А я просто сел и заплакал

Кавех — парень, который многое пережил и постоянно натягивал улыбку. Никто не знал, что на душе у блондинистой макушки. Он был идеален для всех, но не для себя. Постоянное чувство пустоты терзало парня ежедневно, но кажется, он очень хорошо это скрывал.      Еще одно горе в его скучной жизни — Аль Хайтам. Тот постоянно пускал колкие комментарии в сторону архитектора. В свою очередь, алоглазому было бесконечно больно. Он знал, что на его скрытые чувства никак не отреагируют и отвергнут. Каждый раз эта мысль мучила и терзала его.       В один момент, блондин, чувствующий изнурение, вяло прошел мимо седовласого к двери и измученно сказал —У меня работа. Меня не отвлекать и желательно не взаимодействовать со мной. И вошел в комнату, тяжело закрыв дверь. Секретарь сидел с книгой, поэтому молча кивнул не отводя глаз от книги. это была последняя его фраза       Кавех закрыл дверь и рухнул на кровать. Ему было плохо. И из-за чужого безразличия становилось еще хуже. Он залился слезами, через пару минут подушка была мокрая и «противная» — так бы сказал архитектор, но он не способен говорить. У него и вправду была работа, к которой он со временем приступил, но сейчас его волновало лишь одно: почему седовласый так холоден к нему, так тепло проявляющему любовь?

***

      Красивая девушка дала пощечину блондину на выпускном из Даршана. —Я знаю, что ты его любишь! Забудь о нем пока не поздно. Ты ему не нравишься. Он любит лишь меня. Такую прекрасную. Кавех опустил голову. Светлые локоны свисали вниз. Слезы медленно капали на начисто вымытый пол. Девушка усмехалась включая аудиозапись: «Я безумно люблю тебя, с самого знакомства. Я готов тебе посветить всю жизнь. Ты знаешь, что я не разговорчив, это все, что я могу написать тебе в этом ----, а от Кавеха мне нужна только помощь. Ничего более, даже не рассчитывай» Судя по помехам можно было понять, что это все склейка, но Кави был не в состоянии мыслить. Его щека горела красным, а теплые соленые капельки медленно сползали по щекам, падая на землю. Ему было безумно больно.

***

      Это воспоминание постоянно всплывало в бедной голове блондина. Как та дама унижала его среди однокурсников, как она оставила след на его щеке, как она продолжила беспощадно кромсать его сердце на мелкие кусочки с помощью записи, как она ужасно поступила с ним.

***

Телефонный разговор Кавеха и Хайтама. —Привет Хайтам! Давай прогуляемся сегодня?? —Мм. Я сегодня занят. —Ничего мне не хочешь сказать?) —Не. Блондин бросил трубку. Он с грустью посмотрел на сегодняшнее число. Это ведь его день рождения. ЕГО. Звонок от той дамы, которая показала запись. —Да, слушаю —А знаешь что, Кави?) —Что?. —Ты знаешь, что каждый раз, когда Хайтам уходит, он проводит время со мной? Кавех бросил трубку. В мыслях у него было лишь: «Как же так?.. Почему... Это мой день рождения. Мой! Почему она крадет его у меня в столь важный день?!» Как жаль, что он так и не узнал, что секретарь был занят его подарком, а как тот пришел, архитектор закрылся в комнате. Он оставил подарки как анонимные. Не узнал и никогда больше не узнает.

***

Это тоже очень яркое воспоминание Кави. Очень больное и колкое. Плотно засело у него в сердце.

***

Так прошла неделя. Архитектор не выходил из комнаты, не подавал признаков жизни. Хайтам уже начал волноваться, но он просто сделал вид, что не думает об этом. Седовласый очередной раз после работы пока возвращался домой, поймал себя на грусти, на любви к Кавеху, которую так усердно скрывал. Тот зашел в бар и взял спиртного под тяжелые воспоминания.

***

      Блондин 5 дней не выходил из комнаты. Секретарь волновался на протяжении всего срока, но он знал, что если архитектор просит не заходить, то его нужно послушать. Не выдержав тот постучал в дверь. Нет ответа. «спит.» Отговаривал себя Хайтам, но еще через день все же ворвался к нему в комнату. Было темно и холодно, за столом лежал Кавех. Нет, он не умер. Он был в голодном обмороке. Это то, чего Аль Хайтам боялся по сей день. Холодное тело распласталось по столу без намеков на движения. Секретарь переживает. Он взял Кавеха на руки и понес в ближайшую больницу.

***

Это прошлое не давало покоя седовласому. Тот резко сорвался с места и побежал в дом так быстро, как не бегал никуда. Ворвавшись в дом тот начал судорожно звать соседа. —Кавех! КАВИ!.. Тяжело доносилось из его уст, пока тот в панике пытался выломать дверь. Она не открывалась.. С трудом открытая дверь открыла такую картину: на столе лежала аккуратно написанная записка. Довольно большая. На полу, оперевшись спиной на кровать лежал блондин, чье запястье было украшено порезами и алой жидкостью. В другой руке же лежал свеже наточенный нож. Холодное оружие. На лице Кавеха были приподняты уголки губ. Он был доволен содеянным. И все же для начала Аль Хайтам подошел к архитектору. Он был уже холодным, как труп. Нет.. он им и был! Парня бросило в холодный пот. Как будто сам Кавех, его предмет обожания, вонзил нож в его спину. Паника захватила все тело. Это ужасное чувство.. когда любимый человек покончил жизнь самоубийством.. Но с трупом уже нельзя ничего сделать. Это ужасно. Никак не спасти.. не поддержать.. и не озвучить те чувства, что все это время были в нем с самого знакомства. Записка заинтересовала Хайтама, находящегося в ступоре. Он подошел в столу, где она лежала и начал читать: «Дорогой Аль Хайтам. Я знаю, что это не взаимно, но я тебя люблю. И любил всегда. Если ты это читаешь, то я решился на этот важный шаг. Мне больно. Ужасно больно. Когда твоя "подружка" докучала мне, мне было ужасно плохо. Ты даже не думал о моих чувствах все это время. Я все время показывал тебе свою любовь, на что получал очередной холод в мою сторону. Мне плохо, я так больше не могу. Сейчас я это пишу и заливаюсь слезами. Нет, я тебя не ненавижу. Я все ещё люблю тебя, просто.. это так тяжело. Ты бы знал. Всю жизнь я натягиваю улыбку, говорю, что все хорошо. Да. Все отлично, но не со мной. И вот, это мое предсмертное будет откровеннее, чем я когда-либо за всю жизнь. Я тебя любил. Даже тогда, когда узнал, что ты любишь ту даму. Что я тебе не нужен. Что ты даже не вспомнил про мой день рождения..» И в конце кровавая подпись. Слезы наворачивались быстрее, чем это все случилось. Хайтам даже не сказал ему ничего перед тем, как он закрылся в комнате. Последние слова Кавеха были о том, чтобы он его не беспокоил.. если бы только секретарь знал об этом раньше.. они так и не озвучили свои чувства друг другу... И вот, на этом листе новая запись: «Я тебя тоже люблю, Кави.» Новая запись не только на этом листе, но и в "дневнике" жизни и любви к Кавеху у Аль Хайтама. Эти "дневники" кончились фразой «А я просто сел и заплакал» После этой записи в горле хайтама оказался все тот же нож. Он умер обнимая возлюбленного.