Calvin Klein boy

      — Эй, Тэхён, встреть нашу модель внизу!        Громкий голос эхом отскакивает от стен почти что пустого зала с высоким потолком, в котором только аппаратура, состоящая из зонтов-отражателей, софтбоксов, импульсной вспышки, штатива, да стол и классическая софа прямоугольной формы в углу. Как-никак — это неинтерьерная фотостудия, специально оборудованная так, чтобы ничего лишнего не стояло в помещении, не отвлекая этим фотографа творить съёмки в стиле минимализм. Кладя профессиональный фотоаппарат на стол, захламлённый пустыми стаканчиками из-под кофе и распечатанными фотографиями вкупе с вырезками из журналов и фантиками от чупа-чупсов, Тэхён ерошит отросшие пшеничные волосы, прикрывая глаза и устало вздыхая. Рабочий день должен был закончиться через полтора часа, но из-за непредвиденного звонка, сбившего все планы на вечер, от менеджера бренда «Calvin Klein» пришлось остаться, пожертвовав жаркой ночью с милым пареньком из тиндера, которого планировал с оттяжкой втрахивать в постель.               Радует одно, что деньги за внеплановую съёмку прилично накапают на банковский счёт после того, как Тэхён отправит получившиеся фотографии, отсняв высланную агентством опытную модель со всех ракурсов и углов.        Просмотрев бегло портфолио этой самой модели, чтобы заранее понять, с кем нужно будет иметь дело на протяжении нескольких часов, Тэхён оказался восхищён молодым парнем, смотревшим на него своими  глубокими смоляными глазами с экрана ноутбука. У того тёмные, красиво вьющиеся волосы со стрижкой классического маллета, закрывающие лоб чёлкой с рваными кончиками, крупный нос теряется на фоне пухлых губ с пирсингом и невообразимо острой линии челюсти. Большую часть руки покрывает полный рукав татуировок, как и изящные пальцы, обрамлённые мелкими символами. Телосложение парня мускулистое, что свойственно для моделей спортивных брендов, для которых тот чаще всего снимается, взрывая интернет весьма подкачанным прессом с восемью кубиками, бицепсами, крепкими бёдрами. Залипая на фотографии, Тэхён чуть ли не давился слюнями, облизывая губы, потому что ему невероятно как понравилось то, что он видел.        И если быть честным, то человек, которого отправили на съёмку одежды в столь позднее время, манит своей пленительной энергетикой, что мысли про конец тяжёлого рабочего дня улетучиваются мигом из черепной коробки вместе с назначенной встречей в отеле.        — Хорошо! — кричит в ответ своему помощнику, который застрял возле кухонного мини-гарнитура в соседнем зале, поедая оставшийся снэк-бокс с крыльями из мака.        Спустившись на первый этаж, Тэхён сразу замечает знакомую фигуру, оперевшуюся спиной на кофейный автомат, и рядом стоящие пакеты, видимо, с необходимой одеждой. Высокий парень, где-то ростом сто восемьдесят, одет в брюки карго, на ногах массивные ботинки, под джинсовой курткой виднеется простая однотонная футболка, а утончённое лицо скрывает маска. Впрочем, хорошая конспирация, чтобы надоедливые папарацци не застали на улице опытную модель в своё личное время, являющуюся амбассадором американского дома моды, и которую фотографы готовы оторвать с руками и ногами, лишь бы парень посетил их фотостудии.        — Чон Чонгук?       — Да, а вы? — названный, оторвав взгляд от телефона, вопросительно вскидывает бровь на подошедшего парня, на вид которому не больше двадцати пяти. К слову, на слишком привлекательного парня с россыпью миниатюрных родинок на божественном лице. И спрашивается, кто тут ещё модель?        — Ким Тэхён, — протягивая руку, которую в знак приветствия пожимает слегка прохладная. — Я твой фотограф на сегодня, потому давай опустим формальности, хорошо?         — Договорились.        — Тогда пошли, нам нужно отснять немало, а сроки, как я понял из разговора с менеджером, изрядно поджимают.        И прежде чем развернуться и зашагать в сторону лифта, Тэхён без слов хватает пакеты, на что Чонгук тихо хмыкает, не возражая и не имея ничего против помощи от так называемого сегодняшнего его фотографа с магнетическими раскосыми чёрными глазами, радужки в которых отдают переливами разных оттенков карамельного.       — Что ж, я думаю, тебе не нужны мои наставления, как лучше встать, поэтому используй свою смекалку и фантазию, — держа фотоаппарат и настраивая его, проговаривает Тэхён, когда Чонгук, быстро переодевшийся в гримёрной, вернулся в зал. Холодный яркий свет от ламп освещает смуглую кожу, на которой фотограф не замечает изъянов, отчего помощь визажистов не требуется; если что, фотографии можно без проблем подкорректировать в специальной  программе.        После согласного кивка парня, головой указывает встать в центре между зонтами, после чего наводит на Чонгука фотоаппарат, абстрагируясь от внешних факторов и шума с улицы, доносящегося из открытой форточки.        Погружаясь с головой в процесс, Тэхён не замечает ничего вокруг, лишь объект в камере, прочно находящийся перед сосредоточенными глазами. Частые звуки вспышек, нажатия кнопки спуска затвора сопровождаются сменяемыми позами модели, к которой приковывается карамельный взгляд фотографа, жадно смотревшего на открытую часть груди. На Чонгуке светлые потёртые джинсы с виднеющейся из-под них кромкой нижнего белья, такого же цвета джинсовая куртка, надетая на голое подкачанное тело, рукава которой закатаны до сгиба локтя, из-за чего видны татуировки. Акцентируя внимание на приоткрытых губах с прозрачным блеском, Тэхён облизывает свои, чувствуя зарождающийся пожар внизу живота вместе с неистовым желанием оттянуть нижнюю с пирсингом зубами. Ему же, всё-таки, бессердечно обломали неожиданным звонком ночное приключение, что, видя дьявольски горячего парня, сложно оставаться спокойным.        Быть главным фотографом в своей студии — это значит, что из-за бешеной занятости нет возможности и свободного времени на одноразовый секс со случайным партнёром и что приходится в одиночку справляться с возбуждением, мимолётно проклиная свой же выбор вида деятельности. А громкие слухи, которые крутятся вокруг него за пределами зала от завистливых конкурентов, якобы он спит с начинающими моделями для их продвижения в роскошный мир моделинга, являются лишь грязными слухами, не более. Тэхён за три года, как стал востребованным фотографом благодаря одной нашумевшей съёмке, никогда не засматривался на тех, с кем сотрудничал на площадке. Да, некоторые строили глазки, без робости звали на свидания, но он обрывал флирт на корню, стойко отделяя работу от личной жизни.        Но, как говорится, никогда не говори никогда, не знаешь ведь, что может случиться.        И сейчас, когда Чонгук, амбассадор бренда «Calvin Klein» и популярная модель Сеула, поднимает руки вверх так, что джинсовая куртка полностью распахивается, открывая вид на очертания рёбер, контрастно узкую талию и рельефный торс, при этом смотря смоляными глазами пристально в объектив, Тэхён самолично хочет позвать парня на свидание. А после оттрахать до охрипшего голоса, дрожащих ног и обморочного состояния, чтобы Чонгук после не смог передвигаться без его помощи.       — Тэхён, мне пиздец! — запыхавшийся администратор вбегает в зал, держась за живот и сводя брови ко лбу с каплями пота. Коротко смотрит на стоявшего полураздетого парня, после на Тэхёна с вопросительно поднятой бровью. Наклоняется к уху фотографа, еле разборчиво шепча: — Из-за острых крылышек в боксе я не могу слезть с толчка, отпусти по-братски, иначе из вас никто больше туда не зайдёт.        Подавляя рвущийся из глотки смех, поджав губы, Тэхён кидает взгляд на Чонгука, который с интересом наблюдает за их шушуканьем, разминая плечо. И этот нелепый конфуз магическим образом, словно кто-то свыше прочитал его непристойные мысли и решил подложить такой подарок, правда в ущерб другому, становится отличной возможностью остаться с парнем наедине.        Джекпот, детка.       — Хорошо, завтра тоже можешь не выходить, не думаю, что тебе легче станет за какие-то шесть часов, — даёт добро, надеясь, что и он сам завтра не явится в фотостудию.        — Ты лучший! — кричит администратор, стремительно убегая за одеждой в гримёрную.        — Что случилось?       — Да так, у него появились неотложные дела, что я его отпустил. В общем, не забивай голову. Может, небольшой перерыв или продолжим? — интересуется Тэхён у Чонгука, который бесшумно подошёл со спины, из-за чего фотограф отчётливо слышит чужое равномерное дыхание, затылком чувствуя прожигающий взгляд. Смотря через плечо, сбито спрашивает: — Чонгук?        — А, прости, — отходит на пару шагов назад, поправляя выбившуюся прядь за ухо. Он склоняет голову к плечу и толкает язык во внутреннюю сторону щеки, видя покрасневшие кончики ушей фотографа, который так открыто пожирал его одним лишь взглядом в течение часа, а при близком расстоянии смущается, как малолетняя девица.        Тэхён ему понравился с первого взгляда на первом этаже, как бы смешно и примитивно это ни звучало. Жилистые руки, удерживающие пакеты с привезённой одеждой с собой, так и манили ощутить их на ягодицах, чтобы невозможно длинные пальцы оставили розоватые следы на половинках, а после проникли в него, оглаживая внутри рельефные стенки, быстрым движением запястья вышибая звучные стоны. И изучающе наблюдая за Тэхёном, фотографирующим его для новых обложек и баннера известного fashion-бренда сегмента люкс, Чонгук увидел взаимное влечение в карамельных глазах, стоило тому обласкать взглядом его полуобнажённое тело.         Но раз фотограф смущается простого близкого контакта, то Чонгук с ним немного поиграет, изведёт до чёртиков его и себя, после чего они со стопроцентной уверенностью останутся довольными и вымученными от крышесносного секса в зале фотостудии.        — Нет, давай продолжим, — наконец отвечает на поставленный минутой ранее вопрос и, подмигивая, скидывает джинсовую куртку, меняя её на чёрную футболку, которая ждала своей очереди, вися на спинке стула. Чонгук закусывает нижнюю губу, видя расширенные зрачки Тэхёна, словно тот нюхнул высококачественную дурь. После чего ступает босыми ногами обратно и садится на пол, слегка приподнимая низ футболки.       А Тэхён тем временем находится на грани внутреннего взрыва, идущего в придачу с нервным стоном, прекрасно понимая, что Чонгук намеренно ведёт себя так — раскованно и откровенно — по отношению к нему, когда он безумно хочет повалить соблазнительного дьяволёнка и впиться в блестящие губы поцелуем.        Глубоко вздохнув и медленно выдохнув, фотограф, прихватывая фотоаппарат, подходит к модели, отчего смотрит в смоляные глаза сверху, и этот вид сносит башню тотально.         Боже, дайте Ким Тэхёну сил, терпения и мужества, чтобы позорно не спустить в штаны от ухмыляющегося парня, который татуированными пальцами касается своего низа живота, перед его ногами. — Посоветуешь позу? А то идеи уже иссякли, — Чонгук невинно так хлопает пушистыми ресницами, словно это не он светил своим торсом, заставляя член в классических брюках Тэхёна заинтересованно дёргаться и его обладателя задыхаться.        Прочистив горло, Тэхён отвечает, вклиниваясь в фатальную игру, в которой ведёт, пока что, Чонгук:        — Встань на колени, заведи левую руку за себя и положи её на пол, немного отклоняя корпус назад, а правой приподними футболку, чтобы была видна кромка трусов с логотипом, — и Чонгук выполняет, при этом не переставая ухмыляться, смотрит не в круглый объектив, а в самую душу фотографа, пуская по позвоночнику электрические разряды тока.       — Вот так? — склоняя голову к плечу, лукаво улыбается, когда выше поднимает низ футболки, провокационно скользя подушечками пальцев по обнажённому животу, продолжая играючи смотреть в потемневшие глаза. Касается затвердевшего соска, медленно кружа вокруг ареола, шире разводит ноги и глухо мычит под пронзительным взглядом, оставляющим на коже иллюзорные жгучие ожоги.        И эти возбуждающие до утробного рыка манипуляции Чонгука оглушительно лопают последнюю каплю самообладания, словно тонкий многослойный мыльный пузырь.        — Вот что ты творишь? — риторический вопрос вылетает изо рта Тэхёна, сжавшего тёмные вихри на затылке Чонгука и приподнимающего голову того, заставляя спесивого дьяволёнка смотреть на себя. Он склоняется к его лицу, отражающему великое самодовольство, что распалил пламя в душе фотографа, который крепко сжимает его волосы, обдавая горячим дыханием блестящие от блеска губы. — Я же хотел пригласить тебя, как подобающе, поужинать после съёмки, но из-за твоих действий, единственное, что хочу в данную секунду, так это выебать тебя на этом полу чёртовой фотостудии. Заставить тебя скулить подо мной, срывая голосовые связки, и надрывно кричать моё имя.        — Так чего ты ждёшь, господин фотограф? — удовлетворённый похабной речью, Чонгук кончиком языка проходится по губам напротив, кладя ладонь на чужой внушительный бугорок, и ощутимо сжимает вставший член через ткань классических брюк.       И Тэхён срывается: жадно вгрызается в манящие губы, которые покорно размыкаются под натиском и пропускают внутрь горячий язык. Поцелуй дикий, сразу глубокий и мокрый. Чонгук сходит с ума от настойчивости и властности, с которой Тэхён удерживает его за голову, пихая язык всё глубже. Причмокивающие звуки разлетаются по залу с аккомпанементами мычания фотографа, стоило проворной ладони с чернильными рисунками обхватить налитый кровью член, незаметно вжикнув молнией и стянув брюки вместе с нижним бельём к щиколоткам.        Чонгук неспешно двигает рукой, кусая в поцелуй зажмурившего Тэхёна за губу, после чего отстраняется, переводя голодный взгляд на довольно толстый член идеальной длины — сантиметров так восемнадцать — с крупной головкой перед своим лицом.       — Ты и тут пиздецки красивый, — шепчет, надавливая большим пальцем на уретру с выступающей естественной смазкой.        Тэхён не успевает даже ничего ответить на странный комплимент, как захлёбывается воздухом, выпрямляясь и запрокидывая голову назад, когда Чонгук вбирает его член в плен тёплого рта и начинает интенсивно двигать головой. Старательно сосёт, выпуская обильно слюну, и помогает себе рукой у основания. Парень, держась за напряжённые бёдра, опускается ниже, тем самым утыкаясь носом в выбритый лобок, что головка упирается в стенку гортани, и сглатывает, кидая умалишённый взгляд на Тэхёна, срывая с губ того несдержанное шипение.        — Господи, — хрипло, забывая родную речь от фантастического минета, выдыхает Тэхён, впутывая пальцы в чонгуковы волосы, надавливая на затылок, от чего тот закатывает глаза и давится распирающим членом в глотке. Пузырчатая субстанция из слюны вперемешку с предэякулятом стекает по подбородку, шее, капая на светлые джинсы.       Выпуская ствол изо рта с характерным чпоком, Чонгук вскидывает укоризненный взгляд на Тэхёна, расплывшегося в коварной улыбке.        — Знаешь что, — с расстановкой, равняясь с Тэхёном и закидывая руки на его шею, произносит Чонгук. — Я обожаю отсасывать, принимая по самые яйца, ровно настолько же, как и самому трахать чужие глотки, — и оттягивает пшеничные волосы назад, прикусывая кадык удивлённо ахнувшего фотографа.        — Это ты так просишь меня сделать тебе минет, детка?        — Безумно хочется впихнуть член в твой рот, малыш, но оставим это увлекательное занятие на потом, потому что сейчас я жажду быть оттраханным.       Тэхён ничего не говорит. Он притягивает за воротник парня с пляшущими бесами в зрачках к себе, припадая к влажным губам, сцеловывает собственный вкус и переплетает языки. Сжимая аппетитные половинки, подталкивает Чонгука идти спиной назад, после чего вдавливает его всем телом в белоснежную стену, спускаясь бабочками-поцелуями на сильную шею и выпуская пуговицу джинсов с петли.        — Не так быстро, — запыхавшись мурлычет Чонгук, разрывая сладостный поцелуй, после которого губы немеют, а дыхание сбивается напрочь. Тэхён уж больно любит целоваться. Впрочем, он тоже, тем более с таким парнем, от которого лишается какого-либо здравого рассудка, а органы будто бы разом отказываются функционировать. — Не люблю кому-либо подчиняться, поэтому будь хорошим мальчиком и делай, что я тебе скажу.        — Что? — в ответ шокировано вглядываются в чёрные омуты. — Эй, вышло, наверное, какое-то недоразумение, но я не снизу. Твою мать…        Растерянную тираду обрывает кольцо из пальцев, обхватывающее тяжёлый ствол, болезненно сжимая его у основания, из-за чего Тэхён моментом захлопывает рот, лбом падая на чонгуково плечо и ударяя кулаком по стене.        — Маму мою не трогай, — ухмыляется Чонгук и лижет мочку уха Тэхёна, свободной рукой пробираясь ему под подол клетчатой рубашки, очерчивая косые мышцы живота. — Я же не говорил, что я заядлый актив, да, универсал, но мне больше по душе чувствовать в себе член, чем пихать свой. Тэхён, я имел ввиду, что мне по кайфу управлять процессом, так что не очкуй за свою упругую задницу, окей?       — Окей.        — Вот и умница, тогда окончательно снимай штаны и садись на пол, а я пока за смазкой сбегаю, — бегло целуя в искусанные губы.       И Тэхён послушно повинуется, хоть и пребывает в тотальном шоке от модели, скрывшейся за дверями гримёрной комнаты. Не сказать, что ему неприятны активные действия Чонгука, это намного лучше, чем бревно-партнёр в постели, который практически не участвует в процессе, лишь лежит да плаксиво стонет при каждом толчке.        Двух минут даже не проходит, как держащий голубой бутылёк в руках Чонгук возвращается в просторный зал, на ходу стягивая джинсы, оставляя их валяться возле стола, и мгновенно седлает тэхёновы бёдра.       — Отымеешь меня своими охуенными пальцами? — словно змей-искуситель вопрошает парень, промежностью плавно ёрзая по чужому паху. Распаляет, заставляет желать себя ещё больше. Тэхён не сдерживает низкого стона, обхватывая талию, визуально кажущуюся криминально тонкой из-за широких плеч.        — Чёрт, не двигайся, — сквозь зубы шипит, потому что, сука, готов кончить от простого фроттажа, как какой-то школьник, так и не вставив Чонгуку, который щедро выдавливает жидкую смазку на его пальцы и заводит эту руку себе за спину.        Максимально дерзко. Чрезвычайно пошло.        Так безумно, что голова идёт кругом. Тэхён сходит с ума от этой модели. Он оттягивает ткань трусов в сторону, вжимаясь лицом во вкусно пахнущую фруктовым гелем шею, покрывая её поцелуями, скользит влажными пальцами по ягодице и дотрагивается до колечка мышц, после чего, ртом всосав нежную кожу под томный вдох, входит указательным в дырку, легко поддающуюся проникновению.        Блядство.       — Кто-то игрался с собой, да, Чонгук-а? — насмешливо рокочет тому на ухо, также резко вгоняя второй палец, растягивая эластичные стенки.       — Ну я же знал, к кому иду в фотостудию, — постанывает, склоняя голову вбок, открывая больший доступ тэхёновым губам на шее для голодных поцелуев, и дёргается всем телом, цепляясь за мощные предплечья, когда безбожно длинные пальцы задевают внутри комок нервов.        — Оу, так ты меня уже изначально знал? Любопытно, — Тэхён разводит уже хорошо принятые три пальца в стороны, натирает влажные от смазки бархатистые стенки и принимается давить подушечками исключительно по простате, срывая с чонгуковых губ сладостные стоны. — Что же ты обо мне слышал?        — То, что ты, господин фотограф, трахаешь моделей в своей фотостудии… Аахх, боже, продолжай, — задушено сипит Чонгук, самостоятельно насаживаясь на пальцы, двигая тазом вверх-вниз, ощущая себя наполненным одними лишь пальцами. Что же тогда будет, когда в него войдёт толстый член?        — Детка, у тебя недостоверная информация, я не трахаю кого попало, особенно моделей, с которыми работаю. Не стоит верить слухам.        — Тогда что же ты делаешь прямо сейчас? — ухмыляется чертёнок и через секунду морщит лоб, раздосадовано выдыхая, когда пальцы с хлюпом вышли из его растянутой дырки, оставив после себя мучительную пустоту.        — Ты исключение, которое свалилось мне на голову, что я забил на свои же железобетонные принципы.        Тэхён сжимает мягкие, но в то же время упругие ягодицы через ткань белых трусов. И целует. Несдержанно, ныряя внутрь языком, встречаясь с чонгуковым, играя с ним, затягивая в свой рот. Отстраняется на жалкую секунду, цепляясь зубами за его нижнюю губу с пирсингом, оттягивая. Чонгук приглушённо стонет.        — Хватит трёпа, — плотоядно облизываясь, Чонгук заводит руку за свою спину, обхватывая горячую плоть, увитую набухшими венами, и, прогибаясь в пояснице, просовывает член под трусы, надавливая головкой на свою дырку. Тэхён кладёт ладони ему на талию поверх футболки, фиксируя, и, когда Чонгук опустился без промедления на всю длину, резко вскидывает голову назад, ударяясь затылком об стену и рвано выпуская воздух из лёгких. — Ох, чёрт, как же охуенно…       Тэхёну кажется, что он в раю. Стенки внутри приятно сдавливают. Он готов выть от того, как Чонгук рьяно, словно опьянённый, скачет на члене, то поднимаясь почти полностью, то опускаясь с громким шлепком.        И не скажешь ведь, что это Тэхён его трахает.        Стонущий Чонгук приподнимает край футболки, прикусывая его зубами, открывая фотографу вид на тёмно-коричневые соски, одну горошину из которых Тэхён, ведомый неутолимым желанием, вбирает в рот и начинает стимулировать. Давит языком, нежно кусает, всасывает, отчего Чонгук загнанно дышит, не переставая быстро-быстро насаживаться на член, бесстыдно поглощать его в жаркое отверстие. Он проделывает всё то же самое со второй вставшей горошиной, и, нащупывая другую, мокрую от слюны, скручивает, причиняя её обладателю лёгкую боль на грани блаженства. Вскинув таз вверх, Тэхён наслаждается высоким вскриком, издаваемым Чонгуком, который зарылся в его волосы, дрожа на его бёдрах.        — Я хочу тебя у стены, — перестав терзать припухшие соски, низко басит Тэхён, массируя член Чонгука сквозь намокшее предэякулятом нижнее бельё. Тот к нему ни разу не притронулся, потому закрадывается мысль, что парень может кончить лишь от анального проникновения, а не от стимуляции члена. — Детка, хватит так отчаянно скакать на мне, дай лучше отыметь себя, — ухмыляется, вновь загоняя ствол с громким звуком шлёпнувших яиц об чонгукову задницу.        Тело модели пробивает мелкая дрожь от грубого толчка. Прежде чем встать на трясущиеся ноги, Чонгук, опираясь на тэхёнов живот, медленно крутит бёдрами, дико смотря в карамельные глаза, и сжимает Тэхёна в себе. И тот низко рычит, отвешивая звонкий шлепок по половинке, на которой тотчас разливается жар.        — Вперёд, малыш, — Чонгук, немного приспустив трусы, тяжело дышит, облокачиваясь грудью на гладкую белоснежную стену, разводя ягодицы в стороны. Розовая, раскрытая от внушительного размера дырка лихорадочно пульсирует, по краям блестит смазка. Тэхён, сплюнув аккурат на неё, проводит багровой головкой меж ягодицами, на одной из которых остался след от его ладони, имитирует толчки, изводя двоих ожиданием, а после, ухватившись за талию, одним слитым движением заполняет пискнувшего Чонгука.        Оказавшись полностью внутри, Тэхён ненадолго застывает, после чего начинает плавно раскачиваться, проводя ладонью по выпирающим сквозь футболку крыльям лопаток, оголённой пояснице с ямочкой и стройным бокам, крепко их сжимая, чтобы насадить на себя. Он наблюдает, как с каждым толчком его член исчезает в расстраханном сфинктере, и это зрелище заводит ещё больше, побуждая двигаться быстрее.        Чонгук же жмурится, царапает ногтями стену, развязно стонет, хватает ртом воздух, пропитанный запахом сумасшедшего секса, и почти что задыхается от переизбытка ощущений.        — Глубже, прошу, — надсадно выстанывает он, и его неожиданно припечатывают щекой к стене, слабо надавливая.        Сознание норовит уплыть к чёртовой матери от того, как тяжело дышащий сзади Тэхён неистово вбивается в него, не жалея, сжимает талию до алых отметин и кусает за загривок. У Чонгука простреливает низ живота с такой силой, что он широко распахивает глаза и немо открывает рот, подрагивая ногами, когда Тэхён, остановивший размашистые фрикции, упирается головкой в простату.        — Тэ… С-стой… Выйди… — пытаясь слезть с члена, который замер прямо в нём, разбито всхлипывает, чувствуя, что сейчас обмочится прямо здесь, во время отпадного секса. Из глаз позорно брызгают слёзы, срываясь по раскрасневшимся от стыда щекам, когда он утыкается лбом в стену, дрожа всем телом от неизвестной ранее истерии оргазма, а из собственного члена взрывается мощная струйная жидкость, заливая пол.        — Блять, — хрипит Тэхён, когда плотно сжимающиеся стенки обволакивают пульсирующий ствол в знакомом предоргазме, заставляя искры сыпаться под прикрытыми веками. Он моментом выходит из дырки, кончая белёсой спермой на чонгукову чёрную футболку, низко прорычав. Находиться в другой реальности ему не дают содрогающаяся спина и всхлипы парня, которого он удерживает от падения поперёк живота. — Эй, Чонгук, ты чего?        — Не смотри, — тот плаксиво просит, мотая головой в разные стороны, отчего Тэхён впадает в ступор, потому что Чонгук цепляется за его руки, не давая повернуть себя. Но такая реакция пугает не на шутку, и он не выдерживает, насильно переворачивая его и видя заплаканное лицо, а после уже взгляд натыкается на маленькую лужицу под ногами.        Чонгука, что ли, волной накрыл струйный оргазм?        — Господи, Чонгук, я чуть не поседел от страха, думая, что сделал тебе больно, — Тэхён зачёсывает взмокшую чёлку назад, облегчённо выдыхая, после чего, обхватывая ладонями лицо Чонгука, большими пальцами стирает с щёк застывшие дорожки слёз, не сдерживая тёплый смешок. Видимо, тот подумал, что обмочился, от чего и застыдился. — Детка, успокойся, это нормально, переставай лить крокодильи слёзы.        — Я же просил тебя остановиться, — сердито говорит, когда его заключают в объятия, утешительно поглаживая по спине. — Боже, как же неловко.        — Перестань, в сквирте нет ничего плохого, тебе было просто очень хорошо, что ты не выдержал этих ярких ощущений. Да и это не моча, Чонгук, — посмеивается, из-за чего получает недовольный толчок в живот, отпуская парня. — Так что не накручивай себя, пойдём лучше отстираем твою футболку, а после приберёмся в зале и поедем ко мне. Как смотришь на такой план?        На тэхёновом лице расцветает квадратная улыбка, из-за которой Чонгук не может никак отказать заманчивому предложению. Да и не хочет, если быть честным, потому что фотограф, к которому его отправили для съёмки, ему очень уж понравился.        — Я согласен, — в ответ улыбается, забывая о былом смущении, и покорно идёт за Тэхёном, который взял его за руку, в сторону туалета, где они закинут в раковину футболку и смоют с себя остатки безудержного секса.