ешь, цвети, люби!

цветёт сердце вместе с сакурой в японии. "встречайте весну на пороге своей души!" - звучало в проснувшихся деревьях, талой воде, первых ростках травы. а ещё птицы. птицы вернулись. они пели песни, созывали тепло, приятно покалывали уши. просыпайся, душа, от морозов! пора стряхнуть снег со своих плеч и вдохнуть тёплый весенний воздух! утро светилось. звёзды. они летели с неба, падали на землю, скатывались по лучам светлого заката и кружились вместе с прохладным ветром. они скатывались по ручью, стекавшему с маленькой горки, ведь снег давно растаял, отступил, давая место зелени и солнечным искрам. машины проезжали мимо всё реже, медленно разлетался шум мотора по улице, утренний час пик растворился, будто его никогда и не было. хёнджин и феликс шли вдоль дороги, прогуливая пятничные занятия, топали не громко, спускаясь с той самой горки. они были на уроках и занимались утром, просто солнцу стало одиноко, они всего лишь хотели составить ему компанию чуть раньше, чем закончится учебный день. ничего серьёзного. по левую сторону потихоньку нагревались жилые дома, где-то окна были открыты, занавески в чужих комнатах переливались в утреннем свете от незаметного уличного ветерка-сквозняка. солнце стало ближе, а значит, и тепло приближалось, и его ждали. правая сторона - дорога, по которой уже периодически проезжают машины, куда-то торопятся, а впереди только мечты и дом, в котором живёт хёнджин. вдыхать полную грудь воздуха стало легче, ведь он потеплел, грудь не обжигало холодом. хорошо бродить по весенним улицам, уходить от важных дел и придумывать свои, новые. хорошо просыпаться от зимней спячки. - смотри! феликс вдруг перебежал через дорогу к маленькому склону у дерева. машина проехала мимо почти сразу, бесстрашный мальчишка, риск у него в крови. с маленькой горки бежал тот самый ручей, блестел белым цветом, сверкал, как сокровище. феликс уселся рядом с ним на корточках, положил ладошки на свои колени и пристально стал наблюдать за скатывающими камушками и чахлыми листьями, что-то искал. или уже потерял. - что там? - хёнджин осмотрелся и перебежал на другую сторону. этот маленький комочек напрягся, глубоко вздохнул и почесал свои коленки. - мне показалось... - он поднял брови, всматриваясь в воду, но грустно опустил их обратно. - не важно. феликс положил свою голову на ладошки, стал ещё меньше. что-то потерял, зацепился, загорелся и не нашёл. это что-то убежало от него, непонятно, специально ли спрятало себя. что же там было? хёнджину оставалось только догадываться, ведь брови феликс уже опустил. весна пришла не так быстро, и несмотря на то, что феликс и хёнджин любили зиму всем сердцем, весну они ждали также трепетно. всё расцветает, обливается краской, всё побуждает жить. они влюбились друг в друга весной, она стала для них особенной с тех самый пор, когда глаза заблестели ранее неизученным цветом - чистым белым и алым, красным. влюбились. и полюбили. хёнджин постоял немного, а потом тоже опустился рядом с феликсом и стал вглядываться в маленький ручеёк, вслушиваться в всплески и журчание, чувствовать маленький поток воды. ничего не нашёл, вдохнул поглубже. - пойдём или ещё посидим? - спросил хёнджин, посмотря на феликса осторожно. он был чем-то расстроен, явно сам рушил желание что-либо сказать. феликс наклонил голову и положил щёку на тыльные стороны своих ладошек, не отводя взгляд от ручья, томно вздохнул. хёнджин кивнул в ответ. они сидят какое-то время, просто наблюдая за весной на этой маленькой горке. хёнджин терпеливо ждёт, пока феликс проснётся от водного гипноза, берёт старые листья и сухие веточки, чтобы отправить их в маленькое плавание, как бумажный кораблик. феликс смотрит на это, покачиваясь. веточки, листья скатываются по склону, шелестит вода своими дарами от хёнджина, журчит вода с уже не сухой травой. камушек булькнул, маленькие всплески тоже булькнули, умиротворение. на дерево возле них села весенняя птица, что-то сказала и полетела дальше. умиротворение вдвойне. ромашковые кроссовки немного порыли землю под собой, когда хёнджин пошевелился. феликс же сидел неподвижно, всё смотрел и смотрел, а потом вдруг также внезапно, как и перебежал дорогу, поднялся. - у тебя дома есть мука? - думаю, да, - не растерялся хёнджин. - пойдём скорее, у меня с собой коричневый сахар, - феликс взял того под локоть, - на обед сегодня блинчики! странно приятной вещью иногда бывает эта неожиданность. а у феликса её хоть отбавляй, он даже может ей поделиться в случае, если её у него станет слишком много. но хёнджин привык и, кроме того, влюбился. с его странной приятной неожиданностью сложно поступить иначе. самые спонтанные события забираются в нашу память быстрее всего, прячутся, а потом также неожиданно всплывают с распростёртыми объятиями. как мило. как мило и воздушно, они остаются у нас в руках, даже если мы этого не хотим, они любят нас, а мы подсознательно всегда любим их в ответ. хёнджин перебирает ногами, стараясь поспевать за феликсом. дом встречает ожидаемой пустотой, а она даже не здоровается, лентяйка. в окна бьют лучи солнца, шторы двигаются, потому что кто-то забыл прикрыть окно на кухне, пол шелестит крошками от былого сна и прозрачными блесточками. сняв верхнюю одежду, они сразу взялись за готовку, поставили всё на стол, как учила бабушка. перед началом готовки всегда нужно вытащить все ингредиенты и поставить их перед глазами, так удобней. в миску полетел кусочек растопленного масла с сахаром, следом - тёплая вода, которую они нагрели своими собственными усилиями и верой, а вскоре и мука. рисовая и пшеничная перемешались, бабушка-соседка сама делает рисовую и с радостью даёт её мальчикам за какую-нибудь работку. сахар закончился, нужно будет обязательно добыть его ещё. феликс мысленно отметил это у себя в голове, но потом всё же написал на кусочке бумаги большими буквами, чтобы не забыть, и вставил в зеркало в прихожей между стеклом и деревяшкой. старые бумажки пошатнулись, когда зеркало придержали, стикер, на котором написано что-то про лето, подсолнухи и бумажный кораблик, плавно упал на линолеум. хёнджин отметил другое - нужно почаще что-то печь вместе с феликсом. - нет, мне всё-таки интересно, - прыснул хёнджин, - где ты взял сахар? - это тайна, - заулыбался загадочно феликс. - пусть это так и останется только между нами. - феликс грустно посмотрел на миску с тестом, имея в виду украденный сахар. хёнджин достал из старенькой духовки железную сковороду с деревянной ручкой, поставил на плитку и с лёгким воодушевлённым вздохом включил её. плечо о плечо, шум улицы с открытого хёнджином окна, тесто, липнущее к пальцам, осталось довести до готовности. белка бы съела и сырое - подумали они оба. а потом сказали вслух, посмеялись. начали жарить. тем, кто следит за фигурой, больше подошла бы духовка для выпекания таких блинчиков, но феликс с хёнджином не отличались особой решительностью. пока что. они - в своём мире со своей политикой, они не думали о будущем, так намного веселее жить. - когда ты научился делать хоттоки? - хёнджин осторожно подставил миску ближе, потыкал тесто и так липкими пальцами. - твоя бабушка умела всё, - задумчиво произнёс феликс, немного придавливая набухшие блинчики, чтобы те не вывалились из сковородки. хёнджин тепло улыбнулся. это правда, жаль, она былая, но в памяти останется навсегда. она жива, пока живы мы. феликс был похож на неё, на бабушку хёнджина, на нежного, доброго ангела, что дарил ему лишь любовь и мечты. удивительное сходство, но такое правильное, будто так и должно было быть. хёнджин должен был встретить такого же человека, чтобы помнить. они потёрлись плечами, подбадривая друг друга, понимая всю участь жизни. сказанное слово ранило, но феликс скорее нажал на больное, напомнил, что оно и правда было, но тут же вжался в плечо, как бы напоминая ещё одну вещь - он рядом. - готово! совсем немного теста на дне миски осталось лежать там до следующего посещения кухни. а забавно то, что про него могли забыть совсем, а могли и использовать уже через десять минут. феликс положил последний блинчик-пирожок в тарелку с голубым рисунком по краю, очень подходящим этой тарелочке, к слову. жаренное тесто пахло просто и невероятно вкусно. золотистая корочка на прижаренных местах переливалась сливочным маслом на солнечном свете, манила откусить кусочек или хотя бы облизнуть, ведь тогда на языке останется сладковатый жаренный вкус детского счастья на завтрак. блинчики остывали, а вместе с тем немного садились в объёме. феликс с хёнджином перебрались на подоконник. он небольшой, но смог вместить на себе тарелку и феликса, хёнджин встал рядом, положив подбородок на его коленку и расставив руки широко, чтобы одновременно было удобно хватать хоттоки и тыкать феликса в бока. - хитрый какой! - он схватился за его правую кисть и оттолкнул от себя. - давай есть, пока не остыли.  несмотря на то что такое угощение обычно готовят с какой-либо начинкой мальчикам и такой вариант был по душе. вкус жареного теста из рисовой и пшеничной муки таял на языке, аромат стоял прекрасный, хотелось жевать медленнее, чтобы тепло приготовленного лакомства оставалось подольше в щеках. тесто хрустит, маленькая вибрация проходит по всему телу, отдавая все соки. вкусно. - вкусно, - повторил мысли хёнджин и облизнулся. - вкусно, - повторил за ним феликс. - в следующий раз добавим сюда овощи, - оповестил он, улыбаясь, и уже прикинул в голове, где эти овощи можно достать. с улицы шумели ещё голые ветки деревьев, легонько бьющиеся друг о друга, пока дует ветер. люди куда-то спешили, ветер раскачивал их волосы, пальто и настроение несильно, но заметно. потянуло ещё одним запахом - табаком. кто-то из соседей сверху или снизу, или где-то сбоку полюбил в последнее время так проводить свободные минуты, так ещё и прямо из окна в чужие окна! феликс скривил губы и нахмурился, ему никогда не нравился запах табака, который курил этот сосед, он был каким-то пустым, без какой-либо истории и изюминок, без какой-либо яркой краски. хёнджин тоже почувствовал это (и запах, и недовольство феликса), немного подумал, а потом нахохлился, как воробей, набрал в лёгкие побольше этого воздуха и неожиданно громко и внезапно низким голосом сказал в открытое окно: - хватит там травиться! невыносимая вонь! я и так умираю! что-то резко дёрнулось, кто-то испугался от громкости и неожиданности, и мальчики увидели окурок, летящий откуда-то сверху. в полёте он погас и приземлился на дорожку возле окон первого этажа. запах постепенно рассеялся, дышать стало намного легче. - спасибо, живите счастливо, прощайте! - закричал феликс, улыбнулся улице, и сверху закрыли окно. они рассмеялись. зашипели от воздуха внутри, рассмеялись от души. феликс посмотрел на хёнджина самыми преданными глазами. защитил. снова защитил. как тепло и вкусно стало дожёвывать последний кусочек. как тепло и нежно захотелось защищать его в ответ до самого последнего дня своей жизни, а потом и после. феликс ощутимо издавал тепло - такой он выбрал способ дарить любовь. невидимые волны нежности в моменте становились смыслом жизни, а вскоре и сами они друг для друга. надо будет обязательно что-нибудь ещё покричать соседям. и гадости, и пожелания, что они только не придумают! - слушай, - хёнджин, отдышавшись, вспомнил, о чём хотел спросить, - что было в том ручье? феликс поднял глаза с его плеч, которые судорожно дёргались несколько минут назад от смеха, и посмотрел прямо в душу, будто выманивая клятву. подумав немножко, он вздохнул, вновь не захотел говорить, осторожничал, мялся на одной мысли и мял губы. - портал в какой-нибудь зачарованный лес? - предположил хёнджин, подсказывая. - нет, не совсем, - феликс отвёл взгляд. видимо, что-то серьёзное. или наоборот, тут уже не поймёшь, ведь он прятал глаза, когда и сам прятал что-то. - нерастаявший снег? - нет, я бы расстроился. - ты и так расстроен. - нет! феликс нахмурился. - ну, точно расстроен, - произнёс хёнджин и кивнул на его брови. - я тебя насквозь вижу, чудище, не прячься. хёнджин протянул пальцы к его волосам, чтобы убрать их за ухо. щекотно, феликс вздохнул, помялся ещё немного, перебарывая себя. почему-то то, что там скрывалось, заставило его молчать, как странно. хёнджин сталкивается с этим впервые, но принимает вызов. он пододвинулся вперёд, ближе к углу подоконника, куда забились солнце, пыль и феликс. тот в свою очередь прижался к своим коленями вплотную, обнял их и стал дышать глубже, обдумывать. хёнджин тепло улыбнулся, наклонил голову, полюбовался. его умиление сложно было не заметить. коварные мысли о том, что феликс не может ему что-то доверить, отступили, скрылись где-то в тёмном месте и больше не показывались. всё-таки это феликс, сам выбирающий, что ему говорить, а что нет, и хёнджин это знает. он принимает его полностью, без остатка, каждую клеточку его тела и души. так однажды сказала луна, а когда вам что-то говорит луна, стоит верить. хёнджин и не спорит, скорее благословляет судьбу за такого ангела, прячущегося в углу, скукоженного, чего-то боящегося, но ангела. настоящего. как же он его любит. - мне показалось, я увидел там звёзды, - на одном дыхании вываливает феликс, не выдерживая. - настоящие, - он посмотрел на хёнджина, поджав губы, и снова спрятался. спрятался, будто его сейчас атакуют, как напуганный котёнок, будто должно было случится что-то очень страшное, будто он сказал что-то лишнее, мир стал сужаться, а звуки тяжелеть. чтобы не утонуть, он прислушался к стоящему возле него хёнджину... ...и в ответ ничего не услышал. феликс опешил. что-то наконец шелохнулось, и он почувствовал, как чужая голова опускается на его коленки. они встречаются взглядами вот так, совсем близко, почти касаются носами. феликс встречает самые большие смотрящие на него глаза, которые он только встречал, а хёнджин влюбляется заново. весна наступает не так быстро, впрочем, как и год назад. - я тебе верю. улица с наступлением вечера начинает темнеть, но не гаснет сразу. постепенно городок накрыли сумерки. машины ездили с уменьшающей периодичностью. становилось тихо, город засыпает, просыпаются звёзды. их, конечно, не видно, когда ты находишься в городе, но разве, когда их не видно, мы перестаём в них верить? они досидели у хёнджина на кухне до вечера, тесто так и осталось лежать, видимо, до следующей весны, поспорили на разные темы, пободались и поборолись на руках, даже успели немножко поспать друг на друге, а теперь хёнджин провожал феликса до дома, нёс спокойствие и защиту за спиной. они говорили о звёздах. вот так просто. - а представь, что сейчас с неба на нас тоже смотрят, - воодушевлённо произнёс феликс, распахнув и направив глаза в, возможно, такой же пристальный взгляд. - или не глаза, - хёнджин хитро взглянул на феликса. - может быть, - феликс пихнул его в ответ. они шли по дороге, уже на финишной прямой к дому феликса. уличные фонари светили жёлтым цветом, свет падал и ближе к земле рассыпался в воздухе. вечерняя мартовская прохлада ещё не ушла, феликс поёжился на очередном порыве ветра. тихий шаг расслаблял, они никуда не торопились, они прогуливались в своих мечтах мирно, но умеренно - золотая середина, идеально, так, как надо. на улице уже никого не было, хотя время не очень позднее. тихо. город гудел где-то далеко, ночная жизнь проснулась постепенно. - ну во-от, - феликс прыгнул на ступень у двери подъезда и покрутился на пятках, разворачиваясь, - давай завтра в лес пойдём? - всё-таки портал существует? - хёнджин улыбнулся. - конечно существует! только на другой стороне уже другая история, - феликс выглянул из-за козырька подъезда и посмотрел на звёзды. а те улыбнулись ему в ответ. он быстренько подлетел к хёнджину, клюнул в нос и скрылся, пожелав спокойной ночи. а счастливый хёнджин пошёл обратно, сгребая в капюшон кофты красные цветки на своих щеках. он размышлял о сегодняшнем дне, о уроках, о блинчиках-пирожках, о своих соседях и о том ручье. в конце концов его посетила мысль, которая так и осталась в его голове, превратившись в итог. он обязательно скажет феликсу о ней завтра, когда они встретятся. звёзды действительно были тогда, феликс почувствовал их, не ошибся, но спутал место. ручей блестел, пытался подсказать, но не феликсу. хёнджин, человек, который стоял рядом и видел это с другой стороны, стал тем, кто разгадал мелодию ручья. его волосы светились небесными телами. феликс не увидел, потому что как раз таки не смог. но хёнджин стоял рядом. рядом. любил, защищал, дорожил и понимал с полуслова. феликс был ангелом, что спас его. ангелом. ангелом, который умел летать, учил летать других и находить звёзды. звёзды. в его волосах запутались звёзды.