Поместье Бродячих.

      Хенджин уже как несколько месяцев перестал задаваться вопросом, каким образом все дошло до такого. У них была вполне обычная (по их меркам) мрачная жизнь в таком же мрачном доме. Их повседневным ритуалом было поскалить друг на друга зубы с утра пораньше, чисто ради приличия. Хан был на все сто уверен, что если начать день с доброжелательной улыбки ближнему своему, то обязательно позже с ним произойдет что-то максимально неприятное, и Чонин, чисто чтобы иметь оправдание на случай, если вцепится кому в руку (обычно это была рука самого Хана) не пытался его переубедить. Как и Сынмин, который просто наблюдал со всей своей сдержанностью и хладнокровием за разворачивающимся хаосом. Первый утренний укус всегда сопровождался громогласным криком Джисона, от которого темные деревянные стены их дома возмущённо дрожали. Только это проявление недовольства заставляло довольного Яна наконец отцепиться от чужого голого бицепса. Голого, потому что Хан Джисон только встал и ещё лежал на своей кровати в простой мешковатой футболке.       Сынмин, заглядывая в дверной проем их комнаты, злобно хихикал. Конечно, он тоже слышал этот крик, и как истинный дьявол данного дома был крайне доволен, получив порцию чужих (не своих, это важно!) страданий до завтрака. Чонин тоже оставался крайне доволен. Укусив кого-нибудь одного, он продолжал свой обход с другими пакостями, уже не включающими в себя физические страдания.       Обычно самой главной жертвой Яна всегда становился Хан. Очевидно, потому что он был везунчиком.       "Или идиотом", - мысленно усмехался Хенджин, стоя перед зеркалом и заплетая себе маленькие косички сбоку от виска.       Только идиот не поймет закономерности, которая стабильно повторяется изо дня в день на протяжении уже трёх лет. Идиот, или мазохист.       Каждое утро Чонин первым делом заглядывает именно в спальню Хвана и Хана, потому что она ближе всего к его собственной комнате. Сынмин к тому времени уже не спит, поэтому он сразу выпадает из списка потенциальных целей Яна. Хотя, даже если бы и спал, младший никогда пальцем тронуть его не рискнет, потому что все в этом доме знали - Сынмин только внешне самый невинный. По факту, даже на взгляд Бан Чана он бывает довольно жутким.       Итак, поскольку Хван и Хан являются самыми главными очевидными жертвами в его списке, Хенджин решил себя обезопасить тем, что в качестве пижамы надевал кофту с торчащими во все стороны волосками ткани и противными катышками. Чонин точно его в такой не укусит, Ян хоть и наглый, а все же гордость свою имеет и отплевываться потом от этой гадости желанием не горит.       Вот и выходит, что Хан либо идиот, либо мазохист, раз самолично обрекает себя на подобные страдания. Хотя, если признаться честно, Хенджин считает что те высокие ноты, которые Джисон берет во время самых сильных укусов, определенно звучат чисто и хорошо. Хану бы на вокал. Серьезно.       Их утренняя рутина была полна криков, хаоса, пустых угроз просто потому что так они друг с другом общаются, и Хенджин правда по своему ценил это. Минхо обычно готовил всем завтрак с учётом чужих предпочтений, но подавал еду с таким выражением лица, будто плюнул в каждую порцию по несколько раз или подсыпал чего ещё неприятного для того, кто это съест. Каждый раз Хенджин перед первым укусом медлит пару секунд. Дай боже, чтобы это было слабительное, если не что похуже.       Для тех, кто каждый день, выходя в город, подвергает опасности здравомыслие обычных людей, они слишком беспокоятся о своих собственных жизнях в своем собственном доме. Черные стены двухэтажного особняка лишь наблюдали за ними и иногда поскрипывали петлями дверей в коридорах в своеобразном смехе. Джисон возмущался на это, начиная одностороннее препирательство с домом, потому что очевидно здание не могло отвечать тому в той же громкой манере.

Так было раньше.

      А сейчас, прежде чем Чонин успеет пробраться в чужую спальню, его в коридоре ловит их новый сосед. Мальчишка, который согласился снять у них свободную комнату, и который настолько разительно отличался от всех них, что этот контраст поражал. Он был странным. Он постоянно обнимал каждого из них, что было первое время очень-очень-очень непривычно. Он постоянно говорил простые людские комплименты, как нормальные люди, и при этом умудрялся так мило и по-доброму хихикать над их черным юмором. Феликс. Он ворвался в их жизнь и начал творить что-то совершенно невообразимое со всеми членами их маленькой своеобразной семьи.       Прямо сейчас Хенджин наблюдал за тем, как блондин с россыпью веснушек на лице спокойно улёгся на Сынмине, крепко того обнимая. И сам факт того, что он обнимался с Сынмином уже был крайне поразительным. И Сынмин его не скидывал, что интересно. Ким просто возвел свои глаза к потолку в мученическом жесте, но сам же не сделал ни единой попытки как-то избежать нежелательного контакта. Спокойно позволил Феликсу на себе уснуть, так что Хенджин не смог упустить такой прекрасной возможности.       - Ах, Сынминн~и! Только взгляни, наш новый друг так хорошо устроился на тебе! Так сладко спит!       Сильнее чем страдания Ким ненавидел только когда другие заостряли на них внимания. Хенджин побеспокоится о возмездии Сынмина позже, когда время придет, а сейчас он храбр и безрассуден.       Сынмин фыркнул в ответ на чужую реплику, произнесенную наигранным елейный тоном.       - Мерзко. Я не скинул его со своих плеч до сих пор лишь из-за того, что шевелиться сейчас не хочется сильнее, чем объятий.       Хенджин легкомысленно хмыкнул и пошел дальше, показав тем самым, что Ким совершенно не был убедителен. Да и, если честно, Хенджин и не издевался над ним искренне. С момента появления Феликса в этом доме каждый стал менее невыносимым, тем более по отношению к самому Ли.       Должны были они выгнать его с самого начала, как что-то пошло не так? Возможно. Атмосфера в доме очень изменилась, восприятие ими друг друга стало другим. Хенджин перестал задаваться вопросом, в какой момент что-то пошло не так, и сейчас даже казалось, что этот вопрос максимально глупый и неуместный.       Поднимаясь по деревянным ступеням на второй этаж, он услышал, как стены дома и пол тихо загудели, будто выражая свое согласие с мыслями Хвана. Определенно, дом тоже был рад присутствию Феликса.       Хван тихо хмыкнул. Неважно, насколько сильно они изменились с его появлением в своих жизнях. Самое главное, что этот солнечный мальчишка залатал ту дыру, что всегда оставалась осязаемой для каждого. Восьмая кровать больше не пустовала, и восьмой стул обосновался возле их обеденного стола.       Определенно, все пошло не туда. Но, к удивлению каждого из них, совершив ошибку на развилке они вышли туда, куда и хотели.

Добро пожаловать в Поместье Бродячих.

Если вы, оказавшись в гостях, вдруг почувствуете, что сходите с ума - найдите блондина с веснушками, которого зовут Феликс. Единственного, кто способен усмирить хаос Поместья.