Старое, доброе, забытое

      Документы тянулись бесконечной вереницей на твоем столе. «Тягомотина»: думаешь ты. В твоей голове мелькают слова одного из твоих профессоров из академии: «Документация, Дмитрий, — это тебе не новые открытия делать. Документация — та ещё стерва…». Ты ухмыляешься, вспоминая недавние года, когда ты только что и обитал в лабораториях. В светлых палатах науки, работая над теорией, ты прорабатывал с коллегами возможности и тропы, по которым стоит пойти при изучении нового полимера. Вспоминаешь, как ваш первый прототип робота при запуске, со всего размаху врезался в стеллаж с бумагами, да с такой силой, что опрокинул его на себя. Удивительно, но вы сделали его настолько крепким, что робот получил лишь небольшие повреждения, внешней обшивки. Вы тогда все шутили, про «Тяжесть научной документации» и что «Советские роботы будут настолько крепкие, что даже если их провести через бюрократию, они выживут». Ваши смех и шум подняли на уши весь комплекс, что даже Захаров выбрался из своей лаборатории этажом ниже и пришёл посмотреть, что тут творится… Да, точно, Харитон. Дурак ты, Дима, опять не туда полез. Мысли о недавнем прошлом, всегда свежие и вязкие. Ты влипаешь в них, как в болото, и тебя затягивает. Ты закрываешь голову руками, нависая над проклятыми бумагами. Они когда-нибудь тебя доведут. Ты даже роботу не можешь их доверить, что уж говорить о людях. Из-за этого ты чувствуешь себя немного потерянным. Тебе намного комфортнее среди научного оборудования, среди кучи роботов, да черт с этим, даже с людьми легче чем с этими бумагами. Сосредоточься, не теряй разум. Но ты снова отвлекаешься, на этот раз на постукивание металлической руки о поверхность твоего стола. *Тук-тук*       Ровно два раза.       Ты поднимаешь глаза на одного из своих телохранителей. Правая немного наклоняет голову в ожидании приказа, в ее руке не большой поднос. — «Можешь поставить, спасибо» — ты притягиваешь поднос со стаканом кефира, булочкой и витаминами к себе. Ты опять сказал роботу спасибо, старые привычки так и не могут тебя покинуть, так же, как и детская слабость, к столь простому ужину. Ты берешь булочку, она еще теплая. Откусываешь совсем немного, она хрустит, под твоими пальцами и зубами. Поднос стоит прямо на документах, но тебе все равно, ты наконец-то почувствовал себя живым и готовым на все.       Алгоритм принятия пищи непоколебим: три укуса булочки, один глоток холодного кефира. Ты составил этот порядок ещё в студенчестве, когда был голодным до знаний и в принципе был голодным. Сидя в библиотеке на пыльном полу, изучая копию научной документации о хирургии, чудом сохранившуюся еще из империи. Тогда оказалось, что Елена Андреевна, библиотекарь вашего университета, сберегла коллекцию книг прошлой страны, только для себя. Все, кто узнавал о ее секрете, умоляли показать оригиналы или хотя бы копии. Ты все еще считаешь, что отношение власти к литературе могло бы быть помягче. Хотя ты понимал, что это бы не помогло, но лозунги об «Избавлении от буржуазной гнетущей литературы» были слишком красивыми, а пролетариат считал почти все, что было создано интеллигенцией прошлой страны, чумой, достойной только того, чтобы ее придали забвенью. Но библиотекарь, то ли от скуки, то ли из интереса, делала собственные рукописные копии, и даже давала их тебе почитать. Поразительная женщина была! Жаль, в период чумы скончалась… да что б его!       Да что со мной сегодня?       Ты старался даже перед роботами не показывать вида, пытался вести себя сдержанно и корректно, но…       Допивая кефир, ты размышлял — скорее всего все из-за волнения перед завтрашним днем. *Глубокий вздох*       Вот теперь наконец-то, ты окончательно отвлекся от мыслей и посмотрел в огромное окно перед собой. Только сейчас ты увидел, что на улице уже стемнело, а в окне сидит искаженная версия тебя. Так же ты заметил, что Правая так и стоит на месте, изредка, перенося вес с одной ноги на другую. — Можешь забрать, — ты берешь аскорбиновую кислоту с подноса и отодвигаешь его в сторону, продолжая вглядываться в темноту за окном.       Луна спокойно освещала улицы Пчеломея. Ветер гулял, гоняя листья. Люди спят, роботы на отладке, все, как и должно быть ночью, только ты остался незримым наблюдателем. *Тук-тук-тук*       Знакомый звук отразился от стен огромного кабинета. — Я знаю, Правая. Действительно пора спать.       После твоих слов она направилась к выходу, где уже стояла Левая. Она шла грациозно и элегантно, как настоящая балерина. Лунный свет и падал на ее корпус и кардиган, который отзывался золотым блеском. Прекрасное зрелище. И тут она повернулась, холодный блеск металлической пластины на месте лица пробудил тебя. Ты пусть и усталой, но уверенной походкой двинулся к выходу из этого огромного гнетущего помещения. Туда, через коридор на противоположную сторону.       Там не было никакой спальни, в распахнутом проёме двери был небольшой кабинет. Тут было место, где ты мог заняться своими чертежами, обдумыванием чего-то или просто, как и сейчас, на старом диване ты мог развалиться и немного поспать. Этот диван был одной из немногих вещей, что ты забрал из подземного комплекса предприятия 3826. Ты рухнул в него, скинув с себя обувь, и повернулся на бок, лицом в сторону двери для удобства. — Левая, охрана входной двери, ночной режим, Правая, охрана рядом, ночной режим.       Ты уже привык спать, когда они рядом. По началу тебе было некомфортно с ними даже находиться в одном помещении, особенно помня о том, сколько военных штук ты в них напихал, но сейчас они слились с общим фоном, они буквально стали твоими руками. Ты снова скользнул взглядом по Правой, стоящей рядом, она была недвижима и прекрасна, как и всегда. Как и всегда, Катя. Ты прекрасна.