Более горький на вкус

—Да не пойду я никуда!—Хёнджин орал, не ну а что? Всем нравится воровать еду?—Чонин сидит без дела, пусть он и идёт! —Эй! Я всего-лишь в шестом классе!—У младшего всегда были на запас свои отмашки, то у него нога болит, то мама запретила много бегать, а если все хорошо, действует фраза «я ещё маленький».—Мне нельзя! —Нет, Хёнджин. Сегодня твоя очередь.—Чан говорил строго и уверенно, но страха у остальных не вызывал. Так или иначе, они вместе уже три года точно.—Не ленись, возьмёшь пару яблок и убежишь. —Ц, ладно, но вы на шухере.—Хван замолчал,—если что — сами будете меня вытаскивать. Семь парней вышли из здания, зданием это не назовёшь, скорее его остатками. В крыше местами дырки, стены облуплены, вместо двери доски, которые ведут в тайную комнату. Раньше тут жили люди, однако из-за аварийного состояния жителей перевезли сказав, что дом отремонтируют. В итоге здание стояло в полуразрушенном состоянии, одно из помещений под себя забрали дети в возрасте от девяти, до тринадцати лет. Самый старший из них — Бан Чан, отремонтировал часть дома, на удивление, неплохо для ребёнка. По официальной версии, задание уже больше трех лет стоит и рушится, подходить к нему опасно, а жить уж тем более. Когда-то это построение хотели снести, но черт знает как, второй по старшинству парень — Ли Минхо, умудрился договориться с какими-то «очень важными» людьми. В результате — дом ещё на месте. —Ну что, бродячие,—окликнул парней один из продавцов на рынке, который, к сожалению, обойти было нельзя.—Что на этот раз сделаете? —Ничего, —в один голос ответили школьники. Ну а что они могли сделать? Ничего. Есть надо было, а денег на еду нет, воровать продукты — плохо, но если есть сад, в котором по магическому образу все деревья и кусты ещё живые, почему бы не взять пару яблок? Они вкусные и красивые. К тому же, хозяева этого сада давно пропали, кто говорит, мол, уехали, кто ещё что, слухи разные. Рядом с садом стоит одинокий особняк, большой, белый дом с пепельно-чёрной крышей. Тропа, ведущая к нему, заросла деревьями и кустами еще лет пять назад. И конечно же, кто её очистил? Бан Чан. Младшие всё ругались на него, якобы появляется ощущение, что за ними следят. Из-за этого Хёнджин и не хотел идти за яблоками, на то, у кого и сколько он возьмёт — плевать. Но всё не вечно, он на протяжении месяца отпрашивался от похода за едой, дальше тянуть было нельзя. —Конечно,—продавец подмигнул ребятам и улыбнулся,—верю. Только давайте там, не шумите сильно. —Ага,—с тонкой ноткой раздражения в голосе кинул Сынмин. Наконец-то, мальчики вышли из толпы людей и вечно радостных продавцов. На улице пасмурно, дует несильный ветер, а в глаза уже бросается тусклый сад. Хорошее настроение ключом не било, а тут его окончательно высосало. Вечно вертящий головой Чонин перестал смотреть в стороны, вместо этого начал оглядываться и смотреть с неким подозрением и опаской на всё остальное. Сынмин так и остался с каменным лицом, только теперь казалось, что если слово ему скажешь — на том свете окажешься. Чан шёл медленно, держа рядом с собой Джисона, тот «ух» как не любил такие места. Минхо и Чанбин шагали как главные морда-набивальщики, на них и косо посмотреть «себе дороже». А Хёнджин топал и лишь нервно сглатывал слюну, одно дело наблюдать за другим, как тот пытается без шороха подобраться к дереву, так же тихо сорвать его плод, затем вернуться и не упасть в обморок. Другое дело — переживать эти эмоции самому. Чем ближе школьники подбирались к саду, тем сильнее билось сердце Хвана, он боялся ощутить чувство незнакомого взгляда на себе. —Ну вот и всё.—Чан отпустил Джисона и подошёл к Хёнджину,—твоя задача — не подвести нас, наша — не подвести тебя. —Понял. —Слышишь,—Минхо натянул ехидную улыбку на лицо и похлопал Хвана по плечу.—Смотри там, не умри. —Чего-нибудь поинтереснее придумать не мог? Скучно как-то было.—прыснул Хёнджин уже перелезая забор. —И напоследок,—Джисон — сама спокойность, даже в ситуациях, в которых не паниковать, кажется, невозможно, Джисону удаётся сохранять спокойствие. Ну или он так выглядит.—там никого нет. Хван кивнул и направился в сторону дерева, того самого, с которого ребята срывали яблоки. И надо же, оно было не в самом конце парка! Правда, идти до него тоже не мало. Так казалось Хёнджину. Он быстро, но осторожно добрался до яблони. «Странно, нет никакого чувства слежки», —подумал Хван. Он подошёл ещё ближе к дереву, попробовал сорвать яблоко. —Что за бред? Яблоко не срывалось, как бы Хёнджин его не тянул. Тогда Хван потянул другое. —Это шутка? Ещё одно. И ещё. Хёнджину начало казаться, что эти яблоки не настоящие, а какие-нибудь резиновые, приклеенные к дереву. —Что-ж, последнее, и я ухожу. Хёнджин схватился рукой за яблоко и уже приготовился его тянуть изо всей силы, но нет. На этот раз силы не надо, яблоко само упало в руки. —Точно стёб. Хван оглянулся. Всё на месте, вдалеке (так казалось Хёнджину) стояли ребята и о чём-то говорили. Никакого чувства, никаких людей, машин. Только одно красное яблоко в руках Хёнджина. Остальные были зелёными. Хван напрягся, но всеми силами старался не подавать виду, что что-то не так. У него кружилась голова, в глазах мерещились силуэты незнакомых людей, ветер дул сильнее. И вот оно. Чувство, что за ним следят. Хёнджин быстро сорвал яблоки, на удивление, быстро и без силы, оглянулся. Он сразу посмотрел на особняк. В окне виднелась фигура. Мужская фигура, скорее даже детская. Если присмотреться, казалось, будто там действительно есть человек. Мальчик приблизительно возраста Хвана, с белокурыми волосами и фарфорово-белой кожей. От этого становилось не по себе. Почему он такой светлый? Одет он в светлое худи и чёрные штаны. На призрака не похож, на мальчика, случайно забравшегося туда — тем более. Это «построение» хотели продать, однако надо было проверить состояние дома внутри, ключи так и не смогли найти, выломать дверь и окна тоже не получилось. Почему он там? Как он туда забрался? Что он там делает? Как долго он там? Ему не холодно? Там есть еда? Куча вопросов сразу всплыли в голове Хёнджина, но он не обращал на них внимания. Его больше интересовало то, почему этот парень так смотрел на него. Взгляд действительно мог показаться пугающим. Хрустально чёрные глаза смотрели не моргая с того момента, как Хёнджин их заметил. Взгляд прямой, словно оценивающий. Или наводящий порчу. Хван долго думать не стал. Надо было валить отсюда. Причём поскорее. Ему уже было плевать на то, что яблоки я его руках покраснели, оставляя след соответствующего цвета на руках.

***

—Эй-эй, полегче,—Чанбин выглядел максимально встревоженно, на его лице читалось сразу несколько эмоций: непонимание, тревожность, забота, желание помочь.—Что там произошло? Хёнджин быстро дышал, его пульс участился, а сердце было на голове выпрыгнуть. —Фух. С чего начать? С того, что там яблоки падают когда захотят, или рассказать про то, что там человек? Сложно. Ведь всё, что мог бы рассказать Хёнджин, звучит неправдоподобно и больше похоже на детскую сказку, чем на то, что могло случиться буквально за двадцать минут. —Там так сложно было яблоки сорвать,—было начал Хёнджин, но его тут же перебили. —Чего. Не верю,—Чонин мотал головой,—всегда они почти сами в руки падали. —Так, давайте не тут,—остановил ещё не начавшийся спор старший,—большинству из нас тут находиться не в кайф, а как я понял, нашему Джинни есть, что рассказать. Толпа из семи детей направилась в жилую часть города, среди затихших улиц с заброшенными зданиями и находится место отдыха парней. Там они проводили большую часть времени, собирались и ночью, и днём. Днём не всегда получается, а вот ночью — стопроцентный вариант, только вот из-за разницы в возрасте и расписании все по разному приходят. Есть определённое время, в которое надо придти, половина придёт когда надо, половина опоздает. С расходом по домам та же история, кому-то надо вернуться и уснуть, кому-то вернуться до главного подъёма в доме, а кому-то просто вернуться. По дороге в шатёр Хёнджин только и делал, что размышлял о загадочном мальчике. У него галлюцинации или тот парень сбежавший из дурки? Очень много вопросов, но так мало ответов — фраза, которая буквально преследует Хёнджина на протяжении всей его жизни. Что бы он не сделал — всегда безответные вопросы. Благо, с этим немного помогли справиться «шестерка бродячих». Они приютили Хвана, так сказать, взяли под своё крыло, кормили, вырастили, все вопросы в какой то степени ушли на второй план, Хёнджин сам не понимал, каким образом. Однако сегодня в трёхлетней системе произошёл сбой. Он не мог перестать думать о том парнишке. Такой загадочный, одновременно и пугающий, и интересующий Хёнджина человек. Но вот проблема, это все реальность? Чувства запутанности Хёнджин давно не ощущал, даже забыл как это. Белые волосы, белая кожа, кремовая худи, чёрные штаны, чернильные глаза, лицо, не передающее эмоции. Всё вместе пугало, словно это был её мальчик, а просто чёрно-белый набросок какого-нибудь подростка. Живой набросок. Но что набросок забыл в старом, когда то жилом доме? Ребята подошли к шатру. Остановился Хёнджин на мысли о том, что раньше в доме жил художник, после смерти которого все картины забрали себе частички его души. Все картины, абсолютно все, даже наброски. Страшно. А если там много таких набросков? Могут ли они что-то сделать людям? А они могут умереть? —Ну что, мушкетёр наш,—Минхо подошёл к Хвану,—ты живой, или призраком стал? —А?—Хёнджин вынырнул из своих мыслей,—а, да, живой. —Вы тут ещё долго стоять будете?—Чонин остановился у входа в шатёр,—ну это, я пойду, догоняйте!—крикнул Чонин, уже через пару секунд из шатёра были слышны громкие и радостные крики. —Пошли. —Гоу. Джинни и Хо вошли в помещение. Внутри было не очень светло, но небольшой светильник на столе и светло жёлтые гирлянды на стенах давали о себе знать. Вдоль всех сторон журнального столика стояли бархатные, бежевые диваны. На полках стояли какие-то книжки и настольные игры, карты, дженга, и ещё много чего стояло в пыли. Мальчики давно не играют в них, какие-то неинтересные, какие-то чересчур детские, так говорил Чонин. Телефонами, кажется, ребята и вовсе не пользовались, будто не знали о их существовании. Чан пошёл мыть яблоки. Где он взял воду? Напомню, старший в их компашке получил звание «строитель».

***

—Ну что,—Сынмин сел на диван первый.—Выклалывай. —Да.—Чанбин сел рядом,—нам интересно. —Нечего рассказывать,—выдохнул Хёнджин, он всё никак не мог успокоиться,—ничего такого не было. Просто место жуткое, не хотелось там долго находиться. —Да ла-адно, не верю.—Хихикал Чонин,—ты бежал как бешеный. —Расскажи. —Расскажи. —Расскажи. —Да отстаньте от меня,—Хёнджину уже на нервы давило, сколько можно? он сказал - ничего не было, значит ничего не было. Почему ему не верят?—Не было ничего. Если не прекратите - я уйду. —Утю-тю, наш малыш бесится,—скорчив ехидную улыбку прохихикал Минхо. —Ладно, отстаньте от него,—Чан не мог не скрывать улыбку,—захочет - сам расскажет. —Ц, скучный ты. —Ага,—старший принёс яблоки и раздал их остальным.—Вот, поешьте. Все начали их пробовать, но не Хёнджин. Тот крутил яблоко в своей руке и точно таким же образом прокручивал воспоминание о том как он его срывал и как потом он стал красным. В животе заурчало. Видимо, Хёнджин слишком долго смотрел на еду. Он откусил и его, и.. —Боже, фу!—Хван чуть не вернул кусок яблока обратно в руку.—Оно такое горькое! Нет бы кислое - такие я люблю, горькое, оно горькое! —Что за бред ты несёшь,—Чанбин нахмурился,—у всех сладкие, а у тебя горькое, ты хоть раз видел такое? —Нет, но оно горькое! —Так, давай махнёмся яблоками, раз тебе это «горькое».—Чанбин потянулся за яблоком. Хёнджин сперва не хотел отдавать яблоко, мало ли. Но поняв, что Чанбин готов есть хоть гнилое - отдал. Хотя на душе так и остался осадок, будто он сделал что-то не так. —Чанбин!—своим криком Хёнджин, кажется, напугал всех.—твоё ещё более горькое, чем моё! —Ты зачем выдумал про горькое яблоко?—Чанбин смотрел с непониманием.—Оно абсолютно такое же, как и моё. —Чувак, что с тобой?—Чонин отвлекся от поедания вкуснятины.—Тебя что, реально прокляли? Сначала ты бежал как обосранный, Потом рассказывал, мол «всё хорошо». Теперь ты выдумываешь что-то про яблоко. —Хёнджин, тебе нездоровится?—Чан смотрел на того с заботой в глазах,—может иди домой? Там отдохнёшь как следует. Тебе точно не помешает. —Да-а, наверное,—Хёнджин замолчал.—Пожалуй всё таки пойду домой. Хван встал, посмотрел на остальных - те лишь кивали. Тогда Хёнджин направился к выходу, ещё раз осмотрел своих друзей, затем вышел на улицу. Тут дышалось гораздо легче. Что это только что было? Он согласился пойти домой? Почему только у него яблоки были горькими? Почему яблоки были зелёными, а потом стали красными? Да, его интересовали яблоки больше, чем происходящее с ним. Именно поэтому Хёнджин шёл опустив голову, ногами швыряя попадавшиеся под ноги камушки, определённой траектории не было - он просто подкидывал. Те разлетались в разные стороны, один налево - это желание оставаться одному, второй по диагонали направо - это желание идти домой, третий прямо - желание есть. Хёнджин оставил себе лишь один камень, он ему приглянулся - это желание сходить к особняку, узнать побольше про мальчика, снова ощутить тот холод и страх, убедиться, что у него не поехала крыша, и конечно, он хотел сорвать яблоко, всё с той же силой, чтобы тот потом покраснел, был горьким, а все остальные твердили, что он заболел. Да, Хёнджин определённо хотел в сад, хотел в особняк, хотел на ту самую, некогда заросшую тропу, по которой никакой здоровый человек не осмелился бы прогуляться. Хёнджин пообещал себе сходить в то место ещё раз, одному, когда никого рядом не будет. И он сдержит обещание.