Звёздное небо.

      — Ханагаки, смотри! — тыкая пальцем в небо, девочка широко улыбнулась. — Скажи, небо и правда красивое... — Такемичи на её слова лишь слабо улыбнулся и тоже уставился на небо. Предстояла трудная неделя. Много дел и размышлений.       Такемичи не сразу понял насколько Сенджу важна для великого дуо и её брата. Казалось, что она лишь их босс и ни более, но стоило ему появиться в их бойцовском клубе, как всё встало на своим места. Сенджу и правда являлась их принцессой.       Если бы меня спросили: «Сколько у тебя братьев?», я бы ответила: «Четыре!».       Вечно бурчащий Такеоми, постоянно курящий Вакаса и Бенкей, не отказывающий мне никогда в просьбах спарринга, даже отсутствующий Хару – все они моя семья. Когда была мелкой, как-то увязалась с братом гулять по району. Я бегала за ним туда-сюда, из-за того, что я была рядом он даже курить меньше стал. Но я всё равно замечала, что ночью брат выбирался в клубы, чтобы оторваться.       Вся семья Сано и приближённые горевали о смерти Шиничиро. Я тоже плакала, ведь была знакома с ним, но благополучие своего старшего брата было важнее. Я видела, как валялся в коридоре после очередного похода в клуб. Тогда я просто ложилась рядом с ним на пол и засыпала, а на утро просыпалась одна в своей кровати. После таких ночей, проведённых на полу, Такеоми дня два сидел дома приглядывая за мной, но после всё равно уходил гулять.       После случившегося с Хару в доме повисла ужасная атмосфера. Хару всё чаще стал пропадать в доме Сано, а Такеоми уходить по ночам. Я была не младенцем, чтобы не быть способной оставаться одной, но сердце сжималось. Вина за тот инцидент грызла изнутри. «А если бы не трогала тот самолёт?», «А если бы я ответила, что не знаю?», «А если бы призналась?», «Если бы призналась, что со мной случилось?» И ещё много вопросов крутилось в моей голове.       Когда вдруг представила, как Майки делает это со мной, а не с братом, меня охватил животный ужас, но при этом я ощущала некое спокойствие. Спокойствие от того, что с Хару всё в порядке, что он не ненавидит меня и мы как и прежне вместе. Со временем такие мысли всё чаще лезли в голову. А после я где-то услышала, что зависимые лечатся находя занятие и увлекаясь им. Рисованием, фотографиями, музыкой, спортом. И именно спорт помог мне.        Но сказать, что пошла в бойцовский клуб друзей брата и Шиничиро только из-за этого не могу. В первую очередь мне хотелось внимания, которого не получала дома и в школе. Братьев постоянно не было дома, а надеяться на прощение от Харучиё сродне мыслям, что земля плоская. Всеми уже доказано, что это не так, и если ты выйдешь в космос, то поймёшь свою неправоту, вот только выходить в космос и окончательно ломать свои надежды не хотелось.        С того дня я начала зависать там постоянно. И плевать было, что разница в возрасте у нас больше десяти лет, они были моим единственными близкими людьми, и променивать их на что-либо или кого-либо я не собиралась. Да и хобби правда отвлекало от мыслей. В тот промежуток времени я впервые за предыдущий год почувствовала себя ребёнком.        Такеоми был рад, что за мелкой мной могли посмотреть, пока он ездил «по делам». Да и Вакаса с Бенкеем, кажется тоже были не против моего присутствия. Приходила сразу после школы, делала домашку на полу, пока смотрела за боями, занималась со старшими, а после там и ночевала. Спустя какое-то время они нашли стол и лампу, Такеоми притащил из дома подушки и одеяла. Клуб стал моим вторым домом.        На самом деле смотреть на Харучиё было больно. Меня никогда не покидала мысль: «А почему старший брат ненавидит меня, но так любит и бережёт Майки, что сделал ему эти шрамы?» Да и до сих пор она крутится где-то на затворках сознания, просто от неё уже так тошно, что вспоминать не хочется. «Стали эти мысли причиной, почему я решила создать Брахму и уничтожить Майки?» Не уверена. «Причиной послужило понимание того, что Майки совсем слетел с катушек и может навредить брату?» Точно да.        Брахма быстро набрала популярность в нужных кругах, потому что за главой стояли основатели первого поколения Чёрных драконов. А ещё причиной послужили подпольные бои и «одолжения», что делала глава организации. Это точно не то, чего я хотела, но если всё это поможет встать на вершину и снести Майки, я была готова.        Сегодня Сенджу должна была умереть, но вместо неё умер Доракен. Мысли путались, а перед глазами стояла пелена. Я так и стоял посреди дороги ничего не видя и никого не слыша. Сенджу пыталась докричаться до меня, но я... Что я? Я просто на секунду понял, как устал от всего происходящего и как бы мне хотелось отдохнуть. Если бы умер я, ничего бы не произошло глупо, ведь если бы умер я, то всё пошло под откос и остальные умерли за мой. Я должен их спасти, ведь я единственный, кто может это сделать.        Спустя какое-то время на том же месте собрались все. Рукохара, Брахма и Свастоны Канто. Снова всё пошло по новой. Драки, крики, выяснения отношений, а ещё безэмоциональное лицо Майки. «Позаботься о Майки.» Вдруг я вспомнил зачем здесь.        Когда и главное как это произошло? Посреди битвы вдруг раздался выстрел и все замерли, даже глава Канто дёрнулся и прошёлся взглядом по толпе. Все находящиеся здесь крутились из стороны в сторону, позабыв про врагов рядом с собой. А Такемичи стоял, держа почти упавшую Сенджу. Она хваталась за него руками, крепко обнимая. Если бы не шокированное лицо Ханагаки, можно было бы подумать, что она испугалась выстрела.       Секунда и она виснет на его руках. Толпа рассасывается, все отходят назад от шока. «Главу пристрелили.»        — Сенджу... — голос предательски дрожит, что-то громче шёпота выдавить из себя не получается. Он только недавно проводит взглядом скорую, на котором увезли его друга, а теперь держит тело подруги. — Сенджу! — собрав все силы в кулак кричит он.        Такеоми, до этого находящийся достаточно далеко, услышал крик, что звучал оглушительно громко в убийственной тишине. Сердце остановилось, оно правда перестало биться на несколько секунд, а после стало биться о рёбра с такой силой, будто хочет проломить их к чёртовой матери. Он бежал.        — Нет-нет-нет... — слёз не было, только сдавливающая грудную клетку боль. Чёртова боль, что раньше казалась уже привычным чувством, сейчас будто собиралась задушить его. — Зачем?... — голос дрожал и рвался, будто это в него выстрели. Такемичи почти ощущал пулю, застрявшую в теле. Все четыре пул, застрявшие в теле.        — Ханагаки, — по подбородку течёт кровь, а мокрые глаза с каждой секундой теряют свой свет. — Обещание сдержано... — её маленькая ладошка ложится на его щеку, аккуратно проводя большим пальцем, размазывая кровь. — Скажи им, что я их очень сильно люблю... — и под крик «Сенджу!» рука со шлепком падает на асфальт. Глаза потеряли свой свет окончательно.        Руки дрожат, сжимая тело такой хрупкой девочки. Она была совсем мала для всего этого. Мала для смерти.        Он не успел. Такеоми бежал быстро как только мог, но не успел. Он только крикнул её имя, а после уже видел падающую на мокрый асфальт ладонь и всё. Лёгкие сжались до такой степени, что он бы точно упал, если не появившиеся рядом Вакаса с Бенкеем.        — Что прои... — Вакаса не успел договорить, как увидел лежащую в руках Ханагаки Сенджу. Его принцессу, лежащую в луже крови. — Такеоми, — голос был сухим. Бенкей почувствовал головокружение, будто сейчас упадёт в обморок. Перед глазами пронеслись все лучшие моменты жизни, как перед смертью.        В ушах стоял гул, а кости рук ломило так, будто ему их переломали до крошки. Неживой взгляд смотрел будто в душу, но на губах была еле заметная улыбка, а на щеках слёзы. «Она слишком юна для этого. Она не хотела умирать.» Наконец выдохнув, Такемичи медленно поднял взгляд на стоящих впереди братьев. «Скажи им, что я их очень сильно люблю...» Они сейчас стоят и смотрят на него. Даже отсюда видно, как трясутся их губы и руки.        — Не уберёг... — шептал Ханагаки, но казалось, что даже стоящий в далеке Майки услышал, ведь он дёрнулся. Но на самом деле глава дёрнулся из-за его взгляда. Пустые и совершенно сухие глаза вызывали дрожь в теле. — Не уберёг её... — уже громче говорит Такемичи, не обрывая зрительного контакта с Такеоми. — Не смог защитить, — тяжело выдохнув он вновь опустил взгляд на девочку.        — Такеоми, надо вызвать скорую, — поднимая тело на руках, говорит Ханагаки. — Нужно как можно скорее вызвать скорую, вдруг ещё не поздно, — склонив голову в плечу дрожащими губами просит он. Глаза до сих пор не слезятся, но всё лицо искаженно в болезненной гримасе.        Ноги Акаши больше не держат и он падает на колени. Слёзы ручьём текут с глаз, не собираясь останавливаться. Стоящие рядом Вакаса и Бенкей еле держаться в сознании. А в глазах Майки впервые виднеются проблески ясности происходящего, но тут же исчезают, стоит Санзу схватить его за плечо.        — Рукохара одержала победу над Брахмой, у нас будут проблемы если останемся, — Харучииё стоял спиной к Такемичи и трупом сестры на его руках, но Майки чувствовал, как слабо, но дрожит его рука. — Это уже не наши проблемы, пусть сами разбираются. Мы придём позже за Саусом.        Такемичи вынес Сенджу оттуда на руках. Скорая правда не понадобилась, она точно была мертва, пуля попала почти в самое сердце. Ноги Ханагаки тряслись, но он не останавливаясь нёс её через толпу. Каждый – не важно из какой группировки – расходился, освобождая для него путь к выходу из парка. Кажется, каждый, кто видел его взгляд в тот вечер будет помнить его всю жизнь. И только те, кто работал с Майки лично подметили, как этот взгляд похож на взгляд короля Канто.

♡

       На похоронах было не так много людей, лишь самые близкие. Только никому из этих самых близких не хотелось в тот вечер что-то обсуждать, поэтому сразу после церемонии все в тишине разошлись.

На второй день после похорон.

       Не лил дождь, не светило солнца, не было даже ветра. Погода была никакая. Как и ситуация, происходящее между тремя двумя небожителями. Майки пропал с радаров, а Саус отказался как либо в этом участвовать, оправдываясь уважением к врагу.        Такемичи уже битый час сидел на её могиле. Уже второй день он приходит сюда. Чувство вины гложет изнутри, не давая есть, спать и спокойно думать. Казалось, что если сегодня он не увидит их, то точно сделает с собой что-нибудь.        Спустя ещё час слышится шорканье подошвы и шуршание одежды. Скажи им, что я их очень сильно люблю... Они пришли. Такемичи слышит, как позади него останавливается несколько человек. Ужасная усталость свалилась на него, но не смотря на это Ханагаки встаёт. Они впервые встретились после похорон. Дольше тянуть нельзя.        — Перед смертью она просила передать, — хоть Такемичи стоял к ним спиной, он прекрасно понял, что этой фразой выбил весь воздух из лёгких. — Она просила передать, что любит всех вас, — громко сказал он, чтобы даже стоящие далеко люди услышали.        Он видел его сегодня утром на кладбище, но сделал вид, что не узнал.        Такеоми уже даже не пытается сдержать слёзы. Просто стоит, чувствуя как тёплые дорожки текут по щекам. Вакаса сжал лицо рукой и пошатываясь ушёл прочь. Бенкей сел на землю сжимая голову большими ладонями. Санзу, стоящий дальше всех лишь дёрнулся.        Сегодня ночью сестра приходила к нему. Она просила прощения. Со смехом и улыбкой на губах, но с её глаз не переставали течь слёзы. Харучиё понимал, что это всё только игра его воображения, но ощущение, будто это был их последний разговор не уходило.        Такемичи продолжал стоять ровно. И положив ладонь на плиту он поднял голову вверх, сказав с улыбкой на губах:        — Да, Сенджу, небо и правда красивое...