но он сдерживал себя, хотел доставить удовольствие как положено. Проложил мокрую дорожку от ключицы до ложбинки между грудью, а после обхватил губами сосок, пуская разряд по телу. Рука Саши зарылась в жёсткие, короткие и темные волосы, а Леша сам даже не сдерживал рвущихся хрипов и стонов. Вдоволь наигравшись с грудью, мужчина спустился ниже, оставляя очередное багровое пятнышко на бедре. Романов выгнулся дугой, сильнее вцепившись в волосы любимого, когда горячее дыхание коснулось низа. Лишь на секунду Лёша поднял свой взгляд и, встретившись с его глазами, ухмыльнулся. В тот же момент его язык коснулся полового органа, а помещение наполнилось протяжным стоном. Пока он ублажал его, Саша метался на столе, лоб покрылся испариной, а глаза заволокло пеленой возбуждения. Руки вцепились в края стола, когда узелок наслаждения стал развязываться. Два тела слились в одном омуте, из которого выбираться не хотелось. Лишь один тусклый свет фонаря с улицы, падал на них. Нежные прикосновения, горький осадок сигарет и главное эмоции. -С тобой, я не теряю шанс, снова почувствовать искру любви.- произнес Донской, заглянув в серость глаз Романова…