Один

Скарамучче никогда не нравилось работать в Фатуи. Он пришёл сюда только из-за отсутствия выбора, он был вынужден. Его бесили абсолютно все в организации, но самым раздражительным был Одиннадцатый Предвестник. Со своей не спадающей с лица улыбкой, постоянными шуточками и рыжими волосами он выводил из себя Шестого каждый день. Каждый день хотелось набить этому наглецу морду, поставить на место, чтобы больше и слова не посмел сказать, напомнить что титул Скарамуччи не просто так выше. Однако, сколько Тарталье не говорить - как об стенку горох, ничего не понимает, не может осознать, не может просто оставить инадзумца в покое, лезет, как будто они лучшие друзья. Скарамучча просто хочет побыть один. На собрания Предвестники опаздывали часто, но чтобы совсем не приходить - это редкость. Такое допускалась лишь в случае отсутствия физической возможности явиться. Но Шестому было плевать. Он просто не хотел наблюдать рожу этого рыжего недоразумения, хотел подольше побыть один, заняться чем-то действительно полезным. Сегодня он не пришёл, в следующий раз не придёт тоже. И плевать если его выгонят. Характер у Скарамуччи был не ангельский, все это знали, однако его отсутствием насторожились. Больше всего волновался Тарталья, пропускал мимо ушей всё, что говорит Царица и оборачивался на каждый шорох со стороны двери. К концу собрания он так и не появился. — Сходи проведай своего любимого, — передразнивала его Синьора, — вдруг он без тебя дойти не смог. — Очень смешно. Мне просто интересно, почему он не пришёл. — Не захотел и не пришёл. Ты же знаешь его,— девушка сделала вид, что ей стали очень интересны её ногти, — он всегда сам по себе. В этом она была права, он никогда не подчинялся приказам, всегда сам по себе. И вообще-то, смысла идти к нему не было, Чайлда всё равно прогонят, сказав что-то о том, как ненавидят, но что-то гнало его сквозь снежную бурю, бушующую на улице, лишь бы проверить всё ли в порядке. Так он и сделал. Тарталья стукнул по двери пару раз, ожидая что её сейчас откроют, однако этого не произошло. Повторив действие более напористо, рыжий услышал шаги. Дверь открылась с тихим скрипом, а из-за неё выглянул хозяин дома: — О нет, это ты... — Разочарованно выдохнул он, — уходи, я даже слушать тебя не буду. Но закрыть дверь помешала нога, поставленная между ней и проёмом. — Стой, ответь на вопрос хотя-бы! Шестой закатил глаза и ушёл вглубь дома, оставив дверь приоткрытой. Голубоглазый принял это за приглашение. Разувшись и повесив пальто на ближайший крючок, он прошёл дальше, разглядывая интерьер. Всё было в инадзумском стиле, что неудивительно, ведь изначально его коллега жил именно там. — Чего вылупился? Задавай свой вопрос, — голос неожиданно появившегося парня был настойчив, в нём слышались нотки раздражения, однако сам он выглядел больше уставшими нежели злым. Было непривычно видеть его таким. Без своей дурацкой шляпы он выглядел совсем по-домашнему. — Почему тебя не было на сегодняшнем собрании? — И это всё? Серьёзно? — Послышался тихий смешок, — ну ты даёшь. Столько пройти ради этого... Я просто не захотел. И если захочу - в следующий раз тоже не приду. Синьора была права. — А почему ты не захотел? — Тарталья искренне не понимал как можно пропустить собрание из-за простого "не хочу". — Мне надоело видеть ваши рожи. Я устал от того что ты постоянно ко мне лепишься, но как только я решил устроить себе выходной – ты снова здесь. Это... Прозвучало очень грубо. Даже, в какой-то степени, обидно. — Хорошо, я тебя понял... — ответил он через несколько секунд молчания. Сердце заболело. Однако не успел он развернуться, как к нему снова обратились: — Но ты прошёл не один километр чтобы прийти сюда. Я польщён, — Предвестник кивнул в сторону комнаты, которая, судя по всему, была кухней, — пошли, налью тебе чай. На улице не лето. Не дождавшись ответа он развернулся и скрылся в кухне. Пару секунд подумав, Аякс пошёл за ним. — Почему ты угощаешь меня чаем, хотя только что говорил что я тебя раздражаю? — Одиннадцатый сел за стол, наблюдая за хозяином дома. — Меня... Удивило то, что ты, в метель, пошёл в такую даль ради одного вопроса, — парень поставил на стол две кружки с горячим напитком, — зачем? Ответа не последовало. Голубоглазый задумался, но сказать что он просто волновался гордость не позволила. — Мне просто стало интересно. — Интересно значит... Хорошо, — теперь задумался он, — но я ни за что не поверю, что ты прошёл шесть километров чисто из любопытства. Это около двух часов ходьбы, да ещё и по такой погоде. Во взгляде читалось лишь одна фраза: "Скажи мне правду". И он проиграл, сказал. — Я волновался. Серьёзно? Великий и могучий Предвестник Чайлд волновался? Это даже звучит смешно. — Не шути так, — Скарамучча растерялся, он явно не был готов к этому. — Я не шучу. Я действительно волновался. Больше всего боялся найти тебя валяющемся на дороге без сознания, — он сделал глоток из кружки. Глаза неприятно защипало. За него переживает тот человек, которого он ненавидит. Или, по крайней мере, ненавидел. В груди как будто что-то треснуло. — Прости, я не должен был... — начал было Чайлд, но его снова перебили: — Спасибо. Просто... Спасибо, — каждое слово давалось с трудом, раньше он такого не говорил, тем более этому недоразумению. Однако сейчас ситуация требовала этих слов, безжалостно выжимая их из глотки, а заодно и чувства из израненной, сломанной временем души. — Ты только скажи – я всегда тебе помогу, — начал говорить Тарталья, но, заметив замешательство собеседника, сменил тон, — Скара? Всё в порядке? Послышался глубокий вдох, инадзумцу потребовалась пара секунд чтобы прийти в себя. — Да, всё хорошо, просто... Сказать честно, я не привык что обо мне так заботятся. Всю свою жизнь я испытывал лишь печаль и злость, но сейчас, почему-то я чувствую себя умиротворённо, — он отводил взгляд, не позволяя себя смотреть Аяксу в глаза. Было до жути стыдно. Некоторое время они сидели молча, никто не позволял себе нарушить тишину. Чайлд обдумывал что ему сказать, а Скарамучча - что он уже сказал. — Ты сказал что всю жизнь терпел только печаль и злость... Не хочешь поговорить об этом? Если ты выговоришься – тебе станет легче. На лице коллеги не было какой-то усмешки или поддразнивания. Только терпеливый, выжидающий взгляд. — Тебе оно надо? У тебя своих проблем полно, — но не смотря на показную серьёзность, в душе что-то кричало, просило поддаться этой мимолётной слабости. — Да, мне оно надо. Я хочу знать как ты себя чувствуешь. Я хочу помочь. Тихий выдох со стороны инадзумца, а следом по его щеке пробежала маленькая капелька. Он не в порядке. Голубоглазый встал, задвинув стул и подошёл к собеседнику, садясь перед ним на колени и смотря прямо в глаза. — Я тебя выслушаю. Я тебя поддержу. Усталость накрыла Скарамуччу с головой. Он хотел всё рассказать, выложить всё что у него на душе, но просто не знал с чего начать. Просто не знал, можно ли говорить ему об этом. — У меня никогда не было дома. Все близкие люди предали меня, я больше не хочу никому доверять, — он говорил медленно, обдумывая каждое своё слово. Он не хотел доверять, но делал это прямо сейчас, смешно, — я очень устал от этого. Аякс слушал, ухватывал каждое слово, он и не думал что Шестой Предвестник действительно живёт с такими мыслями. Все думали что он просто грубый. — Скара, послушай... — он совершенно не знал что говорить, — Ты не должен нести это в одиночку. Мне очень жаль что тебе пришлось это пережить. — Я боюсь, Чайлд, — он встал со стула, следом поднялся его собеседник, — боюсь что мне снова придётся это пережить. Я не хочу. Может я и кукла, но у меня есть эмоции. Может быть это какой-то сбой, так быть не должно, но это так. На фиолетовых глазах выступили слёзы. Нужно было сказать что-то ещё, поддержать, сказать что всё будет хорошо, но не успел он открыть рот, как его обняли. Нежно, почти не касаясь, боясь что оттолкнут, накричат. Но не накричали и не оттолкнули. Лишь обняли в ответ. Он позволит ему быть слабым. — Всё в прошлом... — шептал Одиннадцатый, — теперь всё будет хорошо. И оба знали что не будет, но оба понимали, что это нужно сказать. — Спасибо, Аякс. Спасибо. Скарамучча больше не хочет быть один.