Цветок жизни

Ярен

- Ярен Бакырджиоглу! Услышав свое имя, я вздрогнула и резко перевела взгляд в сторону двери. Напротив меня стояла светловолосая девушка в белом халате и, сжимая в руках пачку документов, устало посматривала в мою сторону. "Это, должно быть, мой врач!" - мелькнуло в ту минуту в моей голове. От нахлынувших эмоций сердце бешено застучало в груди, а к горлу подступил невидимый ком. - Ярен, успокойся! Все будет хорошо! Ты справишься! - зачем-то вслух прошептала я, обращаясь к самой себе, - Еще несколько мгновений и твои мучения закончатся. Фырат станет твоим, а единственное препятствие, разделяющее вас, исчезнет навсегда. Исчезнет и померкнет, словно его никогда и не было. Сжав руки в замок, я опустила голову и тяжело вздохнула. "Спокойствие, Ярен! Только спокойствие!" - повторила я, на этот раз мысленно. - Ярен Бакырджиоглу! - закатив глаза, девушка в белом халате вновь повторила мое имя. Она все еще стояла в дверном проеме и, переминаясь с ноги на ногу, окидывала взглядом пациентов. Сделав глубокий вдох и собрав последние силы в кулак, я, наконец, поднялась со своего места, после чего сделала пас рукой в сторону медработника. - Да? - поправляя сумку на плече, проговорила я. - Доктор уже ждет Вас, - холодно проговорила блондинка, жестом указывая на кабинет врача. И я на ватных ногах прошла в кабинет. Все это время мое сердце бешено колотилось в груди, ноги ужасно тряслись, а голова отчего-то кружилась. Все это время я испытывала весьма смешанные чувства. С одной стороны мне было легко и радостно от того, что через какие-то жалкие мгновения я, наконец, избавлюсь от того груза и бремени, которое я все это время была вынуждена носить в себе. Ведь этот ребенок... Его же никто не хотел! Ведь никто не ждал его появления на свет! Для Фисун ее будущий внук был, словно кость в горле. Для нее он был всего лишь очередным напоминанием об умершем сыне, которого, к слову сказать, она не то, чтобы не любила, даже не ценила каждый миг, проведенный с ним. Честно признаться, я тоже не сильно горела желанием становиться матерью. К тому же, мой будущий ребенок напоминал мне о моем покойном супруге... О Харуне... Моем Харуне, которого больше нет... Харун. От воспоминаний о прошлом, старая рана на сердце вновь стала кровоточить. Его большие карие глаза с хитрым прищуром и хищная улыбка каждую ночь преследовали меня, и я ничего не могла с этим поделать. Каждую ночь он будил меня страстными поцелуями и приносил мне завтрак в постель, затем мы, держась за руки, гуляли по саду в компании маленькой светловолосой девчушки, улыбка которой до боли была похожа на улыбку моего покойного супруга. Потом мы шли в парк аттракционов, точнее не шли, а весело бежали... И долго, долго целовались, сидя в одной из кабинок "Колеса обозрения", пока наша малышка не начинала закатывать глаза и картинно вздыхать. Во снах мы были счастливы. Во снах мы словно проживали счастливую жизнь... Проживали ту счастливую жизнь, которой у нас никогда не будет, из-за моего глупого поступка. Присев в кресло, я и не заметила, как по моим глазам стали градом катиться слезы, и я, закрыв лицо ладонями, громко зарыдала, и в следующую минуту я почувствовала резкий толчок в живот. Мой малыш, словно прочитав мои мысли, изнутри толкнул меня, будто бы, тем самым, говорил мне: "Мама, соберись! Ты должна довести начатое до конца!". Положив ладонь на живот, я едва заметно улыбнулась и прошептала: - Все будет хорошо, я справлюсь. Я уже хотела было направиться на поиски врача, как внезапно услышала за спиной до боли знакомый голос: - Ах, Аллах! Ярен? Что ты здесь делаешь? От неожиданности я вскочила со своего места и испуганно посмотрела в глаза своему врачу. Ах, Аллах! Кто бы мог подумать! Моим лечащим врачом оказался никто иной, как Азра, младшая сестра моего ныне покойного супруга. Опустившись в кресло, я густо покраснела и опустила взгляд, а Азра, все еще отходя от шока, пересела в кресло, а затем вновь смерила меня испуганным взглядом. Взяв со стола мою историю болезни, девушка пробежалась по ней глазами, а затем вернула документы на стол. - Ничего не понимаю, - недоуменно пожимая плечами, проговорила Азра, - Мне сказали, что пациентка записалась на аборт... - Так и есть, - перебив Азру на полуслове, кивнула я, - Я хочу избавиться... - Ты с ума сошла?! - рявкнула девушка, вскакивая со своего места. Отшвырнув документы, брюнетка облокотилась на стол и злобно посмотрела в мою сторону. В ту минуту в глазах Азры читались весьма противоречивые эмоции. С одной стороны, она была ужасно зла на меня за столь необдуманный и, по ее мнению, идиотский поступок. Но с другой стороны, девушка была сбита с толку от происходящего, и, казалось бы, вовсе не понимала моих слов. Создавалось ощущение, будто бы она сама не понимает, что за фигня здесь творится, и искренне верит, что я ее разыгрываю, и от осознания этого уже я приходила в настоящее бешенство. Вскочив со своего места, я скрестила руки на груди, после чего одарила свою собеседницу злобным взглядом. - Только не начинай читать мне нотации. Ты же знаешь, я этого не люблю, - сжав зубы, проговорила я, отчаянно стараясь не встречаться глазами с Азрой, которая также, как и я, закипала от гнева, - Я уже все решила. Ребенка не будет. Да, и не забудь поделиться этой благой вестью со своей матушкой, для которой Харун всегда был, словно кость в горле. Последнюю фразу я произнесла с ехидной ухмылкой на устах. Закинув сумку на плечо, я уже хотела было покинуть кабинет, как внезапно услышала за спиной отчаянный голос Азры: - Ярен! От неожиданности я вздрогнула и резко обернулась. - Я слушаю! - склонив голову вбок, проговорила я, все еще стараясь не встречаться глазами с Азрой, взгляд которой так сильно напоминал мне взгляд моего покойного супруга. Выйдя из-за стола, девушка сделала несколько шагов в мою сторону, после чего чуть слышно сказала: - Я согласна провести операцию, но только при одном условии... От услышанного я мгновенно вздрогнула, а затем, наконец, соизволила одарить взглядом свою собеседницу. - Сперва мы проведем УЗИ. Ты должна увидеть своего ребенка. Может, тогда ты поймешь, какую ошибку ты совершаешь... На этих словах Азра вновь вздохнула, после чего внимательно посмотрела на меня. - Ты согласна? В ответ на вопрос девушки я лишь молча кивнула.

***

- Ярен Бакырджиоглу, к Вам посетитель! - Ах, Аллах! Как же они мне все надоели! - всплеснув руками, проговорила я. Сделав глубокий вдох, я чуть слышно выругалась, после чего посмотрела на полицейского. Все это время мужчина продолжал смотреть на меня, как тупой баран, и задумчиво почесывать репу. - Ну? - вопросительно изогнув бровь, выкрикнула я, - Где посетитель? Я жду! - Ах, Аллах! - всплеснув руками, проговорил мужчина, - И как ты еще терпишь это создание... Вне всяких сомнений, последняя фраза была адресована явно не мне, а Всевышнему, но, все же, в тот момент я предпочла промолчать, чтобы не ссориться с представителями закона. "Фи! Больно мне нужно реагировать на всяких выскочек!" - мелькнуло в ту минуту в моей голове. Открыв дверь моей камеры, мужчина надел наручники на мои запястья, после чего отвел меня в комнату ожидания. Все это время я покорно шла за своим надзирателем и злобно покусывала губу, дабы не ляпнуть чего лишнего. "Интересно, кто на этот раз решил нанести мне визит?" - с едкой ухмылкой на лице, подумала я, - "Рейян? Не думаю, ведь она сейчас проживает веселую жизнь в объятьях Мирана. Азат? Вряд ли, ведь он уже довольно давно живет в Стамбуле со своей новоиспеченной супругой. Отец? Нет, он не может. Ведь во время нашей последней встречи я столько гадостей ему наговорила...". Все это время мое сердце бешено стучало в груди, а руки отчего-то тряслись. "Спокойствие, Ярен! Ты справишься, все будет хорошо!" - как мантру, мысленно повторяла я всю дорогу от камеры до зала ожидания. И, вскоре, мы пришли. Открыв железную дверь, надзиратель пропустил меня вперед, и как же сильно я удивилась, когда увидела перед собой свою матушку, будь она трижды проклята. - Мама?! - Ярен, дочка! Словно между нами ничего не произошло, Хандан со всех ног бросилась ко мне и сжала меня в своих стальных объятьях. По щекам женщины текли слезы, и она почти сразу же разразилась громкими всхлипами и ванильными речами, от которых меня всегда выворачивало наизнанку. - Ярен, как ты, дочка? За тобой хорошо смотрят? Не буйствуешь? Тебе не говорили, когда будет суд? Все это время я, сжав зубы и зажмурив глаза, была вынуждена выслушивать весь этот бред своей полоумной матушки, благодаря которой я, собственно, и оказалась в тюрьме, и, честно сказать, покорно молчать и кивать головой, мне было довольно сложно, но, все же, я справилась. И вскоре словесный понос моей дражайшей маменьки закончился. Выпустив меня из объятий, женщина присела в кресло и, вытерев слезы, с грустью посмотрела на меня. - Все будет хорошо. Ты должна пройти через все это с достоинством... С этими словами она зачем-то улыбнулась, и тут я уже потеряла над собой контроль и не сдержала порыва чувств. Сжав руки в кулаки, я громко выругалась, после чего со всей силы стукнула кулаками по столу. - "Должна пройти с достоинством...", - передразнив Хандан, выкрикнула я, - Да ты издеваешься, что ли?! В тот момент мой голос едва ли не походил на крик, а мои глаза метали молнии. Поймав на себе мой взгляд полный ярости и злобы, Хандан вскрикнула, после чего пересела на один из стульев, который располагался поближе к двери. Но порыв моей злобы уже никак нельзя было остановить. - Ты! Это все ты виновата! - сжав зубы, прошипела я, обращаясь к матери, - Ведь это ты заявила на меня в полицию, а теперь приходишь сюда и делаешь вид, будто бы ничего не случилось? Да, ты жалкая лицемерка и подлая тварь! Ты не заслуживаешь того, чтобы быть моей матерью! И я... Но я не успела договорить, потому что в следующую секунду у меня в глазах резко потемнело, и я стала терять сознание, а Хандан, все еще изображая из себя любящую мать, сразу же бросилась ко мне. - Ярен, дочка! Что с тобой? Она гладила меня по волосам и трясла за плечи, делая вид, будто бы ей не все равно, хотя бы обе знали и понимали, что ей на меня плевать, и было плевать всегда. - Уйди! Оставь меня в покое! - выкрикнула я, пытаясь оттолкнуть от себя настойчивую мать, но сделать этого мне не удалось, потому что Хандан, на удивление, послушалась меня и оставила в покое свою непутевую дочь. Подойдя к двери, она позвала полицейского, который почти сразу же материализовался возле меня. Прощупав мой пульс и убедившись, что со мной все в порядке, мужчина из чувства вежливости предложил вызвать врача, но я наотрез отказалась. - Ах, Аллах, Аллах! - хлопнув себя по лбу, проговорил он. С этими словами он взял меня под руку и повел в камеру, но, стоило нам выйти в коридор, как я, почти сразу же, вырвалась из его "объятий". - Спасибо, не нужно. Я пойду сама, - как можно спокойнее, проговорила я, и охранник, чтобы не накалять обстановку, лишь равнодушно пожал плечами и отпустил мою руку. Уже подходя к камере, я вновь почувствовала толчок изнутри, и, опустив ладонь на живот, чуть слышно прошептала: - Все хорошо, моя милая, все будет хорошо. Мы выберемся из этого мерзкого места. В ту минуту я мысленно взмолилась Всевышнему, чтобы охранник не услышал меня, но, увы. Резко остановившись, он обернулся и одарил меня изумленным взглядом, а я, поймав на себе взгляд полицейского, резко убрала руку от живота. - Вы что-то сказали, ханым? - прожигая меня взглядом, спросил мужчина. От вопроса охранника я резко похолодела и отрицательно замотала головой. - Я молчала, Вам послышалась, - ледяным тоном произнесла я, хотя в тот момент моя душа разрывалась на части. И охранник, казалось бы, поверил моим словам. Равнодушно пожав плечами, он отвернулся от меня, а затем ускорил шаги, и через несколько минут мы уже были на месте. Открыв дверь камеры, он пропустил меня вперед, а затем вновь закрыл дверь и одарил меня холодным взглядом. - Спокойной ночи, Ярен-ханым, - изобразив жалкое подобие улыбки, проговорил он, выключая свет. - Ах, Аллах! Если бы еще спокойной! - сжав зубы, прошипела я, присаживаясь на кровать. Ту ночь мне вновь предстояло провести в тюремной камере, и от этого сердце разрывалось на части. Сняв обувь, я легла на кровать и, укутавшись одеялом, закрыла глаза. Хоть бы Харун сегодня пришел во сне! Хоть бы пришел! И я тогда и подумать не могла, как скоро мое желание исполнится.