И повторится снова.

      Кофе, услужливо поставленный доцентом Эрикой на стол завкафедрой, был оставлен без внимания: Вегас методично названивал по одному и тому же номеру телефона, не обращая внимание на то, что происходило вокруг него. Кто-то мог бы подумать, что профессор волнуется за сохранность важных исторических книг, которые должен был привезти его ассистент, но в действительности его больше беспокоило отсутствие самого главного в его жизни исторического объекта! Уже подходил к концу большой обеденный перерыв, но Пит как сквозь землю провалился, хотя давно должен был вернуться. А ведь ему всего лишь нужно было доставить из института Танкхуна несколько книг, которые тот привёз из очередного путешествия. Вегас не дозвонившись брату, набрал номер Пола, который в отличии от Танкхуна всегда был на связи, и тот подтвердил, что Пит был у них, забрал книги и давно уехал. Это было совсем не было похоже на обычное поведение бывшего инкуба: тот всегда либо был рядом с Вегасом, либо на связи. Это неожиданное исчезновение очень пугало: Пит уже не был бессмертным, даже обычная авария могла закончиться для него очень плохо. — Профессор, — робкий голос Эрики вырвал его из мрачных раздумий, — через пять минут начнётся лекция. — Дьявол! — Вегас так громко выругался, что испуганная доцент отступила назад, а потом и вовсе убежала из кабинета, не желая попасть под горячую руку разъяренного руководителя.       Злой и обеспокоенный профессор бросил ещё один взгляд на пустующий стол, за которым обычно сидел его ассистент и, неловко сунув материалы к лекции под мышку, вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Распугивая своим мрачным видом коллег и студентов, он протопал к лекционному залу и, даже не отвечая на приветствия студентов, которые уже начали заполнять аудиторию, мрачно начал готовить к работе проектор, мысленно обещая Питу и порку, и наручники, которыми он собирался приковать его к себе навсегда. ***       Грей с огромным усилием пытался держать глаза открытыми. Обычно в это время он уже давно должен был сладко спать, но, понимая, что его любимому хозяину очень нужна помощь, кот держался из последних сил.  — Грей, ты думаешь так лучше? — Пит вертелся перед зеркалом, не зная, одеть ему кожаный чокер на шею или нет.       Кот совершенно не понимал озабоченности своего второго хозяина одеждой и украшениями, и так было понятно, что первый хозяин его любит вообще без них, но, чтобы помочь, издал долгое одобряющее мурлыканье.  — Ты умница, Грей, — Пит подхватил кота и, поцеловав в нос, снова положил его на стол, — на ужин будут креветки!       После того как хлопнула дверь в дом, Грей наконец смог закрыть глаза. Последнее, о чём подумал разумный кот, проваливаясь в столь желанную дрёму, что время было потрачено не зря, креветки он любил. *** — Ого! Какая штучка! — громкий выкрик одного из студентов ударил по ушам Вегаса и вырвал его из мрачных мыслей.       Всё было понятно: какая-то из студенток наверняка вырядилась совершенно неподобающе для занятий в университете. Обычно Вегасу было всё равно, во что одеваются студенты, если они, конечно, не приходят на лекции голыми. Но сегодня этой девице явно не повезло, профессор был слишком зол и собирался немедленно отчитать зарвавшуюся студентку. Он набрал полные лёгкие воздуха и, повернувшись, уже собирался выдать речь полную иронии и завуалированных оскорблений, после которых самая нахальная модница больше никогда бы не посмела заявляться на занятий в таком виде, и замер… На кафедру, не торопясь, поднимался Пит. Радость от того, что с ним всё порядке сменилась растерянностью. Пит был в порядке, но то, как он был одет… Шокированный Вегас наверное впервые в жизни потерял дар речи: на Пите была юбка… Белая шёлковая блуза, чёрный кожаный чокер на шее и чёртова юбка... При этом Пит совершенно не выглядел смешно или пошло, как многие из тех мужчин, которые натягивали на себя женские шмотки. Он выглядел необычно, красиво, потрясающе и так сексуально, что Вегас невольно сглотнул слюну, как будто перед ним была самая вкусная еда на свете.  — Профессор, вы забыли, — Пит протянул ошалевшему любовнику блокнот с планами лекций, которые тот всегда брал с собой, и, наклонившись к его уху, тихо добавил, — если что-нибудь понадобится, то я буду в кабинете.       Лукавая улыбка; взметнувшаяся прядь волос; край юбки, на мгновенье обернувшийся вокруг ног Вегаса, и Пит быстро удалился, покинув аудиторию.        Совершенно зачарованный профессор автоматически пошёл за ушедшим любовником, образ которого был таким очаровательным и манящим, но резкий звонок, возвещающий о начале академического часа, остановил его в дверях. Первым порывом было отменить лекцию и немедленно “поговорить” с Питом, которые так странно себя вёл. Но Вегас, будучи совершенно уверен в своём профессионализме, всегда умевший прочитать лекцию по любому периоду истории Таиланда без подготовки, решил, что отменить занятие будет позором для него, и, вздохнув, вернулся на трибуну. Если бы он знал, какой позор ему как историку придётся пережить уже к середине академического часа, то он немедленно отменил бы своё выступление.  ***       Пит, пританцовывая и даже не пытаясь сдержать довольную улыбку, вошёл в их с Вегасом кабинет. Он видел до какого состояния довёл своего любовника: тот был ошарашен, удивлён, возбуждён. Если бы у Вегаса сейчас не было лекции, то его план не был бы настолько идеален, ведь они бы просто поехали домой, чтобы уединиться. Но Пит всё продумал. Он прекрасно знал, что Вегас не отменит лекцию, этого не позволит его профессиональная гордость, а значит к концу академического часа он от будет настолько распалён, что выполнит давнюю мечту инкуба. Пит давно хотел осквернить этот храм науки, но не для развлечения… Вегас в костюме и очках, которые недавно стал носить, сосредоточившийся на очередном фолианте, был настолько сексуален, что в последнее время Пит, который работал с ним в одном кабинете, был постоянно возбуждён.  ***       Месяц назад. — Ранняя пресбиопия? — перепуганный Пит начал засыпать вопросами полненького окулиста, — а что это такое? Это опасно? — Возрастная дальнозоркость, — доктор устало снял очки и помассировал переносицу, — у вашего друга нетипичная ранняя дальнозоркость. Она обычно начинает развиваться после сорока лет, но… — он развёл руками. — Доктор, а можно ли это исправить коррекцией? — Вегас наконец достаточно переварил новость, чтобы начать задавать вопросы. — В таких случаях, если выбирается операционный путь, то я обычно рекомендую замену хрусталика, но не в вашем случае. Нужно продолжать следить за изменениями в вашем зрении, вдруг это начало какого-нибудь более серьёзного патологического процесса. — И что мне делать? Я работаю с книгами… — Пока я вам выпишу очки для чтения, — доктор повернулся к компьютеру и застучал по клавишам.       Пит мрачно наблюдал за доктором, мысленно в очередной раз соглашаясь с Поршем: человеческие врачи были шарлатанами во все времена. Какой толк от этого толстяка в белом халате, если он ничем не может помочь! *** — Ты очень расстроен? — Вегас взял за руку любовника, — всё время молчишь… — Поехали, — Пит неожиданно потащил его к машине. — Куда? — К Хроносу, конечно. — Пит, — Вегас, увлекаемый сильной рукой любовника, попытался сопротивляться, — этот Хронос же не медик. — Он лучше чем любой медик объяснит что с тобой происходит и, может быть сможет помочь. — Мне он не нравится, — бормотал упирающийся Вегас, — он на меня смотрит как на какого-то жука. — Ну, для него мы все вроде жуков, — усмехнулся Пит, устраиваясь за рулём, — мы смертны, а он вечен… Если, конечно, ему не надоест жить, — он перегнулся через своего любимого пассажира и, вытащив ремень безопасности, аккуратно пристегнул Вегаса к сиденью. — Пит, я не немощный и могу пристегнуться сам, — Вегас делал вид, что недоволен, но судя по его сияющей улыбке был рад заботе. — Я буду о тебе заботиться всегда, — Пит быстро чмокнул его в уголок губ и, утопил педаль газа, заставляя скоростной Бокстер показать максимум разгона. — А что значит, пока ему не надоест? — Вегас, которого раньше очень беспокоила манера любовника гонять на машине на предельной скорости, сейчас, зная какой Пит классный водитель, уже не вцеплялся во все части машины, боясь разбиться, и мог вести спокойный разговор. — Демон, если устанет жить, может вернуться к источнику и слиться с тьмой. Так сделали многие первородные демоны, в том числе и наш предок — первый инкуб.  — Первородный… А что это значит? — Первых демонов создала сама тьма. Учителя говорили, что Хронос был создан первым.  — А кто-то ещё из первородных жив? — Вегас обожал слушать рассказы Пита о подземном царстве и очень жалел, что не может написать об этом книгу, разве что книгу сказок. — Некоторые считают, что суккуба, которая сейчас правит, тоже первородная, но я думаю, что это неправда. Я видел её лично, у нее уровень силы даже меньше чем был у Натт… у Порша.       Вегас улыбнулся, Пит по привычке боялся назвать настоящее демоническое имя, хотя это уже не имело значения. — В некоторых европейских религиях считается, что демонами правит Люцифер, бывший ангел. — Я понимаю, о ком ты говоришь. У нас его называют Ахаз, один из мелких богов, восставший против Создателя. Он нашел способ подчинять души умерших людей, но никто из демонов не будет подчиняться такому слабаку. — Многие из тех, кто верит в рай и ад считают его реальной силой, думают, что он ведет войну против бога. — Он немного пакостит светлым, — рассмеялся Пит, — но его главная опасность в том, что, подчиняя души, он нарушает естественный порядок. Каждая душа должна пройти длинный путь, а Ахаз, пленяя душу, не даёт ей возможности переродиться. — Пит, я раньше во всё это не верил. И в демонов тоже… Пока не встретил тебя. — Вегас, а ты не хотел бы всё это забыть? Из-за меня ты чуть не умер и, возможно, будешь болеть, — погрустневший Пит снова сконцентрировался на дороге. — А ты меня спас, пожертвовал своим бессмертием и силой, — Вегас нежно провёл по напряжённой руке, — тебе не в чем себя винить. Я ни о чем не жалею. — А ты помнишь, что мы теперь связаны навсегда? Вдруг тебе станет скучно со мной? — Пит лукаво улыбнулся и облизал губы. — Никогда не станет! — Вегас положил руку на колено веселящегося Пита и прошептал ему на ухо, — и, если ты продолжишь флиртовать, то придётся остановить машину.  ***       Хронос был мрачен и сосредоточен, ритуал соединения жизней использовался так редко, что он сам видел его последствия только на примере своих подопечных. Нездоровье Вегаса конечно могло быть связано с ошибкой во время ритуала, но вряд ли это бы проявилось через пять земных лет. Дело явно было в другом… — Успокойся смертный, — раздражённо буркнул демон, которому надоело недовольное сопение “пациента” — я не собираюсь тебе вредить.        Хронос, закрыв глаза, некоторое время водил рукой по центру груди Вегаса, а потом, резко вскинув голову, недовольно уставился на Пита. — Пит, я же предупреждал! Вам нельзя надолго расставаться, это очень опасно! — Но мы не расстаемся надолго, мы всегда вместе, — уверенно сказал Пит, — и в университете, и дома… — Пит, месяц назад, когда я был на конференции… — Но мы не виделись только днём… — бывший инкуб раздражённо топнул ногой, — я помню правила, нельзя расставаться больше чем на неделю… — Джакапан, по какому времени ты считаешь? Если бы ты был моим учеником, я бы тебя выпорол, — недовольно пробурчал демон. — А сколько это? Неделя на земле демонов? — Вегас быстро заслонил собой Пита, как будто действительно считал, что Хронос может ему навредить. — Неделя по общему времени — это пять часов в мире людей, — вздохнул Хронос, — у вас теперь одна жизнь на двоих, нужно быть осторожными. — Так вот почему мне было очень плохо, — задумался профессор, — медсестра сказала, что это тепловой удар… А когда за мной приехал Пит… — Всё прошло, и ты снова почувствовал себя здоровым, — хмыкнул демон. — А что делать сейчас? — Вегасу страшно не хотелось носить очки, как какому-нибудь зануде-профессору. — Люди придумали стекляшки, которые можно носить на глазах, — пожал плечами Хронос, — в твоём случае это лучший выход.        Вегас усмехнулся: хвалёный крутой демон предлагал то же самое, что и человеческий доктор-шарлатан. Хотя не только Пит, но и он сам втайне надеялся, что Хронос покажет свою силу и вылечит его. Но сейчас хотя бы стала ясна причина… И причина, и повод не отпускать от себя любимого “инкуба”. ***       Ожидая возвращения Вегаса с лекции, Пит так нервничал, что постоянно вскакивал и то начинал нервно кружить по кабинету, то усаживался на большой мягкий диван, который давно пора было использовать не только для как декорацию для кабинета профессора. Но ничего из этого не помогало, точно предугадать реакцию Вегаса даже после пяти лет совместной жизни он не мог. Когда Пит в очередной раз вернулся от дивана к столу, позади него раздался хлопок двери и щелчок замка: теперь в кабинете он был не один. Пит медленно повернулся и в удивлении расширил глаза. Вегас выглядел совершенно непривычно: вместо строгой укладки взъерошенные волосы, сбившийся куда-то в сторону галстук. Он тяжело дышал, как будто дорогу от аудитории до кабинета бежал.       Вегас медленно преодолел несколько метров до стола и упал перед изумлённым любовником на колени. — Пит, — прохрипев любимое имя, он приподнял край чёрной шёлковой юбки и медленно провел языком по белоснежной коже тонкой щиколотки. ***       Вегас наслаждался… Все его органы чувств были переполнены удовольствием: глаза видели только прекрасного в своей любовной агонии Пита, пальцы прикасались к красивому телу Пита, губы ласкали нежную кожу Пита. Когда-то давно Вегасу нужно было видеть боль и мучения любовника, чтобы получать удовольствие, но после пяти лет, проведенных рядом с Питом, он получал удовольствие от того, что раньше было для него неприемлемым. Пит мог часами висеть на кресте, извиваясь под плетью и продолжать требовать продолжения, получая от порки и боль, и удовольствие. Но нежность, осторожные ласки, медленные поцелуи сразу заставляли его умолять. И сейчас Вегас получал то самое, особенное наслаждение от стонов Пита: “Я больше не могу…”, “Вегас… пожалуйста”, “Я хочу кончить прямо сейчас…”       То, что для обычного саба было наказанием, для его Пита было удовольствием, а удовольствие от нежности и ласки было особой формой извращённого наказания. Его собственный “инкуб” был настолько уникальным, что Вегас с ним получал удовольствие и от обычных БДСМ практик, и от ванильного секса. С Питом он получал удовольствие всегда. — Вегас, я умоляю, — Пит крепко обхватил его за шею и, задыхаясь прошептал, — я больше не могу…       Доминант и сам давно был на грани, поэтому не стал растягивать столь мучительное ожидание и, резко раздвинув бёдра партнера, сразу полностью погрузил в него свой твёрдый член. Пит задрожал и, зажав рот ладонью, застонал, выплёскивая на их тела жемчужные капли спермы. Вегасу тоже не пришлось долго ожидать пика удовольствия… Всего несколько резких движений и дрожь от получаемого удовольствия волной пронеслась по его сильному телу. ***       Смех Пита искрящимися колокольчиками разносился по тесному салону скоростного Порше. Вегас, буду опытным лектором, даже историю своего позора на последней лекции рассказывал очень увлекательно. Питу казалось, что он сам лично видел, как его любовник, ероша непослушные волосы и дергая себя за галстук, мечется по трибуне, пытаясь поймать нить исторических фактов. — Я перепутал Нарая и Фа Чая, — мрачно поведал Вегас и потер вспотевший лоб. — Они были сводными братьями и доверчивыми идиотами, — прыснул Пит, лично знавший некоторых правителей Таиланда.       Вегас смерил веселящегося Пита подозрительным взглядом, в каждом из тех с кем тот был знаком, он видел предполагаемого любовника. Ему даже в голову не приходило, что не все вокруг так же очарованы бывшим инкубом также, как и он сам. И сколько бы раз он сам себе не напоминал, что Пит его несомненно любит, слишком многое тот принёс в жертву ради спасения жизни Вегаса, ревность никогда полностью не покидала его сердце. Страх потери любимого был слишком силён.        Сейчас, по прошествии пяти лет, он, вспоминая, что действительно хотел рассказать Кинну о том, что Порш причастен к смерти его отца, ругал себя последними словами. Видя в глазах своих братьев зеркальное отражение своих собственных чувств: очарования, любви, страсти, страха потери, он прекрасно понимал, что никто из них не откажется от своих “инкубов”, даже если те совершат самые страшные преступления, которые только можно себе представить. И если он расскажет Кинну правду о смерти дяди, то только причинит ему ненужную боль. Оторвать того от Порша, которого Вегас в глубине души по-прежнему недолюбливал, было невозможно. Также как и оторвать его самого от Пита, который давно стал для него смыслом всей жизни. Вегас, вынырнув из своих грустных мыслей, взял за руку своего любимого и нежно ему улыбнулся. Пит сжал его пальцы и, отзеркалив улыбку Вегаса, тихо прошептал одними губами: “Люблю!”