Детские Игры

Умерла у себя дома, в собственной постели. Когда она, на следующий день не пришла в школу, директор забеспокоился, и отправил физрука проверить. Благо, Шаталова хранила запасной ключ у соседки – чтобы ей, случись чего, дверь не ломали. Он и нашёл лежащую неподвижно старушку. Запах подсказал учителю, что она вовсе не спит. И вскоре люди, которые недавно собирали деньги ей на подарки, собирали их уже на венки. Трагедия эта, по-настоящему перевернула школьную жизнь. Совершенно не беспокоясь, что об этом скажут всякие комитеты и комиссии, директор закрыл школу на день похорон. Правда, учеников туда никто не звал, ибо там и без них было невероятное количество народу. А вот учителя присутствовали все поголовно. Говорили грустные речи. Вспоминали, какую роль сыграла в их жизни покойная. Похороны были пышные. Родственников у Шаталовой не было, но несколько наиболее состоятельных бывших учеников, в том числе Женя Филатов, не пожалели денег. После похорон, директор школы отвёл Наталью Игоревну в сторону. – Нам нужно побеседовать наедине, – шепнул он ей. А когда они отошли так, чтобы их никто не слышал, он спросил: – Что теперь с вашим спектаклем? – Придётся отменить, – вздохнула учительница. – А дети ведь так старались. – Я против отмены, – твёрдо заявил директор. Борис Аркадьевич, уже стареющий мужчина со странной фамилией Рамс, был директором в полной мере подходящим для своей должности. Серьёзный и внимательный. Умный и немного властный. Привыкший решать возникающие проблемы и избегать появления новых. Он начинал в качестве учителя и до сих пор иногда подменял коллег, проводя уроки истории. Никогда не был очень хорош в вопросах непосредственного обучения, но был очень талантливым администратором. А ещё, он никогда не затевал пустых разговоров, и не бросал слов на ветер. – Почему? – удивилась Яковлева. – Вас так волнует спектакль? – Наталья Игоревна, вы ведь знаете, что я тоже учился у Шаталовой? И намного раньше вас. – Да, это все знают. – Знаете, я никогда не считал её очень хорошим учителем. Да, обычно о мёртвых или хорошо или никак, но я хочу, чтобы вы поняли. Когда я был школьником, мне казалось, что она глупо ведёт себя, отвлекается постоянно. Сам став учителем, я понял, что это – её метод. Мне он не подходит, но это не значит, что он плох. Результаты я уважаю. – Борис Аркадьевич, к чему... – Я не закончил! – резко сказал директор. – Вы знаете, что Шаталова, одно время, была директором школы? – Да. Я, кажется, как раз тогда в педагогическом училась. – Да. Она всего полтора года проработала. Ей хотелось учить, а не руководить. Она поняла, что с работой своей справляется плохо, и порекомендовала вместо себя того, кто с руководством справится. – Вас? – Меня. Хотя мы с ней и не очень-то ладили тогда, я часто критиковал её решения. Но она увидела, что я справлюсь, и помогла мне стать директором. Как видите, школу ещё не закрыли. – Понятно. – Я очень уважал Марию Антоновну. Понимаете? Вы, полагаю, любили её как учительницу, а я нет. Но уважал – безусловно. И у нас теперь есть две проблемы. – Проблемы? – не поняла Наталья. – Начнём с того, что она бы не одобрила отмену спектакля. Она ради учеников, чтобы помочь им развиваться, себя не жалела. Отменить спектакль будет неуважительно, не так ли? – С одной стороны, вы правы. Но с другой... – А с другой, мы теперь ни в коем случае не можем его отменять. Наталья Игоревна, то, что я вам сейчас скажу – большой секрет. Кое-что из этого вы ещё услышите, но делайте вид, что удивились. – Хорошо. – Вы, наверное, заметили, что Шаталова сильно сдала в последние годы? Это не просто так. Она была больна. Очень сильно больна. Обычно, с такими вещами и из дома-то не выходят, а она работала. – И вы это знали? – спросила возмущённая Яковлева. – Только я и знал. Она сидела на обезболивающих. Таблетки пила, и уколы себе колола. Но они всё хуже помогали. И вот тут, приготовьтесь. В конце концов, она перешла на незаконные средства. – Нар... – Мы ничего не будем обсуждать. И я не знаю, где она их брала. Но факт есть факт – они были ей нужны, чтобы продолжать работать. И я посмотрел на это сквозь пальцы. Теперь вы понимаете, как я вам доверяю? – строго взглянул на учительницу директор. – Да, конечно. – Я знаю, что врачи обнаружили эти средства у неё в крови. И вскоре, среди учителей это станет известно. Но наша задача постараться, чтобы ученики и родители не узнали об этом. – А такое возможно? Погодите, так она из-за этих «обезболивающих» умерла? – Думаю, всё-таки из-за болезни. Она свои прогнозы и так пережила. Теперь, когда вы всё знаете, поймите, что мы не можем отменить спектакль! – Нет, я не понимаю! Причём здесь он? – Если отменим, это будет выглядеть, будто мы пытаемся откреститься, отказаться от Шаталовой. А я не хочу, чтобы её запомнили вот так. Нет, мы покажем всем: чтобы она ни сделала, Мария Антоновна важна для нас. Что мы помним её и уважаем. Понимаете? – Кажется, теперь я понимаю. – И потому, мы не будем проводить ваш спектакль, как собирались. Теперь, это не представление для Шаталовой, а представление в её память. Мы проведём его не в актовом зале, а в спортивном. Принесём туда стулья и скамейки, и каждый ученик сможет прийти, посмотреть, и отдать дань уважения Марии Антоновне. – Борис Аркадьевич, вы что? Там даже сцены нет, и акустика не та и освещение, и... – Наталья Игоревна, это всё – технические детали. Я лично обещаю вам, что всё будет устроено. Если надо – отменим физкультуру за два дня до спектакля. И сцену вам поставим, и даже кулисы. – Признаться, я очень опасаюсь за актёров. За одного актёра. За Золушку. – Её один из мальчишек играет? – уточнил директор. – Да. Я его убедила только потому, что никто из учеников ничего не увидит. – Так замените его. – Поздно уже. И потом, Ваня ведь тоже старался. Да и играет он хорошо. – Если откажется, вызывайте его ко мне. Я попробую его убедить. Всё случилось примерно так, как Яковлева и ожидала. Все ребята воодушевились, узнав, что спектакль состоится. Даже Ваня, что её очень удивило, ведь она не знала ничего о его сделке с мамой, и про обещанный взнос в будущую машину. Но вот когда Наталья Игоревна сказала, что выступать придётся перед всей школой, ребята разделились на два лагеря. Некоторые, среди которых неожиданно оказалась и Люба, воодушевились. – Что это за публика, если будут одни учителя? – говорили они. Им не терпелось показать себя, актёрам очень хотелось прославиться. Другие ребята, в том числе Шапиров и Маркелова, выступали против. Но объяснив, что это всё, чтобы почтить память Марии Антоновны, Яковлева сумела убедить их, и добиться согласия на участие. Всех, кроме Вани. Тот был крайне упрям и категоричен. Никакие уговоры и упрёки со стороны одноклассником тут не помогали. Вскоре его вызвал к себе директор, на разговор тет-а-тет. Борис Аркадьевич основательно объяснил ситуацию. Что Ваня подводит своих одноклассников, которые так старались, а без Золушки не смогут выступить. Что он себе врагов наживёт. И что, он, директор, будет одним из них. Вот тут ранее непоколебимый Шапиров, испугался. Связываться с директором – себе дороже. И да, половина класса его возненавидит. Но всё равно: – Вы не понимаете! Надо мной смеяться по всей школе начнут. – Может быть, – ответил ему Борис Аркадьевич. – Но насмешки – это всего лишь насмешки. Если их игнорировать, они прекратятся. – Да фиг там! Словами всё не закончится. – Так, ты боишься, что тебя побьют? – Ну да. Или ещё чего сделают. – Хорошо, Иван. Если ты согласишься участвовать, я обещаю, что ты будешь в безопасности. – Ага, обещаете вы, – недоверчиво сказал Ваня. – Да. И будем честными, я не смогу уследить за всем. Но если что-то случится, я смогу принять должные меры, – спокойно сообщил директор. – Ага, мне это вот офигенно поможет. – Поможет, даже не сомневайся. Я в этой школе главный! И те, кто решит над тобой поиздеваться, быстро это поймут. – А насмешки? – Вот что-то говорить, я запретить точно не смогу, не буду тебя обманывать. Придётся тебе их потерпеть. С другой стороны, такие вещи закаляют характер. Кстати, твои одноклассники ведь обещали, что не будут смеяться над тобой. Всё проще. – Ладно, а если кто-то решит меня побить? – спросил Шапиров. – То это будет лишь один раз, и больше не повториться. Это я тебе гарантирую. – Ну ладно, но при одном условии... – Никаких условий. Всё что я хотел тебе предложить, я предложил. – А если я откажусь? – То думаю, долго ты тут всё равно не проучишься. И не только из-за меня, но и из-за своих одноклассников. Ваня, ты ещё молод, и позволь дать тебе разумный совет. Никогда не отбивайся от всего коллектива сразу. Ты можешь быть с теми, кто верховодит, или с теми, кто, так сказать, в оппозиции. Можешь быть частью мелкой или крупной компании. Но если пойдёшь против всех разом – они превратят твою жизнь в ад. Мне даже делать ничего не придётся. – Ладно, всё, убедили, – уныло сказал Шапиров. – Вот и славно! День Учителя выпадал в этом году на вторник. Но с первого октября, с пятницы, для 9 А началась, так сказать, активная фаза подготовки. Настолько активная, что некоторым из ребят разрешили пропускать уроки. Больше даже не актёрам, а закулисным рабочим. Скажем, в четверг завезли оборудование для светового шоу, арендованное Натальей Игоревной. Ответственным за него был выбран Олег Тимкин. Человек, привёзший это чудо инженерии, спешно принялся обучать парня основам работы данного девайса. А потом, Олег стал учиться сам – ему очень понравилось баловаться со светом. Команда по замене декораций тренировалась, чтобы делать это быстро, и бесшумно. Даже в выходные все пахали как могли. Актёры отрабатывали свои роли, обсуждая чуть ли не каждый жест. Но хуже всего тут пришлось девочке, которую выбрали Повествователем. Лизу Артёмову выбрали за её очень яркий голос, и хорошую дикцию. Она уже давно выучила весь тест, но теперь вынуждена была раз за разом проговаривать его отрывки, чтобы дать актёрам нормально репетировать. Девочка даже оливковое масло пила время от времени, чтобы голос не сорвать. Так ей Наталья Игоревна посоветовала. Противно, но зато с голосом всё было нормально. В воскресенье пришла музыкальная группа. Знакомые Яковлевой ещё со студенческих времён. Никто из них не учился в семнадцатой школе, но все слышали рассказы о том, какой замечательной учительницей была Шаталова. Вот и согласились помочь старой знакомой. Их роль в спектакле значительно возросла. Благодаря финансовым влияниям, Наталья Игоревна смогла оплатить им полноценное выступление. А группа не упустила возможности, поиграть перед публикой. Теперь, пришлось подстраиваться ещё и под них, зато спектакль, наконец, приобрёл свой истинный вид. В понедельник была генеральная репетиция. За выходные, в спортивном зале установили сцену, и занавесили окна. Половину дня ребята потратили, чтобы перенести оборудование и декорации, тут им очень пригодилась помощь взрослых музыкантов. А во второй половине дня, была та самая, финальная репетиция. Прошла она неплохо. Не без проблем, но неплохо.