Среди миллион одуванчиков

Я предпочту тебя везде,

Везде где ты бы не был,

Средь миллион цветов возьму тебя,

И будем танцевать в дожде,

Любить и целовать,

Оскорблять и обнимать,

Рыдать и сожалеть страданием на двоих,

Ведь предпочту тебя везде.

— Сегодня ровно два года, как... — Заткнись. — Саске, но... — Замолчи, Итачи. Учиха Саске тяжело вздохнул, потерев переносицу. Со смерти Наруто прошло ровно два года. Ровно два года назад неизвестная смертельная болезнь забрала жизнь самого дорогого для Саске человека. В это с трудом верилось. Когда Саске смотрел, как Наруто умирает на его руках, прощаясь с ним, Саске был в отчаянии. Наруто улыбался, как улыбался ему всегда: ярко, нежно, с любовью. Но на этот раз в глазах Наруто была печаль. Саске плохо помнил, о чём он говорил, пока Учиха звал на помощь, но единственное, что он уловил, пока Наруто не сделал последний вздох, было короткое «будь счастлив, прошу». Саске ненавидел его за это. За глупый совет. Ведь Наруто прекрасно понимал, что единственным человеком, благодаря которому Саске был счастлив, являлся сам Наруто. А если перефразировать — Наруто был счастьем. Но он умер, унеся с собой «счастье». Итачи смотрел на сгорбленную фигуру своего брата с горьким сожалением. Его можно было понять, ведь Наруто был для Саске всем. Наруто был дорог всем им, всей их маленькой деревушке. Наруто был трудолюбивым мальчиком, иногда ленивым и всегда разгильдяем и хулиганом — сначала его не любили, но Узумаки собственными силами добился признания. Однако Итачи не нравились страдания брата, то как он нес бремя траура уже второй год. С этим нужно было заканчивать. — Хватит, Саске. Я не прошу сейчас тебя забыть о Наруто, но ты должен прекратить это. Разве Наруто хотел бы, чтобы ты страдал? Саске медленно убрал ладонь с лица, невидящим взглядом посмотрев на Итачи. Спокойный, безразличный и лишённый всяких эмоций, он ответил: — Не захотел бы, но какая разница? Он мёртв. Саске содрогнулся от собственных слов. Впервые за два года он произнёс это в слух. Этот факт и признание стало последней каплей. Слова словно стали конечной, и Саске только сейчас осознал, что всё - это конец. Больше не будет Наруто, его Наруто, который жутко раздражал, которого временами, если не всегда, хотелось прибить. Которого Саске любил и любит, а ещё сомневается, что когда-нибудь прекратит чувствовать это. — Незаменимых людей нет, Саске, ты должен это понимать. Вот я, например, —Итачи грустно улыбнулся, — Наруто заменил меня. Саске ненавистно посмотрел на старшего брата. Что за глупость он только что сказал? Сколько Саске себя помнил, их отношения нельзя было назвать близкими: в детстве Саске считал Итачи идеалом, но его постоянно отталкивали. А позднее Саске стало просто все равно. — Заткнись. Наруто незаменим, — ответил он со злобой и отчаянием. — Как хочешь, — снова улыбнулся Итачи, отчего Саске начало тошнить. Он вышел на улицу. Улицы пустовали, было очень жарко — на дворе июль, никто не хотел получить тепловой или солнечный удар. Саске пнул камень, валявшийся на дороге, сворачивая в просторное поле. Голова раскалывалась, и Саске не мог понять почему — то ли жара, то ли ужасные мысли, воспоминания о прошлом, о счастливом прошлом. Саске безумно хотел тишину и пустоту в голове. Он предпочёл бы забыть о Наруто, чтобы заглушить эту тупую боль. Саске тряхнул головой. Нет, нельзя забывать о Наруто. Середина осени радовала всех приятной погодой и лёгким ветерком. Лёгкое дуновение ветра мягко гладило лицо, заставляя губы расплываться в подобие улыбки. В далеке Саске услышал, как кто-то его зовёт. Этот кто-то был Наруто, а Саске, увидев его, устроился на мягкой зелёной траве поудобнее. Кое-где правда, на ней появлялись уже пожелтевшие травинки. Узумаки нёс с собой какую-то огромную книгу, из-за которой не было видно его лицо. Саске усмехнулся. — Неужели ты осознал свою тупость? — Заткнись, Саске-теме, — наконец, Узумаки сел рядом, отложив книгу в сторону. Он показал язык, а Саске закатил глаза. — Я тако-о-о-е нашёл, не поверишь! Наруто стал искать нужную страницу, высунув кончик языка от усилия. Это вызвало усмешку Саске, и он уже хотел было сказать, что Наруто выглядит, как идиот, но Узумаки посмотрел на него своими большими голубыми глазами, указав пальцем на книгу: — Хватит ржать, сволочь. Прочитай лучше! Саске снова усмехнулся, из-за чего получил гневный взгляд и подзатыльник. Наконец, он начал читать, а когда закончил, спросил: — И что это значит? Наруто посмотрел на него, как на дурака, при этом смешно хлопнув себя по лбу. Саске хихикнул, с ужасом осознавая, что придурошность Наруто передается и ему. — Саске, я думал, что ты умный, а ты блин тупой! — возмущению Наруто, казалось, не было предела, пока он не взял себя в руки. — В моём клане можно воскрешать людей! — воодушевленно сказал Наруто, а затем поспешил объяснить, когда увидел удивлённый взгляд Саске. — Короче иногда некоторым Узумаки даётся второй шанс, сечёшь? Но со мной это не прокатит, думаю, я ведь наполовину только, — Наруто почесал нос, а Саске захотелось его укусить за этот самый нос. Он это и сделал, а Узумаки стал кричать и возмущаться. Успокоившись, Наруто сказал: — Ну, ничего, но интересно, а как воскрешаться то? Эй, ты вообще не удивлён, сволочь? — Наруто повернул лицо к Саске, смешно хмуря брови. Саске потрепал его по голове, вызвав его лёгкую улыбку. — Это действительно интересно. А помнят ли люди свою смерть, где они были после неё, ощущения после воскрешения? — Саске, скажи мне, я то ладно, реально многого не всекаю, но ты то что? С тобой что случилось? Ты только что прочитал всё, но реально ничего не понял? — Придурок. Я от тебя заразился. Задорный смех, словно колокольчик, приятно ласкал слух Саске. Саске был на том самом просторном и уютном, таком родном поле, которое любил Наруто. Поле не изменилось, но уже не было таким тёплым как раньше, хотя и был жаркий июль. Саске медленно шагал по мягкой траве, и воспоминания охватили его. — Саске, а небо такое же голубое, как и ты, — блаженно улыбался Наруто, развалившись на траве. Саске перевел на него взгляд, прямо говорящий «ты самый тупой из самых тупых идиотов, которых я только встречал». — Ой, да иди ты, придурок, — хихикнул Наруто, вставая. Саске сделал то же самое, тут же услышав раскатистый смех придурка. — Саске, мы зелёные теперь, а не голубые! — смеялся Наруто, а затем до Саске дошло, что он имеет в виду их белую одежду, которая приняла оттенок травы. Саске не мог сдержать смеха, чувствуя себя до невозможности глупым. Наруто тепло улыбнулся ему, схватив за запястье и притягивая к себе, чтобы обнять. Саске фыркнул от прилива нежности, но сопротивляться не стал. Наруто отстранился, а затем почему-то грустно улыбнулся. — Что-то не так? — спросил Саске, начиная волноваться. — Всё отлично! Не было отлично. Наруто врал. Наруто умирал уже тогда. Наруто лгал ему, и Саске ненавидел себя за то, что не понял сразу. Он ненавидел Наруто за то, что оставил его одного. Эти мысли были эгоистичны, но Саске ничего не мог с собой поделать. Он нуждался в Наруто. Наруто был ему нужен. — Остановись, идиот, я же упаду! — противился Саске, пока Наруто тянул его за собой, крепко держа его ладонь в своей тёплой руке. Он весело смеялся, словно ребёнок. Наруто любил вести себя, как идиот, резвиться, как будто ему пять лет, и Саске любил в нём это. Узумаки мог быть серьезным, идиотом, придурошным, весёлым, агрессивным, игривым, любящим. Любым. И любой Наруто был его любимым. Уссуратонкачи заставил Саске поиграть с ним в глупые догонялки, взяв его на слабо. Они бегали по полю, свободные, искренние. Они жили этим моментом и любили. Одинокий одуванчик рос среди густой травы, освещаемый ярким, обжигающим солнцем, его лучами. На том же месте, как когда-то давно… — Саске! Смотри, тут одуванчик растет, — Наруто позвал его к себе жестом руки, а затем с удивительной веселостью показал на белый пушок, лёгкий и невесомый одуванчик. — Это первый одуванчик, который я увидел в этом году! — улыбнулся Наруто, а Саске не понимал, что могло вызвать такую радость. Но когда Наруто был счастлив, Саске тоже чувствовал детскую весёлость. Узумаки сорвал цветок, поднимая его к небу и глядя, как солнечные лучи просачиваются сквозь прозрачный цветочек. Наруто щурил глаза и улыбался, а затем легко, невесомо подул на него, так что цветочек разлетелся о сторонам. — Теперь тут вырастет миллион таких же одуванчиков! — воскликнул он. — Придурок. Саске присел на колени рядом с одуванчиком, чувствуя влагу на своём лице. Слёзы стекали по его носу, а капли блестели на солнце, капая прямо на цветок. Дрожащими руками Саске сорвал одуванчик и улыбнулся. Наруто был таким идиотом. Зачем этот идиот и бестолочь умер? Жутко раздражало. Саске дунул на цветок и его парашютики стали разлетаться в разные стороны, тут же плавно опускались на зелёную траву. Миллион одуванчиков не выросло. Наруто ошибся. Саске ещё немного посидел, в голове не было ни единой мысли. Тишина. Он встал, собираясь уходить, но что-то его остановило. Чье-то присутствие. Саске чувствовал. Он повернулся в сторону солнца и увидел до боли знакомый силуэт с торчащими в разные стороны волосами. Чем сильнее силуэт приближался, тем больше Саске думал, что сошёл с ума. Он не верил. — Наруто...? — снова слёзы. Это был он. Наруто. — Что чёрт возьми...? Ему не дали договорить тёплые объятия. Такие родные, нежные. Наруто не был похож на призрака. Он был как настоящий. Саске не понимал. — Саске. Прости меня пожалуйста, — наконец Учиха заглянул в глаза Наруто, увидев то, что заставило его сердце замереть. Наруто тоже плакал и смотрел так нежно, так нежно. Саске думал, что захлебнется в этой нежности. Утонет. — Я ведь сплю? Ты не настоящий, верно? Ты призрак? — Саске отстранился, сделав шаг назад. Наруто покачал головой, шмыгнув носом. — Я настоящий, Саске. Я не призрак, а настоящий Наруто. Абсурд. — Но почему? Почему ты жив? Ты ведь мертв. Ты умер! — Саске не понимал. — Саске, — позвал Наруто, с просьбой. Саске вздрагивает, словно в него плеснули водой. — Я умер. Но помнишь, Саске, я говорил, что Узумаки можно вернуть к жизни? — Короче иногда некоторым Узумаки даётся второй шанс, сечёшь? — Ты… воскрес? Но как? — спросил Саске, слушая каждое слово, которое Наруто собирался произнести. — Ну, это всё ты, — тихо ответил Наруто. Саске удивился. Что это значит? Саске спросил об этом вслух. — Ты сорвал одуванчик, Саске. Ты подул на одуванчик. Ты понимаешь? Нет, Саске не понимал. Какое отношение здесь имеет одуванчик? — Наруто, я прошу тебя. Объясни мне, где ты был. Что вообще происходит, я не понимаю, чёрт, — устало спросил Саске. Наруто подошёл ближе, положив обе руки на его плечи и чуть толкнул Саске, чтобы тот присел. Наруто сделал то же самое. — Я был в огромном поле Саске. В огромном поле одуванчиков. Их было огромное, огромное количество. Миллиарды, Саске, — Саске слушал внимательно, но ничего не понимал. — Я был одним из этих одуванчиков, Саске. Но они разговаривали. Эти одуванчики — Узумаки. Мёртвые Узумаки, а ещё миллиарды неродившихся детей. Не только детей Узумаки, а вообще, — Наруто прервал свой монолог, глядя на Саске с нежной улыбкой. — Шанс один на миллиард. Мне рассказали, что если человек на Земле срывает одуванчик, то на свет появляется ребёнок или возвращается к жизни Узумаки. Но Узумаки было не так много, поэтому шанс сорвать нужный цветок меньше крохотного процента, Саске. Именно поэтому за всю историю воскресла только Мито Узумаки, — Саске понял. Понял, о чем Наруто говорит. Это заставило Саске плакать. Наруто прижался лбом к его лбу, говоря: — Я видел, как ты страдал, идиот. Не надо больше, хорошо? Только не из-за меня, прошу тебя. — Сейчас просто заткнись, бестолочь. Просто помолчи. Наруто улыбнулся, мягко закрепив нежный поцелуй на губах Саске. — Ты же больше... — пытался говорить Саске сквозь поцелуй. — Ты больше не уйдешь? Ты не умрёшь больше? — Умру, — сказал Наруто, укусив Саске прямо в губы. Саске отстранился. Он выглядел напуганным, а Наруто поспешил добавить. — Умру так, как надо. В старости, на этот раз вместе с тобой, — а потом улыбнулся, снова. Легко, словно ничего плохого не случилось. Словно ничего не было. И Саске вздохнул от облегчения. Он был счастлив. Было странно, необычно, лживо, но это была правда. Наруто был жив. Саске не привык, но сейчас ему было всё равно. Со всем они разберутся позже. А в объятиях Наруто было тепло и уютно. Поле было такое же просторное, как и раньше. Наруто поцеловал его в висок, прошептав в самое ухо: — Среди миллион одуванчиков ты выбрал меня.