Счастливый пёс

Арсений широкими шагами преодолевает метры университетского коридора, огибая стоящих прямо на пути людей. Черт бы побрал эту так «удачно» подвернувшуюся работу для предстоящей студенческой конференции. Теперь у Попова нет и минуты не то чтобы присесть, а даже полноценно вздохнуть. Заведующий кафедрой дергает его при каждом удобном случае, отчего приходится бесконечно бегать по поручениям. Арсений уверен, что такими темпами уже подмел бы полы по всем углам корпуса. Но, к счастью, его хвост не настолько длинный. — Арс! Арс! — сзади раздается невероятно знакомый голос с радостными верхними нотками. Арсений замирает и оборачивается. С противоположной стороны коридора на него смотрят блестящие счастьем зелёные глаза, а чужой хвост так и норовит превратиться в пропеллер, настолько сильно им сейчас размахивают. Антон — золотистый ретривер и по совместительству неугомонный парень Арсения. Шастун с той стороны руками дергает и даже пару раз подпрыгивает, чтобы его заметили — хотя и без этого Антона сложно потерять в любой толпе — а затем на всех парах мчится к лису. Расстояние между ними сокращается за доли секунды, но Попов успевает ощутить на себе весь груз тоски. Последний раз они полноценно виделись больше недели назад. Времени хватало лишь на перекидывание друг другу мемов в мессенджере да пожеланий доброго утра. А сейчас Антон стоит прямо перед ним и, как всегда, светится, как самое настоящее солнце. На лице Попова расплывается легкая улыбка. Он скучал. Оказавшись нос к носу, Антон вытягивает руки вперед, намереваясь утянуть Арсения в удушающие объятия. Он наклоняется за поцелуем, но встречает сопротивление. Горячие ладони Попова опускаются на щеки, слегка отводя лицо Антона в сторону. Но Шастун энтузиазма совершенно не теряет, продолжая тянуться с тем же рвением. — Арс, ну чего ты? Давай хотя бы обнимемся! — Мы же посреди коридора... Кроме того, сейчас мне правда нужно бежать, — после этих слов Арсению кажется, что и без того опущенные уши Шастуна сникают только сильнее. А мельтешащий до этого хвост сводит на нет амплитуду размаха. Еще секунда и Антон заскулит, словно новорожденный щенок, не иначе. Руки его повисают вдоль тела, а губы поджимаются в разочарованной гримасе. Арсений фыркает и дергает ухом, стараясь скрыть улыбку, выдающую удовлетворение чужой реакцией. В такие моменты Шастун кажется по-особому милым, так что Арсений сдается. Он быстро оглядывается и, убедившись, что никто не обращает на них никакого внимания, приближается к лицу Антона, невесомо оставляя в уголке губ поцелуй. — Увидимся вечером, — Арсений напоследок проводит большим пальцем по скуле Шастуна и, развернувшись на пятках, продолжает путь дальше по коридору. — А? — Антон тянет руку к месту, где только что была ладонь Арсения и улавливает остатки тепла кончиками пальцев. Словно очнувшись, он радостно вскрикивает, пугая проходящую мимо девушку. — Да! Увидимся! Уходя, Попов слышит, как Антон матерится, запнувшись о собственную ногу, пока в эйфории бежит на следующую лекцию. Такая реакция парня на столь крошечные действия всегда вызывала у Арсения в груди чувство какого-то загадочного тепла. Оно как патока медленно разливалось внутри и пристывало намертво, что потом никак не отодрать. Заполняло организм до краев, намереваясь выбиться наружу. Иногда стихало, но всегда появлялось вновь, стоило Шастуну оказаться рядом. И каждый раз, когда Попов ловил себя на довольном покачивании обычно спокойного хвоста — например, как сейчас — он точно знал, что ответ на эту «загадку» невероятно прост. Любовь.