И так бывает.

— Генри, милый, иди пока поболтай с Бабулей и Руби, а нам с Мисс Свон надо кое что обсудить, — Регина тепло улыбается сыну и тот кивает, соскакивает со стула и бежит к вдове Лукас, Руби ласково ерошит малышу чёлку, Бабуля берёт мальчика за руку и они уходят — одна из задних комнат лавки была для Генри второй детской ещё с младенчества, когда Бабуля стала няней малыша. Регина разворачивается к Эмме лицом — улыбка гаснет, глаза излучают просто таки космический холод. — Так зачем вы здесь, Мисс Свон? — Можно просто Эмма, — улыбается молодая женщина. — Я учительница математики, мэр. Никаких тайных целей, никакого злого умысла. Я тут побывала, в городе, несколько лет назад. Думаю, что вы наводили справки обо мне, мэр. Новое лицо в городе и всё такое. Я сирота и меня, крохотную новорожденную, нашли буквально на окраине Сторибрука, в лесу. Разговаривала с шерифом, но он ничего такого не смог припомнить — детей никто не терял, никаких странных происшествий. Пацан, который притащил меня на руках, новорожденного младенца, больше двадцати семи лет назад, в кафе соседнего городка, мямлил, что он, якобы, нашёл меня чуть ли не в самой чаще леса, потом сам исчез неведомо куда. Только и осталось мне на память от родителей — одеяльце с моим именем. Лежит на полке платяного шкафа в моей бостонской квартире. Никакой новой информации добыть не удалось — местная полиция оказалась бессильна. Шериф только руками виновато развёл — мол, рад бы помочь да нечем. — Помню, — кивает Регина. — Хамберт мне рассказывал о вашем визите, Эмма. — Это была последняя попытка, — Эмма неожиданно мрачнеет и тяжело вздыхает. — После… того случая, сказала себе — всё, хватит. Все нити оборваны, печально, но факт. Бывает. Регина не спрашивает, что случилось тогда, но Эмма отвернулась к окну и аккуратно, стараясь не размазать тушь, промокает глаза салфеткой. — Так что никаких иных причин, кроме как связанных с работой появится в вашем городе, мэр, у меня больше нет. Регина подходит к прилавку сама: — Бабуля, присмотрите ещё немного за Генри? Мисс Свон, нам стоит продолжить беседу у меня в кабинете. … — Так никаких иных причин появится в нашем городе у вас нет, Мисс Свон? — Регина достаёт из сейфа пару папок. — Только по основной работе? — Мне позвонить своему адвокату? — Эмма определённо не шутит. — Пока не стоит, Мисс Свон, — Регина раскрывает одну из папок и кладёт её перед Эммой. — Тенденция, однако… — Эмма достаёт из папки снимок, который был сделан в полицейском участке — анфас, профиль. Ещё один документ — внизу её подпись. — Меня находят в местном лесу, а ребёнка, которого я родила в тюремной больнице, усыновляет мэр города. И почему меня так притягивает к себе Сторибрук, интересно, за что мне такая сомнительная честь оказана? Значит Генри он… — Да, — подтверждает Регина. — Если вы думаете, что я на что-то претендую… — презрительно фыркает Эмма, — то сильно ошибаетесь. Я не интересовалась им все эти годы. Нежданный, нежеланный ребёнок. Один из последних «подарков» от бывшего любовника, сообщника и партнёра по всяким очень неблаговидным делам. Часть моего преступного прошлого, которое я жаждала оставить позади. Забыть о нём навсегда. Уверена, что вы на десятый раз всё перепроверили, мэр и никаких сюрпризов — то есть мне не на что претендовать и я не смогу от вас ничего требовать, нечем на вас давить. — Да, — Регина прячет папки назад в сейф. — Надеюсь, мы поняли друг друга. — Конечно, — Эмма совершенно спокойно, почти не моргая, смотрит на Миллс. — Генри ничего от меня не узнает, но вы сами должны рассказать ему обо всём. Во избежании неожиданностей. — Его отец… — Я навела о нём справки, — Эмма неторопливо и аккуратно прожёвывает кусочек печенья. — Нил Кэссиди, фотограф-фрилансер в Нью-Йорке. Я не люблю сюрпризы и хотела быть уверенной, что мой бывший внезапно не свалится мне на голову, боялась, что он так и не завязал с криминалом и попытается меня втянуть опять в свои тёмные делишки. О ребёнке ему знать не обязательно. Тем более, что мне, когда я родила, было только восемнадцать — совращение малолетней… С такой статьёй Нилу в тюрьме было бы совсем не сладко. … — Почему ты меня оставила? — Генри смотрит биологической матери прямо в глаза. Регина переговорила с Арчи, потом Хоппер побеседовал с Эммой, а теперь они втроём — Регина, Эмма и Генри сидели в кабинете Хоппера. Понго дремал, положив тяжёлую голову на лапы. Эмма равнодушно пожимает плечами: — А на кой ты был мне нужен? Обуза, камень на шее. Мне было всего восемнадцать, одна в мире, ни образования толком, ни родни, только из тюрьмы — самой бы выкарабкаться и не сорваться, не пойти по скользкой дорожке по новой, а ещё с ребёнком на шее… Генри обиженно сопит, но не выглядит расстроенным — малыш тайком от матери смотрел «Закон и порядок» и помнил подобные сюжеты. У мальчика возникает хороший вопрос, который боялись услышать обе его матери: — А мой отец? Регина заметно напряжена, Эмма снова пожимает плечами: — Он сбежал от меня и знать о тебе ему не обязательно. Нил меня предал. — Ты знаешь где он и что он, — Генри упрямо поджимает губы. — Знаю, но тебе то, что за радость? Тебе Регина все эти годы настоящая мама и заодно папа. Она о тебе заботилась, Вэйл до сих пор в кошмарах видит, как она его преследовала и не давала роздыху, когда ты болел. Настоящая сумасшедшая мамашка. Нил тебе никто, как и я сама. … Нил задувает свечку на маленьком пирожном — он не очень любит этот праздник, собственный День рождения. Хотя сегодня ночью, внезапно, после долгого перерыва, приснился отец, их деревня. Счастливые дни, когда родители были вместе и папа ещё не стал Тёмным магом. Стук в дверь, странным образом знакомый и Нил идёт открывать, торопливо смахнув крошки от пирожного с губ. — Ты?! — Привет, дорогой, не хочешь впустить старую знакомую? Невежливо даму, то есть дам, на пороге держать, — ехидно улыбается Эмма. — Кстати, с Днём рождения. Эмма не одна — невысокая брюнетка, идеальная осанка, строгое лицо, деловой костюм, высокий мужчина в очках и маленький мальчик, который с любопытством разглядывает Кэссиди. — Привет, папа. — Папа?! Эмма разводит руками: — Ты так неожиданно тогда исчез, а я сама ещё ни о чём не знала, даже не подозревала. Это у нас Регина Миллс, мэр Сторибрука, прибрежного городка в штате Мэн, мать Генри. Арчи Хоппер, психотерапевт Генри, мой, Регины и всего Сторибрука заодно. — Мать Генри? — Давайте присядем и спокойно обо всём поговорим, — предлагает Арчи. На стол водружается пакет и пленительный аромат яблочного пирога от Регины Миллс заполняет небольшую квартиру Нила, термос с кофе — Регина заваривала его собственноручно. — Итак… — говорит Эмма. — Чур, я начинаю. … — Итак, — говорит Регина, — я не собираюсь никоим образом препятствовать вашему общению, но тут Генри решает. — Тебя нет в документах — прочерк, — говорит Эмма, — берегла твою задницу заодно — я была ещё несовершеннолетней. И те проклятые часы сразу бы связали с твоим именем. — И почему ты так неожиданно исчез, папочка? — подаёт голос Генри. — Подставил маму. Не по понятиям, баклан. Не по пацански. — Генри! — у Эммы и Регины вышло хором. Обе мамы строго уставились на пламенеющего ушами мальчика. — Я, со своей стороны, — вступает в беседу Арчи, — всегда буду готов выслушать вас всех — вместе или по отдельности. Обращайтесь. — Ладно, я пошёл собирать вещи… — вздыхает Нил. — Сторибрук милый городок, залив, побережье, — говорит Эмма в спину старого приятеля, — а вокруг городка густые леса. Думаю, что ты, как профессиональный фотограф, оценишь. … Нил молчал почти всю дорогу до аэропорта, в самолёте он почти сразу уснул, Генри считанные разы летавший самолётом не отлипал от иллюминатора. Окончательно проснулся Нил уже в самом Сторибруке, когда проезжали мимо лавки Голда — Лерой чинил вывеску, Весельчак держал стремянку, сам малоприятный хозяин лавки стоял опершись на любимую трость и внимательно следил за горе-работничками. Лерой был главным дебоширом и скандалистом Сторибрука и терпели Лероя только за то, что руки у него росли откуда следует. Нил резко побледнел и подобрался, как кот перед прыжком. Регина притормозила: — Опять? Голд развёл руками: — Не знаю, что такое происходит с вывеской — третий раз за неделю и фонарь… Странные скачки напряжения. — Я поговорю с нашей электрической компанией, сэр. Пусть их специалисты всё тут проверят. Не хватало нам ещё пожара… — Не дай бог! А это… — Нил. Нил Кэссиди, — Нил с горем пополам пришёл в себя, унял дрожь в руках. — Я… — Мой биологический отец, — ухмыляется Генри. — Фотограф, живу в Нью Йорке. — Очень приятно, — Голд с лёгким поклоном прикасается к полям шляпы. — Мистер Голд, всегда к вашим услугам, дорогуша. Заходите, поболтаем. Расскажете о Нью Йорке. Я давно там не был. — Всенепременно, сэр, — Нилу удалось совладать с дрожью в руках и собственным голосом, — ещё загляну. Я думаю провести тут короткий отпуск. Отдохнуть немного от суеты и шума Нью Йорка. Регина прощается с Голдом, Лерою удаётся наконец разобраться с проблемой, он слазит со стремянки и отбывает с Весельчаком на древнем пикапе. — У вдовы Лукас, Бабули, помимо кафе, небольшая, но уютная гостиница, — сообщает Эмма старому знакомому, — я сама в ней живу. Пока ещё не нашла себе подходящее жильё в городе. — И чем ты сейчас занимаешься, Свон? — спрашивает Нил. Кофе прекрасен, блинчики великолепны, а у Нила от пережитого шока разыгрался зверский аппетит. — Учитель в школе Генри. Математика, физика. Спасибо, конечно, что выкупил мой «жук» и за деньги — очень помогло на первое время, но потом? Тебе ничего не грозило — я тебя не сдала, а ты исчез и даже письмеца в конверте, ничего, не решился объясниться со мной, почему? — Потом обо всём расскажу, уже скоро, — Нил берёт себе ещё кофе. … — Чёрт! — Эмма с досадой постукивает кончиком карандаша по газете — раздел «Недвижимость» весь исчиркан, — ну что ты будешь делать, а? — Что-то случилось, Эмма? — Мэри Маргарет Бланшар, учитель химии и биологии, директор единственной школы в городке, главная городская сплетница. После Лероя. — Хочу снять жильё, а… — Эмма разводит руками, — никак. Оказалось, что в Сторибруке это почти непосильная задача. — Если вы не против — у меня есть свободная комната. — Вы очень любезны, мисс Бланшар, но я не помешаю вам… — Эмма слегка розовеет, — в личной жизни? — Нет, — улыбается Мэри Маргарет, — в лофте хватает места и мне будет не так одиноко по вечерам. — Почему бы и нет? — Эмма поднимается из-за стола. — Прямо сейчас и посмотрим комнату. … — Зря ты дала Генри эту чёртову книгу, — ворчит Эмма. Толстый том лежит на кухонном столе, — у мальчика слишком живое воображение… — Это всего лишь сказки, — говорит Мэри Маргарет, но почему то отводит глаза. Эмма не может это не заметить — её дар и он же проклятие. Чужая ложь, как ножом по стеклу над ухом. — Не только, не просто сказки, — Эмма сверлит подругу и коллегу глазами. — Что не так с этой книгой? — Ты мне не поверишь, решишь, что я сбрендила, переутомилась, — вздыхает Мэри Маргарет, — но… — Проверь меня, — ухмыляется Эмма. — Я всё это видела, — говорит Мэри Маргарет, — во сне. Мне всё это снилось и снится из года в год и не только описанные в книге события — лица, пейзажи, интерьеры королевского дворца, словно тот, кто иллюстрировал книгу был там со мной, в моих снах. Сумасшествие какое то… — Забавно… — Я бы предпочла, чтобы это были только мои странные фантазии, — передёргивает плечами Мэри Маргарет, — хватает малоприятного. Смерть моей матери, отца, то, что я творила сама… Кто бы это ни был, он подробно, не пропуская мельчайших деталей описывал на страницах книги всё то, что мне снилось на протяжении многих лет. — И кто ты в этих снах, Мэри Маргарет? — интересуется Эмма. — Белоснежка, — вздыхает Бланшар, — а мой Прекрасный Принц уже много лет лежит в больнице Вэйла в коме. — Хм… — Эмма открывает тяжёлый фолиант — кожаная обложка, атласная бумага и прекрасные иллюстрации. Злая Королева и Регина на одно лицо, мистер Голд — Тёмный Маг, но в книге он выглядит необыкновенно мерзким маленьким человечком, скалит гнилыми зубами сквозь решётку в Королевской темнице, Руби — Красная Шапочка, сказки вроде знакомые, имена героев на слуху, но хватает различий — Красная Шапочка сама вервольф, как и её Бабушка — вдова Лукас, а история Белоснежки и её Принца не заканчивается свадьбой — Злая Королева обещает наложить на Королевство Тёмное Проклятие и исполняет свою угрозу, пожертвовав сердцем того, кого она любила по настоящему — убивает собственного отца… У Эммы мурашки по коже, бьёт озноб. Беременная Белоснежка, она и её Принц с крохотной дочерью. У Эммы темнеет в глазах — одеяльце. То самое, которое она таскает с собой с самого детства, единственное, что осталось от таинственно исчезнувших родителей. — Этого не может быть! — Эмме отказывает голос, она шепчет. — Какого чёрта! Что за дурацкие шутки?! — Эмма, что с тобой?! — Мэри Маргарет не на шутку встревожена, наливает подруге воды. — Одеяльце… Я его с детства с собой таскаю. Оставила в бостонской квартире. — Мои сны, твоё одеяльце, — качает головой Бланшар. — Всё страньше и страньше… — Я никому его здесь не показывала, — Эмма выпивает стакан воды и наливает себе сидра, — это одеяльце. Как? Мэри Маргарет только разводит руками. Эмма снова кладёт том на колени и разглядывает иллюстрации гораздо внимательней — Джеппетто с Пиноккио, Тёмный с сыном, медальон… Медальон! Эмма вытягивает украшение за цепочку — оставила, как памятку на будущее, что не стоит так слепо доверять людям. Это он — медальон Тёмного мага, который подарил это украшение сыну на шестнадцатилетие. … — Простите, мистер Голд, — Эмма сама любезность, — я не знаю к кому обратиться — цепочка сильно потёрлась и замочек немного… Эмма опускает медальон на прилавок прямо перед Голдом. Лавочник бледнеет, руки трясутся. — Откуда это у вас?! — То немногое, что мне осталось от Нила. Кроме «жука». — Нил это… — Мой бывший сообщник, любовник и биологический отец Генри, — говорит Эмма, — позвать врача, Румпельштильцхен? — Откуда… — Книга. — Невежливо спрашивать у женщины о возрасте, но… — Через месяц мне исполнится двадцать восемь, мистер Голд. … — Мать мне ты или это всё какой то дурацкий розыгрыш проверить довольно легко, — Эмма и Мэри Маргарет ужинают, книга отправлена полку книжного шкафа, — анализ ДНК. Он предельно точен. — Почему бы и нет, — говорит Мэри Маргарет. … Эмма вскрывает большой белый конверт кухонным ножом. — Хм… ты действительно моя мама — анализ не врёт, а значит твои сны и не сны вовсе… Воспоминания? Мэри Маргарет передёргивает плечами: — Лучше бы они так и оставались только снами. Просто снами, которые довольно быстро исчезают из памяти. Я достаточно дров наломала за ТУ жизнь. — Я должна поговорить с Региной, — Эмма складывает листки в конверт и прячет его в сумку. — С приёмной бабушкой? — ехидно улыбается Мэри Маргарет. — И с той, кто начала всю эту катавасию с Проклятьем. … — Мэри Маргарет моя мама, — объявляет Эмма и протягивает Регине конверт, — какого чёрта происходит, Ваше Величество?! Проклятия-заклятия, наш Генри внук Голда… Они сидят в кабинете Регины, мэр нацепила очки для чтения и внимательно изучает результаты анализов ДНКа, буквально подпрыгнула в своём кресле: — Что?! — Нил сын Голда, то есть Румпельштильцхена, он же Тёмный, — поясняет Эмма. — То то Нил тогда так с лица спал, когда увидел нашего Эбинейзера Скруджа на пороге лавки. Нил обещал заглянуть на мой День рождения — так что будет и ему подарочек от меня. … — Миров много… — Мне говорили, — ухмыляется Эмма. Регина недовольно хмурится, но продолжает: — Можно сказать, что этот мир породил наш. Спроецировал. Множество людей прочитали сказку и ОЧЕНЬ захотели, чтобы мир в котором существуют герои любимой сказки существовал на самом деле и вот… Нашу сказку читало множество людей на протяжении веков и теперь он не рухнет, обрёл плоть, устойчивость. — Хочешь сказать… — Да. Страна Оз тоже существует. И Неверленд. И ещё много миров, которые порождены людским воображением. Тёмный однажды заглядывал к Виктору Франкенштейну, которого ты знаешь, как Доктора Вэйла. А чтобы проникнуть в этот мир Тёмный меня просто использовал… В тёмную. — Ты убила… — Эмма нервно сглатывает. — Своего отца? — Регина смотрит на лампу под потолком. — Он уже умирал, медленно и мучительно. Это был акт милосердия и как моё собственное сердце тогда не разлетелось на куски… … — Дата не круглая, — говорит Руби, — я, конечно, не против помочь, но… — Поверь, это будет очень важное событие и не только в моей жизни, — губы Эммы расплываются в самой ехидной из её улыбок. … — Ну, здравствуй, сынок, — Голд просто сияет, а бедняга Нил бледнеет до синевы, но за спиной стоит именинница и подталкивает беднягу в спину — не сбежать: — Будь попочтительней с отцом, Бэйл. Почти невидимая волна света расходится в стороны. Всё и вся застывает на мгновение, чтобы через миг снова ожить, задышать, задвигаться. — Так мои сны были и не сны вовсе? — Руби тяжело дышит и Бабуля набрасывает на плечи внучки плащ. — Все разборки потом, — объявляет Эмма, — сегодня мой День рождения. Всё осталось в той реальности, перевернули страницу. — Хорошо бы если так… — вздыхает Руби. … — Самое большое наказание Королева наложила на себя сама, — говорит Эмма, — она всё помнила и превратится из Королевы в мэра маленького городка… Не позавидуешь. — А я не претендую на пост мэра, — говорит Белоснежка. — Мне нашей школы и регулярных встреч с идиотами из департамента образования штата хватает за глаза. — Значит, конец войне? — спрашивает Лерой. — Полный и окончательный, — подтверждает Белоснежка. — Так за это надо выпить! — Лерой просто горит энтузиазмом и Эмма почти сипит от шока: — Тебе мало прошлой недели, Ворчун?!