it's a kindness, highness

      Прошли недели с тех пор, как Дофламинго появлялся в офисе, не то чтобы для Ло это имело значение, но присутствие этого человека существенно. Эта его аура висит в фойе, и Ло – какой он жалкий – цепляется за неё, как будто не знает ничего лучшего. Дофламинго был за городом в какой-то командировке, Ло должен знать подробности, учитывая, что он секретарь, но этот раз был немного более скрытным.       Ло уверен, что, когда Дофламинго вернется, у него не будет проблемой рассказать ему обо всём. Ло списал это на то, что это только очень важно, итак он здесь спустя две недели. Жаждущий лишь мельком увидеть его, взвинченный самым ужасным образом. Ло думает о том, что он мог бы сделать, если бы он вообще думал о Ло. Это детское мышление, но это было так долго. Ло не замечает, в каком безупречном костюме он выходит из лифта, в хорошем ли он настроении или в плохом.       В зависимости от того, как часто Дофламинго выходит из офиса. В плохие дни Дофламинго будет торчать внутри, делая всё, что ему нужно, чтобы уйти пораньше. Дофламинго в хорошем настроении особенно прекрасен. Он весь излучает мальчишеское обаяние и безудержно смеется, уговаривая Ло выйти из офиса перекусить. Ло никогда бы не осмелился сказать, что это свидание, но бог дарует Ло удовольствие от них.       Ло расслабляется на столе, прикусывает губу, думая о том, как пристально смотрит на него Дофламинго, когда он рассказывает о своем дне. Простодушность того, что он придерживает дверь открытой для Ло или даже отодвигает его сиденье. Это никогда не продолжалось: как только они добирались до офиса, Дофламинго возвращался в деловой режим, и каким-то образом Ло от этого становилось жарче.       Нет такого мужчины, как Дофламинго, и Ло знает, что это неправильно, но он так тоскует по своему боссу. Восхищение, которое он питает к старшему мужчине, совсем не профессионально, это неприлично. Ло расцветает под его властностью, как Дофламинго может повелевать любой комнатой, в которую он заходит, даже не произнеся ни слова. Как каждый дюйм одежды облегает его мощное тело, сила ощущается даже в кончиках его пальцев. Этот его голос, когда он обращается к Ло через динамик на его столе, чтобы заставить выполнить его приказ.       Ло – раб для него. Он вздрагивает, прислонившись к столу, быстрее покачивает бедрами. Это совсем не то, чего он хочет, Ло нужен Дофламинго был позади него, большие руки, накрывающие его талию. Ему нужно, чтобы Дофламинго вжался в него так сильно, чтобы Ло не помнил ни своего имени, фамилии, вообще ничего, кроме того, что это Дофламинго.       Это стыдно и так неправильно. Ло даже не знает, есть ли у Дофламинго любовник, но даже если и нет, он всё равно не должен этого делать. Просто это единственное возможность для него. Он вполне мог бы найти туалет или расположиться на диване. Ло мог бы даже проявит ответственность и написать Дофламинго, чтобы сообщить ему, что он уходит раньше, но это адреналин от осознания неправильности этого.       Этот Ло не должен находиться в кабинете своего босса, работая своей пиздой на краю его стола. Он распластался и пускает слюни на поверхность, но его бёдра двигаются сами по себе. Ло громко скулит, приподнимаясь на цыпочках. Край цепляется и натыкается на его клитор; некомфортно из-за того, как он касается входа Ло, но боль вызывает гораздо большее привыкание.       Аромат Дофламинго всё ещё какой-то тяжелый в воздухе, древесный запах с глубокими земляными нотами. Что-то настолько чертовски мужественное, что ноги Ло раздвигаются шире, и он быстрее скачет на столе. Щека Ло скользит и скользит по богатому красному дереву, ногти царапают нетронутую поверхность. Ло представляет, как Дофламинго склоняется над ним, мягкие губы прижимаются к его уху и шепчут всякие непристойности.       Ло задается вопросом, мягкий он или жесткий любовник, из тех, кто щедр или заботится только о себе. Блять, Ло сходит с ума от мысли, что Дофламинго садист, что такой доминирующий мужчина, как он, использует Ло как игрушку.       – О, Боже, – Ло задыхается, вздрагивая, когда он приподнимается на локтях, чтобы сменить темп.       Подбородок Ло прижат к груди, и ему становится жарче от ощущения того, насколько он мокрый от стола своего босса, бесстыдно оскверняя его. Ло двигает бедрами быстрее, небрежно сминая бусинку. Жар разливается под кожей Ло, раздаётся непристойный звук, когда край касается его влагалища, и он начинает трахать его быстрее.       – Возьми меня, – Ло вздрагивает, скользя пальцами по своему клитору. – Трахни меня, Дофламинго, выеби меня.       Ло звучит жалко даже для его собственных ушей: пронзительно и с придыханием, умоляя о мужчине, которого нет рядом с ним. Дофламинго неприкасаем, не из этого мира, а Ло – всего лишь его секретарь. Он не близок ни по возрасту, ни по размеру, ни по богатству. Ло ничего не стоит по сравнению с Дофламинго, и от одной мысли об этом у него по спине пробегает дрожь.       Слюна стекает по подбородку Ло, когда его голова откидывается назад, ресницы трепещут, и он замирает. Бёдра Ло тут же перестают двигаться, и он в унижении отшатывается от стола. Дофламинго, небрежно прислонившись к косяку, скрестил руки в расслабленной позе. Он выглядел так, словно не собирался прерывать Ло, пока тот не закончит. Будь у Ло ещё несколько секунд, он бы рухнул с края: его клитор всё ещё настойчиво пульсирует, влажный до предела.       У Ло хватает ума вытереть слюну со рта и подбородка, прочистить горло, не глядя Дофламинго в глаза. Ло задается вопросом, как долго он там стоял, только пришел ли он или Дофламинго был свидетелем того, как Ло выкрикивал его имя, как сука в течке.       – Я, мне… мне так…       – Ничего не говори, Ло.       Лёд течет в жилах Ло из-за команды Дофламинго, и он следует ей беспрекословно. Ло опускает голову, прислушиваясь к цокоту дорогих туфель Дофламинго по полу. Со стороны Ло было слишком смело делать что-то подобное, объезжая стол Дофламинго. Если бы его уволили прямо сейчас, в этом не было бы ничего удивительного.       Вместо того, чтобы сказать хоть слово, Дофламинго вальсирует прямо к своему стулу, поднимая трубку. Сердце Ло колотится в груди: предвкушение того, кому он может звонить, сковывает его. Ожидание – худшая часть, поэтому, когда Дофламинго произносит имя своего брата и продолжает разговор, Ло приходит в замешательство. Он просто заставит его стоять здесь? Ло хочет спросить, но это было бы грубо, а он уже сделал достаточно.       Итак, он стоит здесь и слушает, как Дофламинго рассказывает Росинанту, что он вернулся, что сделка прошла так хорошо, что он решил остаться ещё на неделю, просто чтобы развеяться. Ло стоит здесь, даже когда Дофламинго заканчивает разговор, открывая ноутбук на своем столе. Остается неподвижным, когда он вводит какие-то детали на экране, и это только еще больше заводит Ло.       Пренебрежение всем этим. Тот факт, что Дофламинго вошел, чтобы стать свидетелем такого вида своего секретаря, даже не позволил Ло извиниться. Теперь он ничего не может сделать, кроме как быть проигнорированным, и всё, чего хочет Ло, – это засунуть руку себе в штаны и кончить.       – Где файл на Флеванс?       – На моем столе, сэр.       – Иди возьми его.       Колени Ло почти ослабевают. Дофламинго явно злоупотребляет своей властью. Если раньше это была простая просьба, теперь это резкость и намеренное понижение голоса Дофламинго. Ло отходит в сторону, хватая портфель, не теряя ни секунды времени Дофламинго. Ло отдает его ему, когда он возвращается, и Дофламинго практически вырывает его из его рук. Сила в этих кончиках пальцев заставляет Ло приблизиться ближе, прежде чем выпрямиться, а его влагалище запульсировало.       – Поскольку тебе нечем заняться, кроме как осквернять мою собственность, – начинает Дофламинго, не глядя в глаза Ло, – сделай себя полезным и разденься.       Ло предполагает, что он ослышался, потому что это невозможно. Но, когда Дофламинго смотрит на него снизу-вверх, приподняв бровь и опустив губы, Ло двигается раньше, чем тот успевает повторить свои слова. Раздеваться для другого мужчины – вторая натура Ло, но ни один из них не сравнится с Дофламинго. Даже если он не смотрит на него, от веса его присутствия у него подгибаются колени.       Ло быстро стягивает галстук, пристально смотрит на Дофламинго, пока он расстегивает первые несколько пуговиц. Ло возбуждает то, что его здесь как будто нет, он охотно раздевается, пока Дофламинго продолжает работать. К тому моменту, когда рубашка падает на пол, Ло сбрасывает туфли, ловко расстегивая штаны, и они падают, следом идут трусы. Когда он перешагивает через них, Дофламинго смотрит на него, и если ему нравится то, что он видит, то он никак не показывает этого.       Пронзительные голубые глаза оценивают его, вернувшись в изучающем взгляде, и Ло никогда не удостаивался такой чести, когда на него смотрели. Он стоит там, гордо обнаженный, в предвкушении того, что ему прикажут делать дальше.       – На колени, лицом к двери.       Подчинение волнует, ведь оно не служит никакой другой цели, кроме того, что приказано делать Ло. Он переминается с ноги на ногу, опускаясь на колени с бьющимся сердцем.       – Наклонись.       Влагалище Ло ноет, когда он делает то, что ему говорят, скрывая удивленное шипение из-за прохладного мрамора на щеке. Положение выставляет его на всеобщее обозрение. Ло прикусывает губу, надеясь, что Дофламинго возбуждается, что он трахнет его прямо там, где он стоит на коленях.       – Раздвинь ноги и положи руки между ними, – говорит Дофламинго с легкой хрипотцой в голосе, – и выгнись ещё больше для меня, Ло. Дай мне что-нибудь красивое, на что я буду смотреть, пока я работаю.       Ло делает то, что ему говорят, и в ту секунду, когда он это делает, он болезненно осознает это. Ло не должен извлекать из этого никакого удовольствия, только унижение. Он даже не может видеть выражение лица Дофламинго, если тот уделяет ему внимание, но Ло уже знает, что это не так. Очевидные звуки пальцев Дофламинго, щелкающих по его ноутбуку, доказывают это.       Ло вынужден пытаться контролировать свое дыхание, безучастно глядя в стену. Его влагалище становится все более влажным, пульсируя, чтобы быть заполненным. Ло хотелось бы, чтобы он кончил раньше, просто потрогал себя пальцами или пошевелился по столу немного быстрее. Теперь он в отчаянии, не может ничего сделать, кроме как лежать с высоко поднятой задницей, выставляя себя напоказ, как предмет мебели.       Шум ноутбука Дофламинго продолжается, и если было непонятно, какой он занятой человек, то теперь это доказано. Ло пришлось иметь дело с тем, что он был на телефонном совещании, которое, к счастью, вскоре закончилось, только для того, чтобы он смог подключится к другому. Это занимает гораздо больше времени, и Ло уже не уверен, что сможет с этим справиться. Смазка стекает по его клитору, оба отверстия пульсируют по мере того, как Дофламинго говорит своим грубым баритоном.       Ло нуждается быть заполненным настолько сильно, что на данный момент это ужасно.       Ло сжимает руки в кулаки, пытаясь отрегулировать дыхание, но даже это не срабатывает. Ло хочет скулить и извиваться, раздвигая свою киску, чтобы соблазнить Дофламинго погрузиться в него. Ло просто знает, что скольжение будет настолько плавным, что он уцепится за его ствол, призывая Дофламинго использовать его как вместилище плоти. Ло в одной секунде от того, чтобы умолять об этом: будь проклят стыд, когда его босс может заполнить его дырку.       – Я не из тех людей, которые могут терпеть, что их используют, – говорит Дофламинго, внезапно оказавшись гораздо ближе, чем раньше, и Ло вздрагивает. – Скажи, Трафальгар Ло, почему ты счел простительным трахать мой стол?       О, Боже, Ло почти испытывает оргазм от одного только унижения. Он делает глубокий вдох, пытаясь произнести правду, потому что ни за что, черт возьми, Ло не стал бы лгать человеку уровня Дофламинго.       – Я просто… я просто скучал по Вам, – Ло вздыхает.       Глаза Ло закатываются, когда ремень Дофламинго проскальзывает между его промокшими складками.       – Ты просто скучал по мне, – усмехается Дофламинго, вызывая мурашки по спине Ло. – Ты принимаешь меня за своего рода любовника?       Быстрый шлепок ремня встречается ягодицу Ло, и его стон становится жалобно громким.       – Н-нет, сэр.       Еще один приземляется с противоположной стороны, и Ло клянется, что чувствует вкус своего оргазма.       – Ты для меня не более чем секретарь, – как ни в чем не бывало заявляет Дофламинго. – Мне плевать, что ты делаешь в нерабочее время, но как только ты войдешь в моё здание, я ожидаю послушания.       Ло стонет только из-за этих слов, быстро кивая головой.       – Да, сэр.       – За твою глупость я буду шлепать тебя по заднице, пока мне не надоест, – Дофламинго хладнокровен и спокоен, его голос непринужденный.       Ло с энтузиазмом кивает, готовый выплюнуть слова благодарности, но ремень приземляется прямо на его киску, и он почти теряет сознание. Сила его оргазма вырывается из него, и Ло вцепляется когтями в мрамор, пока плачет. Бедра Ло дергаются в воздухе, спина напрягается и выгибается ещё больше. У него нет возможности переждать свой оргазм, и это ужаснейшая пытка, когда слезы текут по его щекам на пол.       – Ну же, Ло, – усмехается Дофламинго. – Хотя бы сначала дай мне насладиться этим.       Ло хочет сказать, что это не его вина, но все мысли вылетели из его головы. Дофламинго, кажется, не волнует, чувствителен ли Ло, потому что он снова хлещет прямо его по киске. Ло вздрагивает и стонет, распаляясь теперь, когда Дофламинго не на шутку отчитывает его. Это не какая-то форма наказания, Ло может многое сказать.       Если бы Дофламинго вложил в это свою силу, Ло бы уже ранен. Дофламинго наносит ему игривые шлепки, немного колкие, чтобы Ло почувствовал это. И Ло обнаруживает, что откидывается назад, ошеломленно уставившись перед собой.       – Боже, боже, какой же ты мокрый, – дразнит Дофламинго, проводя плоской стороной ремня по мокрой пизде Ло. – Ты всегда так представлял себе это, Ло?       Это так лучше, так, так намного лучше. Ло под кайфом и шатается, раздвигая колени для большего. Дофламинго мычит, и Ло принимает это как знак признательности.       – Не могу сказать, что я удивлен, – вздыхает Дофламинго, – я всегда видел это выражение в твоих глазах, даже когда нанимал тебя. Но ты не такой, как все.       Дофламинго произносит последнюю часть тише, но все же достаточно громко, чтобы Ло услышал, и это зажигает что-то внутри него.       – Почему ты должен был быть таким непослушным мальчиком? – Дофламинго рычит.       Ло толкнуло вперед, когда ему снова шлепнули, и этот шлепок ударил сильнее, чем предыдущие, заставив слёзы скатиться по его лицу. Лязг падающего на пол металла заставляет Ло подпрыгнуть, задыхаясь, когда минуту спустя его хватают за бедра, и толстый член внезапно наполняет его. Ло даже не стыдно за то, как быстро это приводит его к разрядке, его пизда доит Дофламинго, в то время как он начинает грубый темп, и он на седьмом небе.       Невозможно передать словами, какие грязные вещи он говорит, но Ло знает, что это далеко не прилично. Он, наконец-то, получил то, чего желал, и он не настолько невинен, чтобы скрывать это. Пальцы Дофламинго сжимаются на его коже, прежде чем стиснуть его крепче, хмыкнув, когда он тянет Ло обратно. Соки выплескиваются из него, Ло задыхается, когда чувствует его у себя в животе. Глаза закатываются, потому что Дофламинго, блядь, не останавливается, он продолжает врезаться глубоко, как будто ему недостаточно глубоко.       От шлепка его бедер Ло содрогается в конвульсиях, каждый мощный толчок встречается со следами, оставшимися от ремня Дофламинго. И голос Дофламинго, такой низкий и хриплый, беззаботно выражающий своё удовольствие. Ло пытается поднять бедра выше, и Дофламинго наносит сильный удар по его заднице, стенки сжимаются после удара.       – Ты поганец, правда, малыш? – Дофламинго мурлычет.       Дыхание со свистом вырывается из него, когда Дофламинго падает своим весом, прижимая Ло к полу. Его плечи натянуты из-за того, что Дофламинго опустился ниже, трахая его сильнее.       – Посмотри, как твоя пизда сжимает меня: это все, о чем ты когда-либо думал, а?       Боже, Ло ненавидит, что тот не запыхался, в то время как он борется за воздух.       – Может быть, хорошо, что я нанял тебя, – размышляет Дофламинго, уткнувшись носом в горло Ло, – мне нужна была игрушка.       Стон Ло чертовски отвратительный, он издает некое подобие согласия, и Дофламинго смеётся. Ло задыхается от стонов, когда массивная рука проталкивается между ним, толстые пальцы останавливаются на его клиторе. Ло бьется в конвульсиях, когда он начинает поглаживать его, долго и глубоко.       – Это то, что ты хочешь, – насмехается Дофламинго, ускоряя темп. – Ты хочешь быть маленькой игрушкой своего босса?       Внезапно в поле зрения появляется лицо Дофламинго, с затуманенными глаза слезами, но он отчетливо видит, как расширяются его глаза, как покачиваются бедра. Ло знает, что он выглядит чертовски грязно, лежа на полу, истекающий слюной, с заплаканными щеками. Ло не утруждает себя попытками спрятаться, он смотрит на Дофламинго умоляюще, облизывает губы.       – Пожалуйста. – это всё, что Ло может прошептать, горло разодрано в кровь.       Ло клянется, что в глазах Дофламинго есть мягкость, несмотря на то, что он трахает его, как какую-то шлюху низшего класса. Но это исчезает, как только Ло напрягается, тогда это чистая решимость. Дофламинго поднимает Ло с колен и стонет, когда Ло трепещет вокруг его члена.       – Черт возьми, – хрипит Дофламинго.       Ло даже не чувствует себя польщенной похвалой. Его мозг понимает это, но у Ло онемение, кожа гудит. Он вспоминает, как скулил имя Дофламинго, закатывая глаза от перевозбуждения.       – Блять, поэтому это должен быть ты, – Дофламинго шепчет, жестоко шлепает его бедрами, заставляя Ло захлебнуться собственной слюной.       Он понятия не имеет, что он имеет в виду, он только ощущает, как ущипнули его клитор, прежде чем всхлипнуть, дрожа от толчков. Дофламинго дергает и дергает его, растягивая освобождение Ло, пока тот не становится бескостным и не оседает на пол. Колени Ло подкосились, и Дофламинго быстро скользнул своей большой ладонью к его животу, удерживая его на месте.       Если Ло думал, что он замедлится, то он жестоко ошибался. Дофламинго продолжает долбить израненную пизду Ло, как будто она больше ни для чего не годится. Спертое дыхание и стоны на его коже, сильные колени прижимаются к бедрам Ло, чтобы ускорить темп. Каждый грубый толчок его члена настойчиво давит на его руку. Ло обмяк и задыхается на полу, даже не зная, как он всё ещё в сознании.       – Черт, ты такой крошечный. – Дофламинго фыркает, оставляя Ло с разинутым и пустым только для того, чтобы швырнуть его в сторону.       У Ло кружится голова от внезапной перемены, челюсть отвисает, когда его колени прижимаются к ушам, а толстый член снова наполняет его. Из Ло не исходит ни звука, он буквально стал немым и бесполезным. Дофламинго использует свои ноги как рычаги, чтобы наклонить бедра, касаясь слишком чувствительных нервов, пытаясь проникнуть как можно глубже.       – Посмотри на эту крошку, – с благоговением произносит Дофламинго, – ты получишь урок хороших манер.       Стон Ло невнятный, глаза закрываются, когда его голова откидывается в сторону. Это чертовски много, но у Ло совсем не осталось энергии, множественные оргазмы истощают его. И всё же грубые удары по его дырке – единственное, что удерживает его в сознании. Каждый раз, когда Дофламинго растягивает живот, Ло срыгивает, давится собственной слюной.       – Такая нуждающаяся киска, – выдыхает Дофламинго, – блять, я не могу насытиться.       Ноги Ло падают на пол, а Дофламинго падает на локти. Огромные руки ложатся под голову Ло, ощущение твердых мышц, сдавливающих его живот, когда Дофламинго вжимается в него. Ритм стал медленнее, чем раньше, по-прежнему делает Ло немым, но он, по крайней мере, может моргнуть и открыть глаза. Дофламинго выглядит прекрасно, глядя на него сверху-вниз, дикие глаза, раскрасневшаяся кожа, светлые волосы прилипли к его вспотевшему лбу.       – Каждый день, Ло, каждый день я буду трахать тебя вот так, – обещает Дофламинго, – трахать тебя так хорошо, что ты можешь думать только о моем члене.       Ло не думал, что когда-либо услышит нечто подобное из уст Дофламинго. Он кивает, как может, теперь Дофламинго отчаянно вонзается в него. Ло каким-то образом находит в себе силы обхватить трясущимися ногами талию Дофламинго, его желудок переворачивается, когда его лодыжки не сцепляются. Дрожащие пальцы скользят по его волосам, и Ло стонет от определенного скрежета.       – Обещаете? – скулит Ло.       Дофламинго сжимает его крепче, приоткрывая рот и кивая. Это надломленное выражение останется с Ло на всю жизнь. Больше не слышно разговоров, только эротические звуки Ло и Дофламинго, просачивающиеся в воздух. Ресницы Дофламинго трепещут, когда он отстраняется, и Ло сжимает и отпускает его член, когда он прижимается к нему, и его звук удивления похож на всхлип.       Глаза Дофламинго закрываются при первых признаках тепла, проникающего в Ло. Он остается по самые яйца, и Ло издает счастливый стон, наполненный его семенем. Это длится целую вечность, у Ло возникает ощущение тошноты в животе из-за того, что он начинает набухать. Дофламинго вздрагивает, впиваясь ногтями кожу головы Ло, когда он делает глубокий вдох. Дофламинго ошеломлен, как только он снова открывает глаза, прикосновения размягчаются, и напряжение покидает его тело.       Ло может лежать без костей только тогда, когда он отстраняется, мыча от удивления, заметив вздутие живота. Обе руки покидают Ло, чтобы провести по выпуклости, слегка нажимая на неё, и Ло издает сдавленный стон.       – Ты бы прекрасно выглядел, нося моего ребёнка.       Слова удивляют Ло, и он знает, что Дофламинго чувствует, как сжимаются его стенки. Его губы приподнимаются в дьявольской ухмылке, медленно раскрываясь. Ло свободен и раскрывается, как только его покидают, поток спермы выливается из него на пол. Дофламинго облизывает губы, потянувшись к галстуку, чтобы ослабить его.       – Надеюсь, у тебя нет планов на остаток дня, – говорит Дофламинго, уже спускаясь по телу Ло, – я собираюсь побаловать себя.