Холст нашей любви

Бариста засыпал молотый кофе в холдер и стал прессовать его темпером. Потом он залил молоко в питчер и стал взбивать жидкость. После кофевар измерил термометром взбитую жидкость. Убедившись, что все в норме, бариста залил молоко в кружку с кофе, создавая этчером замысловатый узор. Вскоре он подал напиток мужчине, которому на вид было лет тридцать. Это был художник нашего времени — Арсений Сергеевич Попов. Нет такого человека который который бы не знал его работы. Приняв кружку и поблагодарив кофевара, художник ушел за дальний стол. С собой у него была сумка через плечо, в которой был небольшой скетчбук формата А5. Поэтому, сев за дальний стол, Арсений поставил чашку на стол и отпил из нее глоток эспрессо. Достав карандаш и ластик вместе со скетчбуком, Попов открыл свободную страницу и стал на ней невесомыми линиями выводить разные загогулины из которых позже сложиться идея картины. Подталкивал Арсения на идеи его натурщик — Алексей Орехов. Это был двадцатичетырехлетний молодой парень с немного длинными черными как уголь волосами и светлой, как фарфор, кожей. Попов выбрал его в свои натурщики, так как черты его лица были достаточно острыми и пропорциональными. Порой казалось, что один из хороших скульпторов, который прекрасно знал свое дело, выточил его из самого лучшего куска камня. Поэтому для картин, а особенно где нужно было в большей части лицо человека, на помощь всегда приходил Лёша. Да и не только для картин на которых большая роль играло лицо. Всегда когда Арсу он был нужен, Орехов приходил и помогал, даже по мелким вещам, которые Арсений мог бы и сам решить. Художнику порой казалось что парень просто не может ему отказать. С мужчиной они всегда говорили на разные темы, пока каждый из них делал свою работу. К сожалению художника и родственников Лёши, парень скончался в авиакатастрофе. Он летел к своим родителям на самолёте, но на половине пути в турбине оказалась какая-то неполадка, и она загорелся. Самолёт начал с быстрой скоростью спускаться вниз. В конце концов, самолёт упал на поле, а после стал загораться из-за турбины. Сейчас же Арсений нуждался в новом натурщике и поэтому пока что стал разбавлять свои работы природными пейзажами. Чаще всего это было то, что он сам видел чуть ли не каждый день или же наоборот. То что Попов видел впервые и ему это казалось красивым, он либо фотографировал на телефон, либо запоминал как можно точнее, а после переносил на холст. Искал нового натурщика сам Арсений. В начале он доверил это дело нескольким близким ему людям, но они не нравились и не подходили самому художнику. Поэтому теперь искал нового натурщика сам Попов, в прохожих людях и знакомых. На улице было начало декабря. Сейчас был небольшой плюс, около одного, двух градусов. Каждый день приближал к новому году, но праздничного настроения не было. Снег весь потаял и превратился в противную грязь и слякоть. А ведь пару дней назад можно было ещё выйти в заснеженный лес возле дачи Арсения и пойти написать на пленэре новый зимний этюд… Но как только эта идея появилась в голове художника, погода сразу же поменялась, а минусовую температуру заменила плюсовая. В своих раздумьях, на листе бумаги стали появляться натюрморт с гипсовыми фигурами. На первом плане был куб, на котором сверху находился шар. Рядом боком лежал цилиндр, возле него стоял конус. Попов отпил пару глотков уже слегка остывшего крепкого напитка. Раздался звонкий звук Музыки ветра. В кофейню вошёл на вид юноша, лет девятнадцати. Из-под темной шапки и темно-зеленого шарфа выглядывали лишь глаза и часть носа. На нем была надета длинная черная куртка с зелёной молнией и капюшоном. Сам парень печатал что-то в телефоне. Оторвавшись от устройства, он быстрым взглядом окинул все помещение. Быстрыми шагами, юноша оказался возле стойки и попросил у бариста эспрессо. Кофевар согласно кивнул и отправился готовить заказ.

•°•°•

С тех пор художник видел этого парня почти регулярно. Иногда он ходил с сумками, иногда с чехлом, в котором вероятнее всего находилась скрипка. Время пролетало так быстро и незаметно, что Арсений даже не заметил, как время года под названием «Зима», поменялось с прекрасным временем «Весна». На улице началась слякоть и грязь. Таял снег и превращал землю в грязные лужи грязи, которые приносили на своих ботинках люди к себе домой. Постоянного натурщика Попов себе не нашел. Он мог позвать друзей на помощь, но это не то, что хотел бы Арс. Тот парень все ещё приходил в эту кофейню, брал лишь один эспрессо, никогда не меняя своего выбора. Все таки художник разглядел прекрасные черты лица незнакомца. От почти постоянных встреч, Арсений узнал, что того парня зовут Антон Шастун, и он бродячий музыкант, играющий на скрипке простому народу в разных местах города. Узнавая постепенно все больше информации, работники кофейни стали подкалывать художника тем, что они просто идеальная пара — один музыкант, другой художник. Сегодня день облачный. Серые облака закрывают собой свет яркого весеннего солнца. Хоть на улице едва заметный плюс, но люди явно стали «раздеваться» от хоть и легкого, но тепла. Сам художник взял перерыв в своем творчестве, объяснив это поклонниками и поклонницами своим выгоранием. Отчасти это было правдой, но истинная причина была в том, что без какого-либо толчка, ничего не получалось. Раньше толчок давал уже покойный Леша, но сейчас рядом никого не было. С каждым днём, Попов стал передвигаться на разные столики ближе к двери, карауля ее, в ожидании Шастуна. Арсений решил, что на прямую познакомиться лишь тогда, когда парень сам согласится. Поэтому, когда пришел Антон, художник оторвал небольшой листик бумаги от целой страницы, на которой когда-то возможно ещё появится шедевр. Записав свой номер и подписав свое имя и фамилию, Попов ещё раз сверился с номером записанный на бумажке, и как только Шастун собирался выходить художник быстро встал из-за стола, чуть не опракинув свой латте. — Позвоните мне пожалуйста, когда Вам будет удобно. — Художник протянул огрызок бумаги. Сейчас они впервые пересеклись глазами. Попов готов был утонуть в этих бесконечно глубоких зелёных глазах. Он готов был заблудиться в этом сосновом лесу, утонуть в болоте, лишь бы никогда не отрываться от этих темно-зеленых глаз. Арс был уверен, что на свету эти глаза будут просто светиться ярким зелёным оттенком. Шастун недоверчиво глянул на художника, оценивающе смотря. Попову вдруг показалось, что музыканту вовсе не понравился он, будто вызывал недоверие. Но все же юноша принял огрызок бумаги из пальцев между которыми кусочек был зажат. В последний раз Шастун окинул взглядом мужчину, выходя из заведения. Арсений все ещё стоял как вкопанный, но все же спустя пару секунд Попов вернулся обратно на свое место.

•°•°•

POV: Антон Я пришел домой, когда на часах было без пяти шесть. Да, я вышел где-то в одиннадцать. Но все остальное время после кафе я просто прогуливался по городу, обдумывая, что произошло на выходе из кофейни. Я видел этого человека раньше. Он иногда поглядывал на меня. От этого становилось как-то не по себе. Из бумажки я узнал, что того человека зовут Арсений Попов. Я слышал о нем, но никогда бы не мог догадаться что за мной «наблюдает» один из самых известных художников. Я не знаю, чего он от меня хочет, но все-таки позвонить хочется. Я нажал на «Новый контакт» и стал переписывать номер с клочка бумаги. Написав в имени «Арсений Попов», я стал набирать его номер. Пока шли гудки, я пытался понять, что от меня хочет такой известный человек. «Может он хочет чтобы я сыграл ему? Дал нового вдохновения на картину? Да нет, бредни сумасшедшего! Откуда ему знать, что я уличный музыкант?» Мои мысли прервали прекращение гудков, после которых послышалось «Ало?». Я на пару секунд оказался в ступоре. Я никогда не слышал его голос. Но лёгкий мандраж прошел и я быстро затараторил: — З-здравствуйте, Вы Арсений Попов? Я решил уточнить, кому всё-таки звоню. Вдруг это какой-то пранк и мне сейчас скажут: «Хах, купился!». — Да, а Вы Антон Шастун, верно? — его голос был мягок, будто он боялся меня спугнуть. Мандраж накатил с новой силой. Волнение так же пришло. Это был страх ошибиться в своих словах. Ведь не каждый же божий день ты говоришь со знаменитостью. — Да, все верно. Зачем Вы дали мне Ваш номер телефона? У Вас есть ко мне какое-то дело? — Да все верно, у меня к Вам дело. Вы были бы не против, если стали моим натурщиков? Естественно Вы не будете нагим! Я был в шоке, если мягко сказать. Ну ведь не каждый же день вам предлагают стать натурщиком. — Я… Н-не знаю. Дайте мне время подумать, пожалуйста. Я Вам перезвоню, как приму решение. До свидания! — Буду ждать ответа. До свидания! Я сбросил звонок. Ладони от волнения стали холодными. Положив их между ног, чтобы они согрелись, я начал думать над ситуацией. Если там бы хорошо платили, то я бы пошел… Раздеваться же не надо, Арсений сам об этом сказал. В принципе предложение хорошее, если в день будут платить лучше, чем я зарабатываю на концертах. Перезвоню позже, хочу чай попить. Я по пути домой купил себе пончики. Вот с ними и попью чай.

•°•°•

После того как я попил чай и немного перекусил, я вновь стал набирать номер Арсения. Послышались гудки, а после тот же голос сказал: «Да?». Я начал говорить. — Здравствуйте, Арсений. Я подумал. Прежде чем сказать, готов ли я работать у Вас, мне нужно задать Вам пару вопросов. Какая моя зарплата за день? — Оу, не переживайте — начал говорить мужчина. Ловлю себя на мысли, что его голос безумно красив. Я раньше практически не видел его лица, только работы, и то только самые популярные. Уверен, он и сам безумно красив. Жаль, что когда Арсений давал мне его номер, я не разглядел его лицо. — Зарплату будем устанавливать в соответствии с Вашей работой за день. Минимум- две тысячи, может две пятьсот. Ещё есть вопросы? «Сколько — сколько?» — подумал я. За день я минимум пятьсот зарабатываю, максимум — тысячу. А тут, за то что ты просто стоишь и ничего не делаешь две тысячи минимум за день?.. Не за неделю, за день… Все таки перед тем как устроиться, нужно спросить где это? Может это вообще на конце города. — Спасибо, у меня к Вам есть ещё один вопрос. Где находится «место работы»? Куда мне подъезжать? — Хороший вопрос, спасибо что задали его. А то я бы так и забыл — раздал глухой, но яркий смех. Такой радостный и счастливый смех… Я давно не слышал такого. Похожий смех был у моего друга с консерватории. Я сейчас не знаю где он, да и как его зовут я уже тоже не помню. В итоге, я согласился работать, но пока что только на испытательный срок. Работа была недалеко, но и не близко. Пару остановок на автобусе и немного пройтись пешком. Лично меня все устраивает.

•°•°•

Я закончил свой испытательный срок давно ещё. Сейчас я официально работаю с Арсением. Частенько я задумывался, а может он мне не просто друг и коллега? Что-то большее, что я очень ценю? Может ли это значить, что я как идиот влюбился в него? Я не раз, когда сочинял новые песни, чтобы на выходных заниматься любимым делом- играть для других, вспоминал Попова и все моменты с ним. Какие бы ни были эти воспоминания- радостные, веселые, грустные, странные, после нашего знакомства, я всегда его вспоминал. На улице уже поздняя, темная ночь, лишь дождь барабанит по отливу. Спать совсем не хочется, хотя уже пора. «А завтра кто-то будет жаловаться и винить самого себя, что не пошел раньше спать…» — твердил мой внутренний голос. «Да знаю я!» — я будто схожу с ума, говорить с самим собой, да ещё и в своей голове.- «Закройся, уже забыл о чем хотел написать.» «А если он прав, пора спать. На утро будет хуже» — откуда не возьмись, появился ещё третий голос. Он был всегда мягок и справедлив, но появился крайне редко в моей голове. Я решил послушать его. Отложив тетрадь, в которой всегда записывал музыку, я отправился в ванную, чтобы умыться и переодеться. Сама по себе квартира была небольшой, но уютной для меня. Да и жить в ней можно, жаловаться не на что. Однушка с балконом. Зато удобно и компактно, яблоку ещё есть где упасть.

•°•°•

Через три с половиной часа мне нужно вставать, а я все не сплю. Нет, я не сижу за столом, ничего не пишу. Просто лежу, ворочаясь. Все мысли об одном Арсении. Может рассказать ему обо всем? Он поймет? «Рискни, напиши ему. Может ответит.» — сказал тот верный и справедливый голос. А почему бы и нет? Я открыл нашу переписку и стал думать, что писать.

Вы: Привет Арс. Мне нужно кое-что тебе рассказать. Меня тревожит странное чувство. Я не могу не думать о тебе вечерами и ночами, перед тем как уснуть. Да даже сейчас из-за тебя мне не спится. Мне кажется что ты значишь для меня что-то большее, но я не уверен. Напрямую тебе сказать все это слишком сложно, поэтому и пишу тебе. Надеюсь ты меня правда поймёшь.

Не знаю, что он обо мне будет думать после этого. Нажал на кнопку, чтобы отправить. Отложил телефон и стал думать, а правильно ли я сделал? Не пожалею ли потом? Мне кажется я лежал вечность, пока не пришло уведомление на телефон. Я не думал, что это уведомление окажется ответом на мое сообщение от Арсения. Арс: Обсудим завтра, тебе уже пора спать.

•°•°•

Я подходил к студии, открывая дверь в нее. Студия была просторным светлым помещением. Были широкие панорамные окна от чего казалось, что можно ослепнуть, когда солнце выходило из-за облаков. Лишь в углу комнаты было немного кухонной фурнитуры и два стула для того чтобы можно было перекусить, ведь иногда мы задерживались и на ночь, работая над картиной или же просто проводили посиделки. Арсений как всегда ждал меня в этой безумно светлой комнате. Я прошел внутрь, и он обернулся на звук закрывающейся двери. С лёгкой ухмылкой, Арс поприветствовал меня, помахав рукой. Я лишь скромно ответил ему тем же. Ответил так, будто казалось, что Попов- строгий родитель, а я- провинившийся ребенок, разбивший или сломавший что-то ценное. Мне правда было страшно перед ним. Что если он скажет «Иди лесом со своей любовью» и выкинет меня со студии, сказав больше не появляться в его жизни? Буду надеяться, что это не так. Что он приласкает, а если и не приласкает, то хотя бы не выкинет меня со своей жизни. — Проходи, — мягко сказал Арс. Мурашки прошлись по коже, не знаю из-за чего. Кончики пальцев похолодели, а сердце ёкнуло и ноги подкосились. «Лишь бы не упасть» — думал и повотрял я себе пока подходил к нему. Я подошёл к Арсению, ощущая аромат его парфюма. Он приятно ударил в нос. Мой коллега осторожно и аккуратно, словно боясь повредить, приобнял меня за плечи, от чего прошёлся во второй раз табун мурашек. Арс нагнулся над моим ухом, я ощутил его дыхание. — То, что ты писал, правда? — на вопрос Арсения, я неуверенно кивнул.- В таком случае…- он на пару мгновений перестал дышать, а после тяжело вздохнул. — Я тебя люблю.