Не каждый день ты обнаруживаешь себя плачущей в уборной (если только твоё имя не «Эмити Блайт»)
16 апреля 2023 г., 20:00
Эмити устала.
Ладно, перефразируем. Эмити устала быть живой. Устала от постоянного чувства ужаса, что накрывал её каждое утро, стоило ей открыть глаза. От жжения в венах при входе в школу. От страха, стремящегося попасть в её сердце, чтобы распылиться там изнутри. Устала замирать на месте, когда мозг отключался, не позволяя ей даже просто дышать.
И, откровенно говоря, школа была одним из простейших мест для бытия.
Хрена с два, «простого» не существовало. Однако, возможно, что «одним из менее проблемных» подойдёт? Впрочем, и быть живой было той ещё проблемой. Ну правда, всё, что касалось обычного бытия живой, было болезненным, нет, мучительным делом.
А с чего бы ему было быть простым?
И Эмити никому не позволяла узнать о своих мучениях. Обременять других — совсем не круто. Даже просто находиться в школе было тем ещё испытанием. А если бы кто-то ещё и узнал, что она на самом деле чувствует, то всё стало бы ещё хуже.
Да и к кому бы она могла обратиться в любом случае? К Луз, девочке, что пробилась в её сердце? Не-а. У Луз своих проблем хватало по горло, это лишь встревожит её. К Уиллоу? Их едва можно было назвать подругами, они ведь только-только помирились. С Гасом они практически не общались, а Хантер... Хантер — её соперник, ему нельзя было знать.
Да ещё была Боша... И отношения между ними были натянутыми в настоящий момент. Эмити больше не общалась с ней, итого... Нет, у неё никого не было. Эмити Блайт была целиком и полностью одна. Что же. Разве не так оно и должно было быть на самом деле?
И она была одна, когда её целиком и полностью захватила тревога настолько, что Эмити убежала в ближайшую уборную, где избавилась от завтрака самым неудобным способом. Определённо, блевать было не очень весело... Но никому не нужно было об этом знать.
Вот только они узнали.
— Чёрт, Эмити, — зашла Луз в комнату. Та сидела возле мусорки с потом на лице и завтраком в этой самой мусорке. — Что за фигня, почему ты не сказала мне, что тебе плохо?
Тревога усилилась ещё больше, и Эмити резко дёрнулась, снова склоняясь над мусорным ведром. Все внутренности обволакивало теплом, даже не так — опаляющим жаром. В шею отдало болью, как будто бы ей выбило кости. Боль заполонила собой всё, потому что её вырвало слишком сильно. Живот свело, и единственным, чего она желала, было лечь. В свою постель. Дома.
— Чёрт, — пробормотала Луз и устремилась к своей девушке. Она начала выводить круги у неё на спине и заговорила, когда Эмити перестало рвать: — Эми, пойдём к медсестре, ну же.
— Нет! — отскочила Эмити. — Я не могу, я... Школа, я должна...
Луз мягко взяла её за руку.
— Ты больна, пойдём к Иде...
— Я не больна!
— Так если ты не больна, то почему тебя только что вырвало настолько, что ты, вероятно, потеряла целый килограмм?! — воскликнула Луз со слезами беспокойства.
— Потому что я... — запнулась она. — Я...
— Видишь, у тебя нет объяснения, — скрестила руки Луз.
— У меня тревожность, — прошептала Эмити.
Лицо Луз исказилось. Она нахмурилась, а грусть перекрыла собой беспокойство.
— Batata, — прошептала Луз в ответ, — я обниму тебя, ладно? А потом мы сходим к медсестре и пойдём домой.
— Я останусь здесь, — проговорила Эмити. — Я не могу уйти домой.
Луз обвила её руками, крепко обнимая. После этого она взяла её за ладонь и повела разбитую Эмити в кабинет медсестры, что после первого же взгляда на истощённую девочку отправила её домой вместе с крайне требовательной Луз.
Эмити не возвращалась в школу около месяца, и в этом не было ничего плохого.
При этом у неё была справка от врача. А также благодаря технологиям она сохранила свои лидирующие позиции в учёбе. Но это уже другая история.
