Что мое, то твое, что твое, то мое.

      Утро встретило, безучастно смотрящего в стену, Мадару, светловолосым ураганом, ворвавшимся в комнату. — Доброе утро, Мадара-сама! — растянул губы в улыбке, энергичный блондин, — как Вам спалось? — Я не могу спать дитя, — устало выдохнул воскрешенный, — я мертв. — О, ну, — неловко почесал голову мальчик, — тогда, надеюсь, Ваша ночь прошла продуктивно. Не зря же папа поселил Вас в комнате по соседству с библиотекой. — Я… об этом не думал, — слегка застенчиво признался основатель, расширив глаза. А ведь он помнил, как вчера проходил мимо приоткрытой комнаты, — В любом случае, дитя, ты уже достаточно поиграл. Развей технику. Правда была в том, что Мадара потратил большую часть ночи на попытки развеять Эдо Тенсей. Лишь когда на горизонте показались первые лучи солнца, он сдался, неподвижно сидя на одном месте и уставившись в никуда. Что бы не сделали дети, они сделали невозможным высвобождение из-под контроля техники и ее создателя. — Но… но разве Вы не хотите остаться, — надломленно прошептал мальчик, в чьих глазах стояли слезы. Мадара посмотрел на ребенка. Блондин шмыгнул носом, его нижняя губа задрожала. Мадара сломался. Тяжело вздохнув, он склонил голову так, чтобы волосы падали на лицо и побеждено кивнул. — Конечно я останусь. Не то чтобы я мог выбраться из техники, — затем, посмотрев на стоящего перед ним мальчика снизу вверх, он решил уточнить, — Только зачем я вам? Что вы хотите, чтобы я сделал? Мадара ожидал ответа. У него было хорошее предположение о том, что мог хотеть кто-то из его потомков. Это всегда был один и тот же ответ. Сила. Учиха всегда были жадными до силы и не было бы ничего удивительного в том, что сопляки из главной ветви хотели получить больше. Тоже было хорошо известно, что он был сильнейшим. И, не имея возможности сопротивляться технике и ее создателям, у него был только один выбор – подчиниться, чего бы они не пожелали. Но блондин удивил его. Эти бездонные голубые глаза смотрели прямо в его шаринган, уверенные и непоколебимые. В этих глазах сияла недетская мудрость, а также знание, которого не должно быть у ребенка. — Тебя не очень любили здесь, Мадара-сама, — печально произнес мальчик, — в Академии никогда не упоминают о том, что ты был таким же основателем, как и Хаширама Сенджу. Мы с Саске узнали это только благодаря архивам клана. И мы тоже узнали, какие слухи ходили вокруг тебя в клане. И это так чертовски несправедливо. Времена изменились и клан изменился, они больше не боятся тебя, но они глубоко уважают все, что ты сделал. Для клана, для деревни, для потомков и для будущего. Просто жаль, что у тебя не было шанса узнать об этом. — Времена изменились, как и Коноха, — послышался голос со стороны двери. Обернувшись, Мадара увидел Саске, тихо вошедшего в комнату, — но деревня все еще стоит и все еще процветает. Мы бы хотели, чтобы Вы могли увидеть это, Мадара-сама. Чтобы Вы могли узнать, что все это было не зря. Все Ваши жертвы, все Ваши усилия. — Мы бы хотели, чтобы Вы остались, — продолжил блондин, — чтобы мы могли показать, как мы благодарны. Как мы ценим то, что можем жить в мире, вместо вечной войны. Как мы любим то, что Вы нам подарили. — Но мы не будем держать Вас силой в этом мире, — покачал головой Саске, со сталью уверенности в голосе, — если Вы этого не хотите. — Мы просто подумали, что Вы заслужили увидеть, каким прекрасным местом стала деревня, — закончил за брата блондин, — И пожить, наконец, в мире без войны. Мадара мог лишь ошеломленно переводить взгляд с одного мальчика на другого. Он был злом. Он был предателем Учиха. Но, слушая эти слова, в его холодной груди не могло не зажечься искры. Искры надежды и благодарности. Может быть, если бы он остался, он мог бы отпустить боль и горе, что удерживали его железной хваткой, целую жизнь назад. — Пойдем завтракать, Мадара-сама, — тихо предложил блондин, осторожно дотрагиваясь до его плеча. — Ты же знаешь, что мне не нужно есть, — отстраненно заметил воскрешенный. — Знаю, — хихикнул блондин, — но ты все еще можешь посидеть с нами, потому что ты часть семьи Мадара-сама. — Прекратите называть меня «Мадара-сама» — проворчал основатель, следуя за мальчиками, — я чувствую себя старым. — Потому что ты старый, — пожал плечами Саске, озорно улыбаясь, — я бы даже сказал древний. — Помочь спуститься с лестницы, прадедушка Мадара-сама? — подхватил брата блондин, издеваясь над воскрешенным. — Сопляки, — весело покачал головой старший Учиха, ухмыляясь. Впервые за очень-очень долгое время, на его лице появилась настоящая улыбка. Может быть, это было бы действительно хорошим поводом пожить еще немного.