Светотеневой рефлекс

За ту сотню лет, как Луна стала приспособлена к проживанию на ней человеческих особей посредством тероформирования, там сложилась некая иерархическая структура. Люди жили лишь на освещённой её стороне, а та, что была скрыта от солнца приезжими и местными жителями не посещалась. Для разделения тёмной и светлой половин была построена стена, хотя особой нужды в ней не было. Никто не стремился ходить туда-обратно. Освещённая часть Луны, названная Триозом, была богатым государством, жители которой получали большие пенсии и зарплаты, жили в красивых и богатых домах, ездили на дорогих машинах по ровным дорогам, а правительство действовало вполне благосклонно и доброжелательно. Но возникает вполне понятный и логичный вопрос: «Что же за этой стеной находится?» —А…—Темнокожая, с ярко-рыжими косичками и слишком короткими шортами, она лежит на кровати и, как это часто бывает, тихо бормочет. —А что за границей? —Что? —Вздрагивает девушка с густыми, пушистыми волосами и очень тонкой верхней губой. —О чём ты? —Ну…что за границей Триоза. За стеной. —Поясняет темнокожая девушка. —Не знаю. Никто этого не знает, Габри. Даже мой отец. Даже Гаспари не знает. —Хмурится вторая девушка, нервозно качая головой —Ты правда веришь в эту чушь? —Габри смотрит на сидящую подругу, как обычно уверенная и готовая идти до конца. Задача убедить её перелезть через стену кажется всё сложнее. —Гаспари уж точно всё знает. Она правит страной, как она может не знать, что находится за её границей. —Очень даже может. —Вторая девушка нахмурилась и вздохнула. —Хотя папа говорит, что она знает. И, может быть, он прав. —Карин, это не важно. —Габри принимает в сидячее положение, а её ботинки продолжают пачкать бархатное покрывало. —Суть в другом…Ты сама не хочешь понять, что там находится? —Не хочу. —Карин раздражённо начинает теребить покрывало, исподлобья смотря на подругу, хоть она и выше ростом. —Да ладно тебе. —Габриэль толкает Карин в бок, ухмыляясь. —Хотела и хочешь до сих пор! —Я лучше знаю, чего я хочу. —Нервное перебирание бархата продолжается, чему Габриэль несказанно рада. Это значит, что треплющая сомневается, а именно это ей и нужно. —Ну Карин. Давай перелезем через стену. —Чего! Да ни за что! —Карин в ужасе смотрит на Габри, уже отпустив покрывало и чуть не свалившись с кровати. —Я не хочу нарушать закон! —Твой батя оппозиционер. Тебе нужно. —Габриэль делает такое лицо, будто логическая цепочка ею составленная верна и звучит абсолютно адекватно. —Зачем?! —Интересно. —Кому интересно?! Тебе?! —Тебе тоже интересно. —С чего ты взяла?! —Да ладно тебе! Ничего особо страшного мы не сделаем. На этой стене даже колючей проволоки нету, она не охраняется. Всем наплевать. —Нет! Нет! Нет! —Карин вскакивает с кровати и встаёт к подруге спиной нервно мотая головой. —Никогда! —Я подарю тебе свой велосипед и PlayStation 32, которые твой папочка считает для тебя вредными и покупать не хочет! —Габри кричит так громко, как только может, дабы достучаться до этой маленькой мещанской жилки таких, как Карин —немного несчастных и слегка напущено упёртых, а в итоге небольших авантюристов. —Договорились? —PlayStation вперёд. Тогда я соглашусь. —Карин поворачивается к подруге лицом, слегка хмурясь и выглядя сомневающейся. —Ладно. А ты берёшь батин набор «Немолодой альпинист». —Хорошо. —Договорились. —Габриэль протягивает ладонь для рукопожатия, на что получает короткий кивок и более ничего. *** —Я передумала! PlayStation и велосипед того не стоили! —Карин в экипировке скалолаза, прикреплённая к Габри, явно напуганная и не готовая к такому приключению визжит от ужаса. —Она слишком высокая! Мы упадём и умрём! —И чё? – Габриэль проверяет надёжность крепления, и, убедившись в том, что никто всё безопасно, лезет по вертикали. — Подохнем и подохнем, зато жили весело. —Господи боже! Спаси помоги! —Ноги Карин отрываются от Луны, и она висит на Габри, с ужасом зажмурившись, и, кажется, пытаясь молиться. —Упаси меня от смерти, знаешь же, я человек хороший! —Когда это ты стала христианкой? Работай ногами! —Кряхтит Габри, понимая, что если её дорогая подруга не соблаговолит и сама поспособствовать подъёму, посредством опирания о стену ботинками с липучками, то они упадут, а сама Габриэль заработает себе грыжу. Хотя результат всех этих утомительных действий того стоил. Стоил и она это знала. —Я думала ты буддистка. —Я кто угодно, лишь бы жить! Господи, зачем я согласилась! —Опрись о стенку, или сдохну я. —Карин моментально реагирует на призыв, и ползёт, прилипнув к стене, продолжая в ужасе молится, и при этом умудряется крепко-накрепко держаться за верёвку. —Давай спустимся! Я верну твою взятку! —Спускаться уже поздно. И не нужен мне этот твой PlayStation, я себе по возвращении тридцать третий куплю. —Откуда такие деньги? —Я копила. Прошло около получаса ползания по злосчастной преграде, и Карин захотела есть. Край стены стал виден только спустя сорок-пятьдесят минут от начала экспедиции. Поднялись они на толстенную границу уже спустя полчаса от момента, когда увидели её край. —Высоко. —Высоко... —Карин в панике подняв голову надеялась на собственное выживание. —Темно. —Ещё и темно! —Успокойся. —Габри начинала злится, понимая, что так они далеко не продвинутся. —Нам нужно понять, как спуститься на тёмную сторону. Ты сама согласилась со мной пойти. Ты нарушила закон из-за велосипеда и приставки. Не жалуйся теперь. —Она встаёт на четвереньки и пытается нащупать край платформы. Вдруг всё её тело охватывает дрожь, сквозь мозг проходят тоненькие ниточки, а сердце дребезжит, будто убегающий от медведя ребёнок. Её ударило током. —Габри? Габри, не молчи! —Карин в активном поиске подруги касается её руки, и сама становится жертвой невероятного количества энергетических потоков. *** Проснувшись без подруги, наедине с угрожающего вида, слегка пухловатой кудрявой женщиной в форме, под светом очень яркой лампы, привязанная к стулу и с невероятной болью во всём теле, Карин не удивилась, она скорее испугалась и разозлилась. «Если меня посадят, то я сбегу и убью эту мразь»—думала она, нервно пытаясь освободиться от верёвки, опоясывающей её тело, по причине чего становилось ещё больнее. —Не дёргайся, девчонка. —Голос женщины был визгливым и каким-то озлобленным, поэтому Карин решила не дёргаться, расслабилась, и боль прошла. —Кто вы? —Карин, потеряв дар речи от не очень приятной обстановки, с ужасом смотрела на чёрную форму женщины, очень детально проработанную разного рода изображениями. —Отвечай, убогое животное, кто такая?! —Карин Хёттингер Хохомирова. —Она старалась дышать ровно, ведь если дёргалась, то получала взамен болевые импульсы, но выходило не очень хорошо. —Ах Хёттингер… —Девушка нервно закивала, покрываясь потом, осознавая, что не стоило говорить свою настоящую фамилию, дававшую собеседнице информацию о том, что она потомок ярого революционера, но, к сожалению, было уже поздно думать, и до сих пор стоящая женщина тяжело опустилась в кресло. —Десять часов назад, Карин, ты покинула территорию Триоза, и попала к нам, в Фосвор. Ты не должна была этого делать, проход сюда запрещён общим правительством двух половин луны, и за это ты будешь наказана. Теперь всю свою жизнь ты проведёшь здесь, в Фосворе. Родителей и друзей своих ты больше не увидишь. Носить можно только ту одежду, которую тебе выдают в соответствующих пунктах за работу. Так же за работу ты получаешь еду. В случае неповиновения—порка. Любые преступления, совершённые тобой, производятся с тобой полицией, но в двойной мере. За попытку побега—смерть. Всё ясно. —Это сон?.. —Нет, это явь, дура. —В лицо Карин полетели какие-то лохмотья, больше похожие на смесь офисной одежды с тюремной формой. —Сейчас ты переоденешься в это, и пройдёшь со мной. Я покажу тебе твоё новое место жительства. Карин была в ужасе. От одежды, от грубости женщины и от того, в каком мире ей придётся жить. Её развязали, переодели и выпустили на улицу под строгим присмотром, как девушка уже поняла, сторожа-полицейской. Улица (если это можно так назвать) была грязной, пыльной и плохо освещённой, от чего при полном отсутствии солнечного света было практически невозможно что-либо рассмотреть, но даже так девушка явно разглядела голодного мужчину, пытавшегося съесть гусеницу. Ей стало противно, и она отвернулась, но вспомнила, что голодна. —Жрать получишь только когда заслужишь. —Грубо ответили ей, на заданный вопрос о пище. Карин продолжила с ужасом осматривать лежащие на песке людотрупы, она ступала по луне босыми ногами, и чувствовала, что ей холодно и страшно. И вдруг, отходя от шока и осознавая ужас произошедшего, она опять вспомнила про Габриэль, и подумала что обязательно её найдёт. *** Габриэль проснулась в допросной, нисколько не удивлённая данным обстоятельством. Всё идёт по плану. —Кто ты?! —Высокий блондин плотного телосложения в форме Фосворовской гвардии порядка стоял перед ней во всей своей красе. Она даже знала, как его зовут. Это был Честер Якоби. —Я Габриэль Гилберт. —Она была хмура и нервна. «Можно побыстрее со всем этим покончить?» —А… - Честер смутился, нахмурился и пробормотал. —Мне о вас сообщили. —Гони мои деньги, ублюдок. Или Афина Гаспари, правительница луны – Честер перекрестился тремя пальцами. —Сама решила вручить мне награду за поимку выродка революционера? —Не угадала. —Мужчина сел, и достал из кармана пистолет. Габриэль не хоронили. Её оставили гнить там, на стене, дабы никто не спохватился о гробике бедной сиротки. Хотя бедной эту сиротку назвать нельзя. Правительственные шпионы бедными не бывают.