Театралы, прости Господи

- Сонхва, солнце, что это за херь стоит и воняет? Хонджун очень старался не переходить на крик и маты, хотя у него заметно для всех дергалась правая бровь, губы искривились в улыбке, не сулившей ничего хорошего, а сладкий тон голоса отдавал по атмосфере предгрозовым затишьем. Вышеназванный Сонхва, полный невозмутимости, вопросительно показал на сооружение, стоящее с левой стороны сцены. - Ты про это? - А про что еще? Минги со своими вонючими контейнерами с непонятной едой (хотя сомневаюсь, что нормальный человек может это есть) я тут не вижу. Можно его, кстати, поздравить, у него появился достойный соперник по вонючести в виде этой хрени. - Это не хрень, - спокойно ответил автор конструкции в лице Пака, скрестив руки и немного поджав губы, но все еще обдавая готового взорваться постановщика волной полного отсутствия возмущения или намека на переживание. - Но она воняет! И вообще, что это? - Ну, запах выветрится… Скоро! Это дерево для завтрашнего «Вишневого сада», между прочим! - Сонхвашечка, моя ты красота, а тебя не смущает, что на этом, побоюсь этого слова, дереве у тебя яблоки? И какого черта это дерево еще и полосатое как береза? И… Стой, ты что, еще и грибы снизу присобачил? Подосиновики? Скажи, пожалуйста, ты хоть знаешь, как выглядит вишня? Пак равнодушно просканировал свое творение и задумчиво посмотрел в пустоту. - Знаю. У меня бабуля варенье из вишни делает. Вкусное. - Вот пусть она тебя на досуге поводит по улице, покажет тебе хоть как выглядит вишня, если тебя в гугле заблокировали. Хонджун, пыхтя, стоял и смотрел на сделанную декоратором конструкцию. Приглядевшись, он понял и причину вони. - Ты… Ты еще и настоящие яблоки туда присобачил! Сразу сгнившие что ли?.. Скажи, вот это какой-то странный пранк, да? Сейчас за кулисами стоит нормальное красивое вишневое дерево, и ты эту бандуру сделал просто потому что тебе скучно стало? Ким с надеждой посмотрел на Сонхва, который как будто не слышал обращенных нему слов и рассматривал свой шедевр. Если я еще раз соглашусь сыграть с Юнхо в дурака на желание, мне кажется, следующий муляж для трупа будет из меня. - Я подумал, что это будет выглядеть… оригинально, - Сонхва замялся перед последним словом, стараясь не смотреть на человека, который сейчас скорее был похож на небольшой мешок с тротилом. - Значит так, - тихо и зловеще раздался звук приближающейся смерти, - я понятия не имею, какая моча тебе в голову ударила, но если ты не выкинешь эту оригинальную хуйню до сегодняшнего вечера и не сделаешь нормальное дерево, ты самолично сожрешь все эти сраные тухлые яблоки и грибы, а потом будешь месяц бесплатно своими культяпками вручную рисовать билеты на все спектакли. Доступно объяснил? Сонхва смиренно кивнул, но не сдержался от вопроса. - Так, а если я это выкину, откуда Вы, - Пак так и не определился, как ему обращаться – на «Вы» или на «ты», поэтому периодически проскальзывало то одно, то второе, - возьмете яблоки, которые я сожрать буду должен? Хонджун быстро-быстро заморгал, не веря, что из всего сказанного декоратора беспокоил именно этот вопрос. - В мусорку полезешь, если надо будет. И не беси меня, я еще должен пережить этот день генпрогона, а у меня уже нервов осталось буквально чуть-чуть, - для наглядности показал миллиметр между указательным и большим пальцем. И Сонхва был уверен, что да, Ким вполне мог заставить его полезть не только в мусорку, но, если придется, то и на свалку. - Я все сделаю в лучшем виде, - не очень оптимистично вздохнул Пак. - Не надо мне в лучшем, сделай мне в нормальном! В нормальном вишневом виде без яблок, берез и грибов. И только попробуй мне накосячить, - пригрозил кулаком, но было видно, что его уже значительно попустило. Постановщик вообще был человек отходчивый, хотя и вспыльчивый. Но, видимо, эта вспыльчивость начала сдавать позиции, ведь по историям Юнхо, театрального буфетчика, раньше Хонджун нет-нет, да и мог в порыве запульнуть чем-нибудь в прогневавшего его подопечного. И дай Боже, если это не что-то тяжелое! В такие моменты провинившиеся в тысячный раз благодарили жизнь за то, что в театре стулья были привинчены к полу, а реквизит находился высоко на сцене, до которой Ким не дотянулся бы даже в прыжке, да и эффект был бы не тот, если бы Хонджун, прежде чем обрушить гнев, сначала бы подпрыгивал до сцены за инвентарем для метания в жертву. Пак пришел в этот театр декоратором не так давно, буквально пару месяцев назад. Не то чтобы он специально учился на эту специальность или что-то в этом роде, но руки у него росли откуда надо и он периодически помогал своим друзьям с университетского театра с реквизитом, а после окончания универа один из друзей откопал этот театр и притащил за собой и Сонхва устроиться за компанию. Его не оторвали с руками и ногами, но вздохнули с облегчением, так как раньше изготовление декораций ложилось на хрупкие плечи не очень многочисленного персонала маленького театра, в котором пока больше всего Пак подружился с Юнхо, но который, судя по произошедшему, влиял не очень положительно на Сонхва. Именно он, ехидно потирая руки, объявил, что все новобранцы должны пройти через словесную порку от Кима, что это посвящение и что Сонхва вообще непозволительно долго не получает с самого начала работы пиздюлей от Хонджуна и это срочно нужно исправить. Так что после первого карточного проигрыша Пака Юнхо с невыразимой мордой кота, наевшегося сметаны, загадал накосячить настолько сильно, насколько это возможно, да еще и яблок со своего двора принес! Так вот, наслышанный о том, каков в гневе новый руководитель, Сонхва ожидал, вероятно, какой-то более агрессивной реакции и уже с утра накапал себе успокоительных капель в успокоительный чай и на работу шел под медитативные мелодии, готовясь получить если не побои, то разрыв ушных перепонок от крика. - Попробую, - на автомате проговорил декоратор, на что Ким поднял вопросительно брови, - ой, то есть, не попробую, а не накосячу, - и Сонхва отправился за мусорными пакетами и заодно заскочить к Юнхо.