Float

Её жизнь неразрывно связана с морем. Ещё в раннем возрасте Элизабет поняла: суша — не для неё. Жаль, что у неё не было жабр и ей приходилось покидать мелководье на морском берегу. Поэтому не было ничего удивительного, когда свою будущую профессию она связала с морем — она фотографировала подводные пейзажи и этим зарабатывала себе на жизнь. С ней она познакомилась на пляже в кругу общих знакомых. Элизабет, отдалившись от толпы, рисовала на песке разные фигурки: солнце, рыбу, цветок, — но их всех смывала волна. Только когда она нарисовала сердце, вода отступила, не дошла до него, словно передумала. В этот момент Элизабет увидела тень перед собой, подняла голову и увидела её. Высокая, стройная, красивая темнокожая девушка с дредами по пояс, в платье в пол представилась Калипсо. — Из-за любой другой девушки я бы разозлилась, но сейчас, познакомившись с тобой… Мне приятно, что нас путают, — улыбнулась она. Калипсо проводила экскурсии вдоль побережья Порт-Рояла, в том числе дайвинговые, и иногда делала фото под водой, чаще всего по просьбе туристов. Как такой мелочи оказалось достаточно, чтобы их с Элизабет путали, — загадка. — Для меня это комплимент, — вернула улыбку Элизабет. Всего пары фраз хватило, чтобы они сошлись. Как будто они были знакомы в прошлой жизни. Калипсо умела и любила плавать. Купальник она носила только для приличия, а если посторонних не было, не стеснялась плавать голышом. Когда заканчивался сезон, она переходила из моря в бассейн, чтобы хоть так не расставаться с родной стихией. Для Калипсо очень важны были проблемы экологии, особенно загрязнение океана. Проблема глобального потепления заставляла её сердце болезненно сжиматься, и она делала что могла, чтобы унять это чувство. Она раздельно собирала мусор, носила шоппер вместо пластиковых пакетов, продукты складывала в экомешочки или выбирала в упаковке из перерабатываемых материалов. Калипсо нравились дары моря: она любила суши и роллы, хрустела чипсами со вкусом краба, пиццу брала только с морепродуктами, а в бургерных выбирала что-нибудь из рыбного меню. По её мнению, любое блюдо можно было сделать лучше, если добавить туда рыбы. Должно быть, они напоминали ей подношения морской богине, которой она была, напоминали ей дом. Калипсо пила «Куба либре», ведь «свободная Куба — свободная любовь» — говорила она. Такая естественная ассоциация. Это не значило, что она встречалась со всеми подряд, кто хоть чуточку ей приглянулся. Нет, она была верна выбранному человеку. Но только пока любила. Она вольна уйти в любой момент, и ни одна сила в мире не способна её остановить. Вместе с тем Калипсо серьёзно увлекалась эзотерикой и всем, что связано с потусторонним миром. Казалось, она знала все виды гаданий, могла прочитать будущее по любому знаку, а прошлое тем более не было для неё загадкой. Для Элизабет противоречие современных и древних, почти первобытных, представлений о мире в характере Калипсо не укладывалось в голове, хотя объяснялось всё просто: Калипсо была богиней среди людей — богиней морей и океанов. Элизабет незаметно перенимала её привычки. Она знала про свободу и не требовала большего: любви до гроба или в болезни и здравии. Существовало только здесь и сейчас, а что будет позже — покажет время. Может, поэтому она ещё больше ценила каждый момент, проведённый с Калипсо. Она могла уйти, но не уходила. — Я хочу быть осьминогом: обнимать тебя всеми конечностями и выпускать чернила, чтобы нас никто не видел, — шептала Каплипсо, обдавая горячим дыханием ухо Элизабет, и хоть она всё ещё была человеком, обнимала руками и ногами, не давая выбраться. Но Элизабет и не хотела выбираться. Она с радостью бросилась бы в пену морских волн, пошла ко дну, если бы Калипсо пожелала, лишь бы она не размыкала хватку, обнимая сильнее. Рано или поздно наступит отлив, но сейчас они далеко в море, среди высоких волн, где проще утонуть, чем выплыть. Пусть лучше останки прибьёт течением к берегу, чем вернуться обратно за буйки, огораживающие от настоящих глубины и стихии.