Стервочки, новая история

Александр пододвинул стул к кухонному столу, сел, раскрыл тетрадь и шариковой ручкой начал записывать. Стало быть, начал: «Дорогой дневник…». «Это слишком. Давайте без вступления», - подумал. Он зачеркнул первую же фразу и начал с новой строчки. «…», –едва ручка коснулась бумаги, не зная о чем писать, он бросил взгляд на Ольгу , которая сидела рядом за компьютерным столом, спиной к нему. Продолжил: «Она была ужасно близорукая, носила толстенные очки. От постоянного сидения за компом, из-за чего у нее развилась заметная сутулость, словно небольшой горбик: плохо развитые мышцы спины прогибали спину колесом. В постели с ней было немного неловко, все равно, что трахаешь горгулью с собора Нотр-Дам де Пари. И этот ее надменный горделивый характер: она постоянно старалась перекатиться таким образом, чтобы оказаться сверху! Из-за сутулости она напоминала шахматного коня: так и хотелось взять ее двумя пальцами и переместить немного вправо и воль по коридору. По забавному совпадению этот путь вел к входной двери, прямиком из этой неказистой однушки. Именно такое перемещение в пространстве древние греки определяли как знаменитый “нахуй”. Кстати, о хуях: недавно заходил Степан…» Александр отвлекся, так как над душой нависла Ольга. Она прошла у него за спиной, громким пронзительным лязгом отодвинула стул и рухнула за стол напротив него. Щелчок зажигалки. Затяжка. Ольга пустила к потолку облако дыма. – Что делаешь? Он поднял взгляд на ее маленькие груди под еле прозрачной розовой блузкой. – Анализирую отчет за третий квартал этого года, здесь мы немного просели по маржинальной прибыли, хочу разобраться, в чем дело, мне кажется, это может как-то связано… – далее он выдал набор довольно бессмысленных фраз, что-то из школьного курса экономики. – Ну, работай, работай, – и тут же у Ольги вырвался глуповатый ребяческий смешок. «Видимо она прочла слово “хуй” у меня в записях, у нее нюх на такие вещи, – подумал Александр, – так о чем это я?» «Недавно заходил Степан, есть серьезные продвижения в нашем новом деле, ему все-таки удалось продать землю того самого участка с трухлявой усадьбой. После протестов в Первоуральске против сноса исторического памятника и проникновения чужеродного бизнеса на местный рынок земля была продана под расписку о надлежащем обращении владельцу сети супермаркетов Екатеринбурга “Светик”, после чего особняк, как ни странно, был разрушен на следующий день – якобы фундамент размыли грунтовые воды. При разборе завалов, если называть вещи своими именами – “сносе”, в секретной комнате (да, той самой) нашли труп какой-то девушки и, чтобы не мешать делу, ее мумифицировали и выдали местному краеведческому музею как тело графини Покровской. (Или как там ее?) Шутка. Да и это уже совсем другая история. Степан – молодец, он хорошо поработал. А жена его вообще золото! Это ведь она помогла мне вернуть права на эту проклятую землю! Супер! Я очень ей благодарен. Хоть та и похожа на врача городской поликлиники: так и представляю, как она нянчит на руках не третьего ребенка, а гигантскую клизму. Ладно, это тоже неважно. Главное, что теперь у меня появились деньги, реальные бабки, впервые после той интрижки. Впервые после того как мне удалось отомстить Елизавете за брата наконец-то появился шанс встать на ноги. “Теперь можно покончить с Первоуральском и навсегда забыть эту дыру как страшный сон” – так хотел думать я, но как выяснится позже, я ошибался». Александр закрыл тетрадь, потянулся. Ольга поставила подле него кофе, и он принялся размешивать его металлической ложкой, постукивая о борта чашки. Александр изобразил задумчивость, нарисовал на лице пытливый взгляд, поднес к губам чашку и отхлебнул. Словно пробуя вино, оценивающе произнес: – Ну и дрянь. Эхом отозвалось «пошел ты». Александр поставил чашку на стол, снова раскрыл тетрадь и написал: «Предыдущую фразу я написал, не зная, что будет в будущем. Черт возьми, какой же у меня наивный читатель! И да, Ольга, надеюсь, больше не появится в сюжете».